В ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге, в Доме особого назначения, как назы- вали большевики особняк Ипатьева во время содержания в нем семьи Романовых, раздались выстрелы. Их слышал, в частности, крестьянин Ф. Я. Буйвид, житель дома Попова, распо- лагавшегося напротив ипатьевского особняка:

«…около 12 часов ночи я вышел во двор… Через некоторое время я услыхал глухие залпы, их было около 15, а затем отдельные выстрелы, их было 3 или 4, но эти выстрелы были не из винтовок произведены: было это после двух часов ночи; выстрелы были от ипа- тьевского дома и по звуку глухие, как бы произведенные в подвале. После этого я быстро ушел к себе в комнату».

Через несколько дней, 23 июля, большевики объявили о расстреле бывшего россий- ского императора Николая II, «виновного в бесчисленных кровавых насилиях над русским народом», и об эвакуации из Екатеринбурга его семьи «в интересах обеспечения обществен- ного спокойствия».

В ночь на 25 июля большевики отступили из города, и в него вошли части полковника Войцеховского. В тот же день офицеры Сибирской армии обнаружили, что в особняке Ипа- тьева, который большевики превратили в тюрьму для последнего российского императора и членов его семьи, узников нет, а обстановка в доме свидетельствует о том, что здесь было совершено убийство.

Начались поиски. Сначала это было инициативой офицеров, а затем начальник гарни- зона генерал-майор Голицын создал особую комиссию под председательством полковника Шереховского. В ее состав входил судебный следователь А. П. Наметкин. Одновременно, по распоряжению Голицына, к работе приступил и Екатеринбургский военно-уголовный розыск. С 29 июля это уже было официальное предварительное следствие, вести которое поручили А. П. Наметкину. 7 августа дело было передано тоже члену суда И. А. Сергееву.

Расследование шло достаточно вяло, пока его 7 февраля 1919 года не принял к своему производству Н. А. Соколов. Он вел его по 14 июля 1919, пока работу не прервало наступ- ление Красной Армии.

Суммарным итогом всех этапов расследования стала сложившаяся картина событий, которые начались в ночь на 17 июля в Доме особого назначения и завершились 19 июля в лесу под Екатеринбургом. В общем и целом эта картина выглядела следующим образом.

После расстрела трупы вывезли на грузовике в лес. Там большевики выставили оцеп- ление и под страхом смерти не пропускали никого посторонних, коими были, главным обра- зом, крестьяне близлежащей деревни Коптяки. Эти крестьяне слышали в лесу несколько взрывов гранат. Двумя днями позже, когда оцепление сняли, а большевики отступили из Екатеринбурга, коптяковские крестьяне пришли посмотреть, что же так тщательно охра- няли комиссары в течение двух суток. Любознательные поисковики обнаружили кострища, в которых и возле которых нашли драгоценности. Вывод был однозначен: здесь сжигали трупы узников Ипатьевского дома.

Когда об этом стало известно властям, в лес приехали офицеры Сибирской армии, обследовали кострища около ближайших шахт, но трупов не обнаружили. При последу-

ющем глубоком исследовании района, включавшем откачку воды из всех находящихся в нем шахт, откачку воды из водоема (Ганиной ямы), было обнаружено большое количество фрагментов тканей одежды, фурнитуры, целых и разрушенных драгоценностей, фрагменты костей, много пуль и свинцовых сердечников от них.

Итогом изучения места происшествия стало заключение о том, что около шахты вблизи от Ганиной ямы трупы последнего российского императора и членов его семьи были раздеты и расчленены, после чего их сожгли вместе с одеждой.

В ходе следствия не были оставлены без внимания возникшие вопросы: возможно ли было полное сжигание тел? И почему не обнаружено ни одного зуба? (Как известно, зубы горят очень плохо, и при сжигании одиннадцати тел какая-то часть зубов не могла не сохра- ниться. Однако не было обнаружено ни одного).

Н. Соколов пришел к выводу: это произошло потому, что головы жертв не сжигались: они были отделены и… отправлены в Москву. Он привел весомые доказательства в пользу своего предположения.

Доказательство первое: следы рубящего воздействия на обнаруженных возле шахты предметах и их частях, принадлежность которых членам семьи последнего российского императора была установлена.

Доказательство номер два: после убийства председатель Уралсовета Ш. Голощекин убыл на поезде в Москву, увозя с собой большие ящики.

И, наконец, третье: после прибытия Голощекина в Москву там распространились слухи о том, что В. Ленину доставили голову царя. Стало известно высказывание одного из большевистских чиновников: «Ну теперь жизнь обеспечена: поедем в Америку и будем там демонстрировать в кинематографах головы Романовых».

Сразу же после объявления большевиками о расстреле царя и вывозе его семьи из Екатеринбурга под предлогом «обеспечения общественного спокойствия» советская власть стала получать официальные запросы. В частности, судьбой императрицы как принцессы германской крови и судьбой ее детей интересовались власти Германии. Советская власть не желала признаваться, что убила всю семью. Точно так же представители советской власти вели себя и при неофициальных запросах. Известен ответ П. Войкова, посла Советской Рос- сии в Польше: «Мир об этом никогда не узнает».

И всё это притом, что в ходе следственных действий на месте происшествия Н. Соко- лов получил доказательства уничтожения трупов путем сожжения. И хотя эти доказатель- ства были косвенными, они давали основание для такого вывода. Кроме того, имелись мно- гочисленные свидетельские показания. Так, во время отступления из Екатеринбурга пьяные бойцы карательного отряда Петра Ермакова, одного из установленных участников крова- вых событий, связанных с семьей Романовых, говорили подвозившим их крестьянам: «Мы вашего Николку и всех там пожгли». Допрошенный в ходе следствия большевик А. Валек (арестован в тылу Белой армии) говорил Н. Соколову, что слышал своими ушами, как однажды в ответ на вопрос одного из любопытствующих большевиков Ш. Голощекин сказал о сожжении тел. По словам А. Валека, об уничтожении тел семьи Романовых путем сожже- ния ему говорили и другие большевистские деятели. Были и иные свидетельства, подтвер- ждающие факт сожжения.

Несмотря на это советская власть, за исключением ранних ответов на официальные запросы, продолжала хранить молчание. В 1925 году в Париже вышла книга Н. Соколова

«Убийство царской семьи», где он обобщил результаты своего многолетнего расследования екатеринбургской трагедии. Мир получил веские доказательства того, как советская власть готовила уничтожение членов дома Романовых, и узнал правду о чудовищном зверстве, с которым большевики расправились с узниками Дома особого назначения.

С Н. Соколовым согласились тогда не все. Основанные главным образом на косвенных доказательствах, выводы следователя позволяли сомневаться как тем, кто не хотел верить в безвозвратную утрату царственных останков, так и тем, кто стоял на защите официаль- ной большевистской версии. Бесспорным подтверждением одной и опровержением другой, противоположной ей версии могли стать только останки. Хотя бы одна-единственная часть тела одного из семьи Романовых. Но обязательно узнаваемая часть. А такого доказательства у Н. Соколова не было. В его распоряжении были немногие обгорелые косточки, но он не мог доказать не только их принадлежность кому-то из Романовых, но даже принадлежность человеку.

Это обстоятельство, а также то, что работа следствия на месте происшествия не была доведена до конца, стало причиной критики выводов Н. Соколова и в итоге привело к тому, что ни сразу после выхода в свет книги, ни через десятилетия после него точка в деле об екатеринбургских заложниках не была поставлена.

Тем не менее результаты выполненного Н. Соколовым расследования вынудили совет- скую власть признать факт уничтожения в ипатьевском доме не одного только Николая Алек- сандровича Романова (как это было официально объявлено), но и всей его семьи, а также находившейся с ними прислуги. Но что касается всего остального, то советская власть еще долго с необъяснимым упрямством продолжала хранить молчание. Тем не менее настало время, когда ей все же пришлось признать очевидное. А вслед за этим объяснить, как это было и куда делись тела убитых.

В 1976 году в Советском Союзе появляется книга М. К. Касвинова «Двадцать три сту- пени вниз». Обстоятельства убийства и сокрытия останков изложены в ней с предельной краткостью: на трех страницах из пятисот. Заказной характер произведения обозначен в аннотации: «Книга… дает достойный отпор буржуазным фальсификаторам». Ответ на глав- ный вопрос, что сделали с трупами, в изложении М. Касвинова звучит так: «Среди забро- шенных шахт трупы сложили попеременно с сухими бревнами в штабель, облили кероси- ном и подожгли. Когда костер догорел, останки зарыли в болоте».

В чем заключался отпор «буржуазным фальсификаторам», понять сложно. Они, эти самые «буржуазные фальсификаторы», с самого начала как раз и утверждали, что в ипатьев- ском доме были убиты все его узники, а не один только Николай Александрович. Они, «бур- жуазные фальсификаторы», как раз и говорили о том, что трупы убитых были сожжены в коптяковском лесу. Это советская власть вопреки фактам, логике и здравому смыслу многие годы не желала признать содеянное. Но такова уж природа этой власти.

Книга М. Касвинова появилась, конечно же, не случайно. Случайности в подобных делах в Советском Союзе исключались. Выходом книги власть стремилась погасить интерес к судьбе последнего императора и его семьи, положить конец так называемым «несанкци- онированным» поискам останков. И эта цель могла быть достигнута, если бы, сделав пер- вый шаг – признав убийство семьи и попытки уничтожения трупов, власть сделала второй – предъявила миру то, что осталось от Романовых и их слуг. Но второй шаг для кремлевских вождей был невозможен. Потому что он повлек бы за собой следующий: достойное захоро- нение останков. А такое для правящего режима было недопустимо.

Книга М. Касвинова не выполнила своего предназначения. Она не погасила интерес к екатеринбургским событиям. Многолетняя привычка не доверять власти и отсутствие дока- зательств официальной версии не позволили тем, кому небезразлична правда о нашей исто- рии, принять официальную версию. Одни вовсе не поверили в сожжение трупов и продол- жали их поиски. Другие, признав сожжение, хотели найти хотя бы то немногое, что не могло не уцелеть в огне.

В самом конце XX века появились признаки того, что тайна гибели членов царской семьи и исчезновения их останков скоро откроется. В эпоху перестройки и гласности изда-

тельства публикуют книги Н. Соколова, М. Дитерихса, других авторов. Появляется знаме- нитая «Записка» Якова Юровского. Начинается то, что позднее будет названо «романовским бумом»: интерес к царским останкам вспыхивает с новой силой. В стране возникают новые группы активных поисковиков, которые не без риска для себя ведут самостоятельные изыс- кания в Коптяковском лесу.

Серьезный прорыв произошел еще в 1979 году. Екатеринбургский геолог А. Авдонин, кинорежиссер Г. Рябов и их товарищи после многих лет негласных поисков обнаруживают в Поросенковом логе у Коптяковского леса три черепа, которые, по их мнению, принад- лежат семье последнего российского императора. Группа пытается провести неофициаль- ное судебно-медицинское исследование с целью их идентификации. Но усилия поисковиков заканчиваются ничем, и в 1980 году они возвращают черепа в могилу. Г. Рябов, А. Авдонин и их соратники понимают, что заявлять вслух о своей находке еще рано. Они договариваются молчать, пока не наступят более благоприятные времена.

Но тайна рвется наружу. Единства внутри группы уже нет. Каждый из хранителей тайны не доверяет своим соратникам. Каждый из них подозревает друг друга в тайном жела- нии стать автором сенсации. И вскоре неизбежное становится свершившимся фактом.

В 1989 году кинорежиссер Гелий Рябов в интервью газете «Московские новости» объ- являет, что захоронение царской семьи найдено. В 1990 году другой участник поисковой группы А. Авдонин обращается к президенту России Б. Н. Ельцину с просьбой предупре- дить возможные негативные последствия «романовского бума». В 1991 году Авдонин обра- щается в администрацию Свердловской области с заявлением, в котором утверждает, что ему известно предположительное место захоронения останков последнего императора и его семьи.

Далее события начинают развиваться, по российским меркам, стремительно – стена молчания и запретов рушится. В июле 1991 года прокуратура Свердловской области прово- дит проверку заявления А. Авдонина и вскрывает указанное им захоронение. В августе 1993 года Генпрокуратура возбуждает уголовное дело, расследование которого поручается стар- шему прокурору-криминалисту Главного следственного управления Генеральной прокура- туры Российской Федерации В. Н. Соловьеву. В октябре того же года распоряжением пред- седателя Правительства Российской Федерации В. С. Черномырдина создается Комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского императора Николая Второго и членов его семьи. В состав комиссии включены известные и уважаемые за свои знания и жизненную позицию личности. Комиссия работает два года и приходит к выводу, что найденные Рябовым останки принадлежат Николаю Романову, его супруге Александре Федоровне, их детям Ольге, Татьяне, Марии, доктору Боткину, лакею Труппу, повару Харитонову и комнатной девушке Демидовой. Останки Анастасии и Алек- сея в захоронении не найдены, но комиссия объясняет их отсутствие тем, что тела Алексея и Анастасии были сожжены.

17 июля 1998 года останки последнего российского императора, членов его семьи и погибших с ними слуг захоронили в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

Казалось бы, что теперь-то уж вся правда известна, все секреты открыты. Россия пока- ялась, торжественно и скорбно склонила головы над останками безвинно и незаконно уби- енных. На церемонии предания останков земле присутствовали представители власти, пра- вославного духовенства, близкие родственники Романовых, другие, как принято говорить, официальные лица. Казалось бы, настало время принять случившееся в Екатеринбурге как горький и страшный, но имевший место факт. Теперь любой может прийти в собор и покло- ниться жертвам далеких исторических событий.

Но ничего подобного не произошло! Тех, кто не верит, что в приделе Петропавловского собора нашли упокоение останки Николая Романова, его семьи и слуг, не стало меньше. И вопрос: «Где они?» – по-прежнему актуален.

А дело в том, что за годы СССР граждане отвыкли верить власти на слово. И, как это ни грустно, новые правители России пока еще ничем не доказали, что не унаследовали от своих предшественников привычку лгать народу всегда, когда им, властям предержащим, это выгодно. И потому граждане России не спешат принять за истину результаты работы Генеральной прокуратуры и Правительственной комиссии. Людям нужны убедительные, неоспоримые доказательства. Именно по этой причине они критически вчитываются в доку- менты, тщательно анализируя факты.

А факты свидетельствуют, что в данном деле не все чисто. Приведем только два. Факт номер один: на церемонии захоронения останков в приделе Петропавловского собора было много официальных лиц. В том числе президент Российской Федерации. А вот главы Рус- ской православной церкви не было. И это не осталось незамеченным. Возникает вопрос: почему?

Для тех, кто вырос в Советском Союзе, этот факт говорит о многом. Мы всегда знали, что на любом официальном событии, будь то пленум ЦК КПСС, или праздничная демон- страция, или похороны члена Политбюро, – на любом официальном появлении первых лиц государства всегда следует обращать внимание на то, в каком порядке эти лица идут, стоят или рассаживаются. Кто стоит или сидит справа, а кто слева от первого лица, кто во втором ряду, а кто и вовсе отсутствует. Читая очередной некролог о безвременной кончине очеред- ного «выдающегося деятеля КПСС», мы всегда обращали внимание на то, в каком порядке первые лица страны его подписали. Мы всегда знали – это важно для того, чтобы понять, кто сегодня в фаворе, кто на взлете карьеры, кто, наоборот, на ее излете, а по кому уже зво- нит колокол. Время переменилось, но приобретенная в коммунистическом прошлом страны привычка не потеряла своего значения. И она помогает нам по едва заметным намекам пони- мать, что в действительности мы наблюдаем. Вне зависимости от того, что нам в данную минуту говорят.

Как могло случиться, что патриарх всея Руси, публично призывавший весь наш народ к покаянию, к отречению от грехов прошлого, не появился на траурной церемонии, как раз и призванной стать покаянием народов России за грехи, совершенные после Октябрь- ского переворота? Случайность тут исключена. Никакие случайные обстоятельства не могли помешать патриарху появиться в тот день в Петропавловском соборе.

Патриарх мог не принять участия в церемонии только в одном-единственном случае: если он как глава Православной церкви не приемлет происходящее. Если он не согласен с выводами Комиссии. Если он не признает ее результаты. Если он не верит, что в гробиках – действительно останки Романовых. Он не может помешать церемонии, у него нет возмож- ностей, а может быть и смелости, чтобы вслух сказать на весь мир: «Я не могу принимать участия в церемонии, потому что хоронят не тех. Может быть, это останки жертв револю- ции, может быть, и они достойны быть захороненными по-христиански, но они – не те, за кого их выдают. Я не могу участвовать в новом обмане».

Но патриарх ничего не сказал. Он просто не появился на церемонии. Но и это – знак.

Для тех, кто видит.

Факт номер два: на церемонии захоронения Православную церковь по поручению пат- риарха представлял член Священного Синода, митрополит Крутицкий и Коломенский Юве- налий. Он провел службу, но при этом из его уст не звучали имена Николая Александровича, Александры Федоровны, не были озвучены имена их детей, не были названы имена погиб- ших вместе с ними. Ни разу митрополит Ювеналий не произнес ни одного имени, но упорно повторял: имена их Бог знает. И тут снова возникает вопрос: почему? Что это означает?

А только то, что для Русской православной церкви это был, видимо, единственно при- емлемый способ, не имея возможности уклониться от участия в церемонии, показать свое несогласие с результатами работы комиссии, показать свое отношение к происходящему. Необходимость сохранить лицо заставила вести себя таким образом.

А вопросов к работе Правительственной комиссии было немало – все не перечис- лить. Почему документы комиссии Б. Немцова не опубликованы полностью? Ведь было обе- щано… Почему комиссия не только не исследовала, но попросту проигнорировала те факты, которые противоречили ее выводам? Почему молекулярно-генетическое исследование про- ведено только по одной-единственной кости? Почему комиссия признает, что на полное сго- рание трупа требуется двадцать часов, но игнорирует тот факт, что у большевиков не было и десяти часов на то, чтобы сжечь в Поросенковом логе тела Алексея и Анастасии, хотя, по мнению той же комиссии, эти тела сожжены полностью?

Вопросов много. И все они являются уточняющими к главному: где доказательства того, что найденные Рябовым останки принадлежат Романовым и их слугам? Молеку- лярно-генетическая экспертиза? Но в 2002 году японские ученые получили противополож- ные результаты. На основании собственных исследований они категорически заявляют: в Петропавловском соборе захоронены не Романовы! В ответ российские ученые опублико- вали гневную отповедь, обвинив японцев ни много ни мало во вмешательстве во внутрен- ние дела России. Вот так! Вместо научного опровержения полностью открытых материалов японских коллег, вместо поиска новых, на сей раз безусловных доказательств собственной правоты – требование не лезть не в свое дело. Другими словами: если наши ученые объявят, что отныне дважды два – пять, то ученые остального мира не имеют права возразить, не рискуя нарушить суверенитет России.

Но не все ученые и энтузиасты-исследователи России следуют в русле, проложенном Генпрокуратурой и Правительственной комиссией. Известны труды их оппонентов – Ю. А. Буранова, Л. А. Животовского, В. А. Винера, А. П. Мурзина. Будучи добросовестными исследователями, эти ученые не приняли недоказанное за истину.

С момента расстрела царской семьи прошло почти столетие, а тайна ее гибели до сих пор не раскрыта. В приделе Петропавловского собора над захоронениями тех, кого объявили екатеринбургскими узниками, до сих пор возложены временные камни с именами. И это тоже вряд ли случайно.

Прокуратура России и комиссия допустили много ошибок, но самая главная заключа- ется в том, что они полностью доверились молекулярно-генетической экспертизе и не стали анализировать имевшиеся в их распоряжении факты. Они просто проигнорировали все про- тиворечия и несуразности в показаниях и свидетельствах участников тех событий, даже не пытаясь найти им объяснения. Логика прокуратуры и комиссии была проста: если молеку- лярно-генетическая экспертиза подтвердит, что кости, извлеченные Авдониным и Рябовым из захоронения под мостиком в Поросенковом логе, принадлежат Романовым, то все осталь- ное просто не имеет значения.

Такая логика глубоко порочна. Она создает условия для ошибок. Генетическое иссле- дование – всего лишь один из современных методов, который имеет высокую, но не абсо- лютную степень достоверности. Прокуратура и комиссия, слепо доверившись генетикам, тем создали идеальные условия как для добросовестного заблуждения, так и для сознатель- ной фальсификации.

У Правительственной комиссии есть заключение генетиков, которые подтвердили: да, это останки Романовых и их слуг. Но не надо быть специалистом в области генетики, чтобы усомниться в выводах экспертизы и, следовательно, в выводах прокуратуры и комис- сии. А несогласие с выводами генетической экспертизы со стороны зарубежных специали- стов-генетиков убеждает в том, что алгоритм выполненного исследования некорректен. В

любом случае, даже при абсолютной достоверности результатов генетических экспертиз и полном к ним доверии нельзя просто не замечать их несоответствия, а порой и прямого про- тиворечия иным – как достоверным, так и вероятным – обстоятельствам дела. А если учесть, что достоверность генетических экспертиз хотя и близка к ста, но все же не сто процентов, а, следовательно, вероятность ошибки такого исследования хотя и мала, но имеет реальную и вполне значимую величину, если учесть все это и ни на одну секунду не забывать, насколько важна в данном конкретном случае абсолютная уверенность в достоверности результата, отказ прокуратуры и комиссии устранить все иные несоответствия и противоречия убеждает в нелегитимности их выводов и категоричных заключений. И не случайно подписать выводы комиссии отказались несколько ее членов. Значит, не все в этом деле чисто и безупречно. И растет уверенность в том, что интуитивное недоверие к результатам работы комиссии не обманывает.

Не хочется гадать, чем руководствовались «подписанты». Убеждены ли они сами, что найденные останки принадлежат Романовым? Или поддались давлению со стороны вла- стей? Не смогли или не посмели отказаться от подписи, когда им объяснили: насколько важно для возрождающегося Российского государства, чтобы акт покаяния не просто свер- шился, но свершился немедленно. И умные люди не устояли. Сдались. Подписали. При этом они не могли не понимать, что заменяют прежнюю ложь новой. А значит, ни о каком пока- янии не может быть и речи. Там, где есть ложь, о покаянии говорить не приходится.

И еще одно. Не могли члены комиссии Бориса Немцова не понимать, что неправда так или иначе, но обязательно откроется. Пройдет не так уж много времени, и новое поколе- ние исследователей перепроверит результаты комиссии, заново исследует останки еще более совершенными методами. Понимают ли члены комиссии, какими будут результаты тех буду- щих экспертиз? Отдают ли себе отчет в том, что те исследователи не просто опровергнут сегодняшние результаты, а открыто назовут их подлогом? А значит, в не таком уж и далеком будущем имена членов комиссии и сотрудников прокуратуры будут обесславлены.

Наверное, они это понимают. Но что-то заставило их сделать этот шаг. Впрочем, несложно догадаться, что именно. Стремление к объективности обязывает сделать еще одно допущение. В работе не могли не участвовать труженики «плаща и кинжала». И тогда очень и очень вероятно, что славные компетентные органы заверили прокуратуру и Правитель- ственную комиссию: «Не сомневайтесь: это они. Нашему слову можно верить. Как дело было – рассказать не можем, но за подлинность останков, их принадлежность Романовым мы ручаемся своим чекистским словом».

Могло такое быть? Вполне. Но даже если прокуратура и Комиссия безоговорочно пове- рили современным чекистам, они обязаны были при этом действовать по старому принципу:

«Доверяй, но проверяй!» Этого они не сделали. И потому нет доверия и к ним самим.

Но, может быть, возможность узнать правду о тех событиях есть уже сегодня? Комис- сия отказалась беспристрастно и полно проанализировать огромный пласт показаний, сви- детельств, достоверных результатов добросовестных предшественников. Не может ли слу- читься так, что в тех документах присутствуют все или почти все элементы мозаики? Надо только найти их и сложить картинку. Она не будет полной, но в ней окажутся различимы важные детали и оттенки, а главное, будет отчетливо виден общий рисунок.

Вот так автор пришел к решению провести собственное расследование. Он реально оценил свои возможности. В его активе – практически все, что опубликовано по этой теме, в том числе в Интернете. А еще многолетний опыт работы в качестве судебно-медицинского эксперта (читай: эксперта-криминалиста). Автор твердо убежден, что доступных источни- ков в сочетании со специальными знаниями и опытом вполне достаточно для того, чтобы выполнить намеченную работу и чтобы она не оказалась безрезультатной.

В этом расследовании не будет ссылок на архивные материалы: у автора нет доступа к архивам. Он даже не пытался проникнуть в них. Источники информации для расследования широко известны и доступны. Автор последовательно, шаг за шагом пройдет сквозь доку- менты от начала до конца. Он приглашает всех читателей пройти этот путь вместе с ним.

Глава 1 ПОДГОТОВКА РАСТРЕЛА

Про подготовку расстрела и то, как он был выполнен, мы знаем из рассказов исполни- телей этой акции и ее свидетелей.

Итак: Екатеринбург, Дом особого назначения, 16 июля, поздний вечер…

М. А. Кудрин (он же Медведев, на 16 июля 1918 года – член Коллегии Ураль- ской областной Чрезвычайной комиссии, участник расстрела): «Совещание закончи- лось. Юровский, Ермаков и я идем вместе в Дом особого назначения, поднялись на второй этаж в комендантскую комнату – здесь нас ждал чекист Григорий Петрович Никулин (ныне персональный пенсионер, живет в Москве). Закрыли дверь и долго сидели, не зная с чего начать. Нужно было как-то скрыть от Романовых, что их ведут на расстрел. Да и где расстреливать? Кроме того, нас всего четверо, а Романовых с лейб-медиком, поваром, лакеем и горничной – 11 человек!

Жарко. Ничего не можем придумать. Может быть, когда уснут, забросать ком- наты гранатами? Не годится – грохот на весь город, еще подумают, что чехи ворвались в Екатеринбург. Юровский предложил второй вариант: зарезать всех кинжалами в посте- лях. Даже распределили, кому кого приканчивать. Ждем, когда уснут. Юровский несколько раз выходит к комнатам царя с царицей, великих княжон, прислуги, но все бодрствуют – кажется, они встревожены уводом поваренка.

Перевалило за полночь, стало прохладнее. Наконец во всех комнатах царской семьи погас свет, видно, уснули. Юровский вернулся в комендантскую и предложил третий вари- ант: посреди ночи разбудить Романовых и попросить их спуститься в комнату первого этажа под предлогом, что на дом готовится нападение анархистов и пули при перестрелке могут случайно залететь на второй этаж, где жили Романовы (царь с царицей и Алексеем – в угловой, а дочери – в соседней комнате с окнами на Вознесенский переулок). Реальной угрозы нападения анархистов в эту ночь уже не было, так как незадолго перед этим мы с Исаем Родзинским разогнали штаб анархистов в особняке инженера Железнова (бывшее Коммерческое собрание) и разоружили анархистские дружины Петра Ивановича Жебенева.

Выбрали комнату в нижнем этаже рядом с кладовой, всего одно зарешеченное окно в сторону Вознесенского переулка (второе от угла дома), обычные полосатые обои, свод- чатый потолок, тусклая электролампочка под потолком. Решаем поставить во дворе сна- ружи дома (двор образован внешним дополнительным забором со стороны проспекта и переулка) грузовик и перед расстрелом завести мотор, чтобы шумом заглушить выстрелы в комнате. Юровский уже предупредил наружную охрану, чтобы не беспокоилась, если услы- шат выстрелы внутри дома; затем раздали наганы латышам внутренней охраны, – мы сочли разумным привлечь их к операции, чтобы не расстреливать одних членов семьи Рома- новых на глазах у других. Трое латышей отказались участвовать в расстреле. Началь- ник охраны Павел Спиридонович Медведев вернул их наганы в комендантскую комнату. В отряде осталось семь человек латышей.

Далеко за полночь Яков Михайлович проходит в комнаты доктора Боткина и царя, просит одеться, умыться и быть готовыми к спуску в полуподвальное укрытие. Примерно с час Романовы приводят себя в порядок после сна, наконец – около трех часов ночи – они готовы. Юровский предлагает нам взять оставшиеся пять наганов. Петр Ермаков берет два нагана и засовывает их за пояс, по нагану берут Григорий Никулин и Павел Медведев. Я отказываюсь, так как у меня и так два пистолета: на поясе в кобуре американский

„кольт“, а за поясом бельгийский „браунинг“ (оба исторических пистолета – „браунинг“

№ 389965 и „кольт“ калибра 45, правительственная модель „С“ № 78517 – я сохранил до сегодняшнего дня). Оставшийся револьвер берет сначала Юровский (у него в кобуре деся- тизарядный „маузер“), но затем отдает его Ермакову, и тот затыкает себе за пояс тре- тий наган. Все мы невольно улыбаемся, глядя на его воинственный вид».

Бросается в глаза красочность описания Кудриным событий той кровавой ночи. Дальше оно станет еще более выразительным. Но если не отвлекаться на художественную сторону кудринских воспоминаний, бросается в глаза безалаберность подготовки к уничто- жению узников. До расстрела считаные часы, а они не знают ни способа, каким будут каз- нить арестантов, ни места, где это будет происходить.

Кроме того, по Кудрину, подготовка комнаты к расстрелу началась практически перед расправой с царской семьей.

А находилась эта комната на первом этаже, под комнатой великих княжон, к которой с востока примыкает комната Николая Александровича и Александры Федоровны, с запада – комната Демидовой. В избранной для расстрела комнате размещались бойцы-пулеметчики из команды Кабанова. А это означает, что там были кровати, другие предметы мебели и лич- ные вещи бойцов. Все это в экстренном порядке выносилось прочь. Как все это согласуется с намерением организаторов «…как-то скрыть от Романовых» подготовку к расстрелу?.. Если в комнате прямо под ними среди ночи слышится шум и гам, топот множества ног, возня, грохот перетаскиваемой мебели? Все это сопровождается командами и соответствующими комментариями в не менее сочных выражениях со стороны не отягощенных образованием и интеллектом исполнителей.

В воспоминаниях Юровского приготовления к операции выглядят совершенно иначе. Вот что он рассказывал в феврале 1934 года на совещании старых большевиков в Екатерин- бурге.

Я. М. Юровский (член Коллегии Уральской областной Чрезвычайной комиссии, комендант Дома особого назначения, участник расстрела): «15-го июля утром приехал Филипп (Голощекин) и сказал, что завтра надо дело ликвидировать. Поваренка Седнева (мальчик лет 13-ти) убрать и отправить его на бывшую родину или, вообще, в центр РСФСР. Также было сказано, что Николая мы казним и официально объявим, а что каса- ется семьи, тут, может быть, будет объявлена, но как, когда и каким порядком, об этом пока никто не знает. Значит, все требовало сугубой осторожности, возможно меньше людей, причем абсолютно надежных.

15- го же я приступил к подготовке, так как надо было это сделать все быстро. Я решил взять столько же людей, сколько было расстреливаемых, всех их собрал, сказав в чем дело, что надо всем к этому подготовиться, что, как только получим окончательные ука- зания, нужно будет умело все провести. Нужно ведь сказать, что заниматься расстрелами людей ведь дело вовсе не такое легкое, как некоторым это может казаться. Это ведь не на фронте происходит, а, так сказать, в „мирной“ обстановке. Тут ведь были не просто кровожадные люди, а люди, выполнявшие тяжелый долг революции. Вот почему не случайно произошло такое обстоятельство, что в последний момент двое из латышей отказались – не выдержали характера.

16- го утром я отправил под предлогом свидания с приехавшим в Свердловск дядей мальчика-поваренка Седнева. Это вызвало беспокойство арестованных. Неизменный посредник Боткин, а потом и кто-то из дочерей справлялись, куда и зачем, надолго увели Седнева. Алексей-де за ним скучает. Получив объяснение, они уходили как бы успокоенные. Приготовил 12 наганов, распределил, кто кого будет расстреливать. Тов. Филипп (Голо- щекин) предупредил меня, что в 12-ть часов ночи приедет грузовик, приехавшие скажут пароль, их пропустить и им сдать трупы, которые ими будут увезены, чтоб похоронить. Часов в 11-ть вечера 16-го я собрал снова людей, раздал наганы и объявил, что скоро мы

должны приступить к ликвидации арестованных. Павла Медведева предупредил о тща- тельной проверке караула снаружи и внутри, о том, чтобы он и разводящий все время наблюдали сами в районе дома и дома, где помещалась наружная охрана, и чтобы держали связь со мной. И что уже только в последний момент, когда все будет готово к расстрелу, предупредить как часовых всех, так и остальную часть команды, что если из дома будут слышны выстрелы, чтобы не беспокоились и не выходили из помещения и что уж если что особенно будет беспокоить, то дать знать мне через установленную связь».

В рассказе Юровского, в отличие от Кудрина, присутствует подготовительный период, который начался за сутки до расстрела. Сразу же бросаются в глаза и другие противоречия в рассказах двух главных исполнителей запланированной экзекуции. Это касается в первую очередь количества привлеченных латышей.

В воспоминаниях Г. П. Никулина, помощника Юровского в Доме особого назначе- ния, еще одного участника акции, полезной информации и того меньше: «Была директива: сделать это без шума, не афишировать, спокойно. Как? Ну, было у нас всяких вариантов несколько. То ли подойти к каждому по количеству членов и просто в кровати выстре- лить… То ли пригласить их в порядке проверки в одну из комнат, набросать туда бомб. И последний вариант возник такой, самый, так сказать, удачный, по-моему, – это под видом обороны этого дома (предполагается нападение на дом) пригласить их для их же безопас- ности спуститься в подвал».

Юровский подчеркивает: вся процедура уничтожения Романовых должна была прохо- дить по разработанному им плану. Последние детали уточнялись уже в ночь перед расстре- лом, когда Юровский, Никулин и Кудрин собрались в комендантской комнате в ожидании прибытия машин, чтобы приступить к выполнению операции. Волнения не было. Всё реша- лось по-революционному оперативно. Потому что задача не представлялась сложной. Это уже потом в своих воспоминаниях Юровский будет говорить, что дело обещало быть непро- стым. Но в этом он убедился позже, уже в процессе операции. До ее начала он так не считал. Если бы представлял, насколько все непросто, то не было бы той неразберихи, в которую окунулись организаторы, не было бы того ужаса, который пришлось пережить их жертвам. Из воспоминаний «расстрельщиков» следует, что одним из вариантов расправы над бывшим императором и членами его семьи, который обсуждали Юровский, Кудрин и Нику- лин, было убийство арестантов спящими. В каждую комнату входят столько убийц, сколько

человек в ней находится, и приводят необъявленный приговор в исполнение.

Очевидно, что организаторов привлекала внезапность убийства – им казалось, что такой вариант позволит провести ответственную операцию без ненужного шума. Тем не менее этот план не был принят.

Видимо, убийцам хватило ума, чтобы понять: добиться внезапности не удастся. Во- первых, путь в комнаты Романовых и Демидовой лежал через залу, в которой спали Боткин, Трупп и Харитонов. А значит, следовало считаться с тем, что мужчины могли проснуться до того, как все исполнители расправы займут исходные позиции. Да и остальные арестанты едва ли спали сном младенцев. Они могли услышать скрип дверей, среагировать на появле- ние тюремщиков в их комнатах. Кроме того, стрелять пришлось бы в темноте. Да и вообще – стрельба в комнатах второго этажа, окна которых выходят на проспект, не самый удачный вариант. Тут уж говорить о скрытности операции не приходится.

Не лучше была и другая схема: собрать всех в одной комнате и забросать гранатами. Здесь вообще шума не оберешься. Взрывы, звон разбивающихся оконных стекол – нет, такой вариант рассматривать всерьез они не могли.

Возможно, у «расстрельной команды» были и другие предложения, но по каким-то причинам вспоминать о них никто не захотел. В конце концов был утвержден следующий план: под благовидным предлогом привести обреченных в комнату первого этажа, выстро-

ить в ряд; перед каждым из арестантов становится заранее назначенный убийца, и все по команде стреляют своим жертвам в грудь.

В качестве оружия выбрали револьверы. По этому вопросу споров и разногласий не было. Для расстрела одиннадцати человек в маленькой комнате винтовки не годятся. Почему выбрали револьвер? Потому что у него в расстрельной ситуации есть преимущество перед пистолетом: из барабана не выбрасываются стреляные гильзы. Мы еще увидим, как эта осо- бенность револьвера проявилась во время уничтожения семьи Романовых.

Расстрел решили провести в комнате первого этажа, где размещались пулеметчики из охраны дома. Достоинства этого помещения были очевидны: комната небольшая, полупод- вальная, окно расположено очень низко и выходит в переулок. Там можно поставить грузо- вик с работающим мотором. Машина будет стоять во дворе, а не на улице, это тоже важно – работающий двигатель и стреляющий глушитель замаскируют звуки выстрелов.

Организаторы убийства понимали, что размеры комнаты должны быть такими, чтобы жертвы не имели возможности разбежаться или спрятаться, а исполнители могли без напря- жения контролировать пространство. То есть комната должна быть небольшой. Но ни Юров- ский, ни его товарищи не обратили внимания на то, что выбранная ими комната не просто небольшая – она очень маленькая. И по этой причине не годится для решения поставленной задачи. Несоответствие размеров комнаты количеству жертв и избранной методике их уни- чтожения обнаружится в ходе расстрела и доставит Юровскому и иже с ним массу неудобств. Арестантов же просчет организаторов обречет на нечеловеческие муки.

Итак, план расстрела был принят. Очевидно, что тогда же было решено, что делать с трупами. Здесь никто не видел большой сложности – опыт уничтожения неугодных новой власти уже имелся. Обычно большевики не утруждали себя ни рытьем могил для своих жертв, ни маскировкой их захоронений. Как правило, тела убитых бросали в заброшенные шахты, но иногда оставляли в придорожных канавах, лишь слегка прикрыв хворостом.

Местом, куда было решено вывезти трупы, был определен лес у деревни Коптяки. Окрестности города лучше всех из большевистского руководства знал Петр Ермаков. Воз- можно, именно он и сказал Юровскому про Коптяковский лес. Яков Михайлович съездил, посмотрел. Потом съездил еще раз, уже с Голощекиным. И место, где будет проведено сокрытие трупов, утвердили.

Пока неясно, каким способом намеревались избавиться от трупов. Сбросить в шахту? Закопать? Обезобразить тела до неузнаваемости? Или полностью их уничтожить? Если последнее, то опять же: каким образом?

Неясно и что получилось в итоге: «расстрельщики» действовали по заранее намечен- ному плану, по ходу дела внося в него коррективы, или это была чистой воды импровизация?

На все эти вопросы мы будем искать ответы позднее.

Пока же мы можем смело утверждать, что слова Юровского о тщательной разработке операции по уничтожению семьи Романовых ничем не подтверждаются. Как можно гово- рить о тщательности, когда допущены столь значительные промахи? Место расстрела и ору- жие были выбраны крайне неудачно. Комната оказалась слишком мала для того, чтобы про- вести расстрел по задуманной схеме: одиннадцать исполнителей практически одновременно стреляют в грудь одиннадцати арестантам. Это стало причиной того, что сам Юровский назвал «безалаберной стрельбой» и обрекло жертвы на мучительную смерть.

Теперь о скрытности. Из воспоминаний участников расстрела со всей очевидностью следует, что о скрытности операции ни Юровский, ни его начальство особенно не задумы- вались. Лишнего шума не хотели – это да, но каких-то серьезных и продуманных действий по сохранению убийства в тайне не предпринималось. Расстрел в полуподвальной комнате, грузовик с работающим мотором под окном – вот и все мероприятия, чтобы обеспечить скрытность на этом этапе операции. Пока же, забегая вперед, отметим, что место, где совер-

шались какие-то действия над трупами, было «засвечено» с самого начала. Белогвардейские следователи обнаружили его без малейшего труда.

Справедливости ради мы должны признать: если бы у Голощекина, Юровского и иже с ними была акцентированная цель убить Романовых так, чтобы никто и никогда не узнал, где, когда и как это произошло, – они смогли бы это организовать. Люди неглупые. Но для этого требовалось, чтобы задача была сформулирована соответствующим образом. Для этого кто- то (Ленин? Свердлов?) должен был сказать Голощекину, а тот, в свою очередь, Юровскому примерно следующее: «Сделай все тихо. Так, чтобы никто ничего не увидел, не услышал, ни о чем не догадался. И трупы спрячь так, чтобы никогда не нашли ни их, ни того места, где мы с ними разобрались. Головой отвечаешь». Вот тогда Юровский всерьез думал бы о скрытности. И можно не сомневаться – сделал бы все так, чтобы комар носа не подточил.

Очевидно, что такой строгой установки Юровский не получил. Потому что Голощекин не видел в предстоящей операции ничего из ряда вон выходящего. Всего-то и делов: рас- стрелять одиннадцать человек. Сколько уже всякого разного люда расстреляно… Да, царь, да, с семьей, но они такие же люди, как и все. И жизнь в них держится ничуть не крепче, чем в мелком дворянчике или в простолюдине. Нет, задача уничтожения Романовых не виделась сложной. Потому и команда Юровскому была дана самая общая: всех уничтожить, а тела спрятать. Как задача была сформулирована, так и готовилось ее исполнение. Как это выгля- дело на практике, мы увидим дальше.

Последние пятнадцать минут

Мы опустим события, связанные с ожиданием Юровским команды начать операцию и с затянувшимся за полночь прибытием автомобиля. Эти два очень важных обстоятельства мы рассмотрим несколько позже.

Семью Романовых разбудили под тем предлогом, что в связи с наступлением белых оставаться в доме опасно и узникам предстоит переезд в другое место, а пока им нужно незамедлительно перейти в более безопасную комнату на первом этаже. Несмотря на это, сборы семьи не были спешными и заняли около часа.

Скорбный путь узников в расстрельную комнату описали охранники Дома особого назначения Якимов, Павел Медведев и Сухоруков, а также Михаил Медведев (Кудрин). У остальных участников и свидетелей расстрела эти события либо упомянуты вскользь, либо лишены важного для расследования описательного характера.

М. А. Медведев (Кудрин): «Выходим на лестничную площадку второго этажа. Юровский уходит в царские покои, затем возвращается – следом за ним гуськом идут: Николай 2-й (он несет на руках Алексея; у мальчика несвертывание крови, он ушиб где- то ногу и не может пока ходить сам; за царем идут, шурша юбками, затянутая в кор- сет царица, следом четыре дочери… за девушками идут мужчины: доктор Боткин, повар, лакей, несет белые подушки высокая горничная царицы, на лестничной площадке стоит чучело медведицы с двумя медвежатами. Почему-то все крестятся, проходя мимо чучела, перед спуском вниз».

А. А. Сухоруков (охранник в Доме особого назначения): «Царь на руках несет сво- его сына дегенерата царевича Алексея. Царевна дочь Анастасия несет на руках маленькую курносую собачку; экс-императрица под ручку со своей старшей дочерью – Ольгой».

П. С. Медведев (начальник охраны в Доме особого назначения): «Впереди шел Государь с Наследником, за ним – Царица, дочери и остальные».

А. А. Якимов (охранник в Доме особого назначения): «Впереди шли Юровский и Никулин. За ними шли Государь, Государыня и дочери: Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, а также Боткин, Демидова, Трупп и повар Харитонов. Наследника нес на руках сам Госу- дарь».

Удивительно, но у всех рассказчиков описание порядка, в каком шли на расстрел обре- ченные, совпадает практически полностью. У нас будет возможность еще больше удивиться этому обстоятельству, когда мы столкнемся с весьма серьезными расхождениями в их опи- сании расположения обреченных в расстрельной комнате. Почему-то всего через несколько минут память странным образом изменит очевидцам, и они начнут говорить каждый по- своему.

Но сейчас они едины. Впереди шел царь и нес на руках Алексея. За ним шла Алек- сандра Федоровна. Сухоруков даже запомнил, что она шла под руку с Ольгой. И мы этому верим. Потому что такие, на первый взгляд, малозначительные детали являются лучшим доказательством правдивости слов рассказчика. Вспоминая давние события, человек словно бы видит перед глазами сцену, о которой рассказывает, и тут память услужливо преподносит ему маленькие штрихи общей картины. Сухорукову она напомнила о том, что царица шла под руку с дочерью. И еще о маленькой курносой собачке на руках Анастасии. Это важно. Не потому, что выглядит очень трогательно: уходя на смерть, девушка прижимает к себе маленький теплый и бесконечно преданный ей комочек. Это важно еще и потому, что руки у Анастасии по пути со второго этажа на первый были заняты. Это следует запомнить.

Итак, вывод об этом этапе «акции» однозначен. Семья шла в таком порядке: Император с Наследником, Императрица с Ольгой, три другие дочери, Боткин. В каком порядке идут

Харитонов и Трупп – неясно: то ли Харитонов впереди, то ли наоборот. Но это не такая уж важная деталь. Бесспорно, что все внимание было сосредоточено на членах семьи. Как бы ни были бесчувственны убийцы, но в их головах, видимо, все же мелькала мысль: ведь эти люди еще не знают, что живут последние минуты. Николай и Алексей не знают, что это последние мгновения непосредственной близости нежно любящих друг друга отца и сына. Не знают Александра Федоровна и Ольга, что в последний раз чувствуют тепло ладоней друг друга, а затем тепло жизни уйдет из них навсегда… Не знает Анастасия, что мягкая шерсть собачки скоро покроется липкой корочкой ее, Анастасии, кровью.

Ничего этого они не знают. Но, возможно, чувствуют приближение опасности. Как бы ни были бесчувственны убийцы, смертельная угроза не могла не мелькать в их холодных, без блеска, глазах. Эта угроза не могла не проявиться в движениях, позах и репликах. Или, наоборот, в молчании обычно разговорчивых тюремщиков. Палачи сознавали себя избран- ными, потому что революция доверила им дело чрезвычайной важности – уничтожить цар- скую семью. Не думаю, что им удалось скрыть от внимательных глаз Николая Александро- вича и Александры Федоровны распиравшую их гордость. Не могли царь и его супруга не заметить, что окружившие их люди ведут себя необычно. И не могли не заподозрить, что тюремщики, поднявшие их среди ночи, задумали что-то крайне опасное для семьи. Не могли не обратить внимания на противоречивые объяснения полуночной побудки. Один (Юров- ский) говорит, что спуститься вниз вынуждает угроза штурма Дома особого назначения и необходимость укрыться от опасности в нижнем этаже. Другой (Ермаков) тоже толкует про угрозу атаки, но говорит еще и о необходимости переезда в более безопасное место. В то же время семье не разрешают взять с собой вещи.

Было множество мелких фактов и фактиков, которые не упомнили тюремщики, но которые всегда четко фиксируют и мгновенно оценивают арестанты. В условиях ограниче- ния свободы передвижения, в условиях, когда всё, в том числе и сама жизнь, зависит порой от того, насколько своевременно и правильно ты способен разглядеть грозящую опасность, – в такой ситуации заключенные становятся очень проницательными. Романовы чувствовали, что их ожидает что-то страшное. Потому и перекрестилась Александра Федоровна – перед тем как ступить на первую ступеньку лестницы. Вслед за матерью осенили себя крестным знамением дочери.

Обреченные спустились со второго этажа, пересекли анфиладу комнат первого этажа и зашли в комнату, которую их палачи выбрали местом экзекуции.

Как они были одеты?

Начиная свое исследование, автор намеревался последовательно, шаг за шагом пройти путь, который проделали обреченные от своих спальных комнат до комнаты первого этажа, а потом проследить путь, по которому провезли и протащили их тела до места их последнего пристанища. Но уже в самом начале работы стало очевидно, что такая цель недостижима. Чтобы разобраться в противоречиях, которыми полны воспоминания убийц, чтобы не запу- таться в умышленно подброшенной в воспоминания лжи, чтобы не опустить руки в призна- ние того, что исследование обречено на неудачу из-за не выявленных своевременно и потому безвозвратно утерянных фактов, необходимо отступать от хронологии. И подкреплять свои выводы о событиях, происходивших на ранних этапах большевистской операции, данными более поздних эпизодов той ночи. Вот и сейчас, чтобы решить вопрос, как были одеты обре- ченные, ограничиться только свидетельствами убийц – значит отложить решение вопроса. Это неправильно. Важно уже сейчас знать, как они были одеты. Это поможет понять ход последующих событий.

Что же говорят убийцы об одежде арестантов? Об этом высказался только один из них. П. С. Медведев: «Государь и Наследник были одеты в гимнастерки, на головах фуражки. Государыня и дочери были в платьях, без верхней одежды, с непокрытыми голо-

вами».

Одного свидетельства крайне недостаточно для того, чтобы сделать определенный вывод. Это еще одна причина, чтобы отступить от строгой последовательности событий и заглянуть в результаты следствия, проведенного, когда большевики оставили Екатеринбург. В кострах у открытой шахты и в самой шахте среди прочего было найдено (далее перечис- лено только то, что безусловно относится к верхней одежде):

– кусочки шинельного сукна от шинелей Императора и Наследника;

– два обруча от фуражек (Императора и Наследника);

– пуговицы от синих дорожных костюмов Великих княжон;

– кусочки сукна от пальто доктора Боткина. Невольно напрашивается вопрос: почему Медведев так уверенно говорит о гимнастерках и фуражках императора и наследника, о пла- тьях и непокрытых головах императрицы и княжон, когда это заведомо неправда? У всякой лжи есть цель. Но сколько-нибудь правдоподобное объяснение этой лжи найти нелегко.

Нет сомнений, что Романовы в эту ночь оделись так, как оделся бы любой, кто соби- рается в неведомую дорогу. Им не разрешили брать с собой вещи, но не регламентировали, что можно надеть на себя. И Романовы совершенно справедливо решили на всякий случай одеться по возможности теплее. Последняя запись в дневнике императрицы сделана перед отходом ко сну 16 июля и посвящена температуре воздуха: 15 градусов. Это было вечером. Ночью температура понизилась. Что ждет, куда повезут – неизвестно. Оделись не столько по погоде, сколько по здравому смыслу.

У Императрицы и княжон были и другие основания для того, чтобы выйти из ком- нат не в одних только платьях, как утверждает П. Медведев. Чтобы сберечь от расхище- ния свои драгоценности, Императрица и дочери зашили их в лифчики, пуговицы костюмов, ленты шляпок и т. д. И старались не оставлять эти вещи без присмотра. Они даже гуляли по очереди. По этой причине Александра Федоровна, чтобы позволить детям подольше быть на воздухе (а время прогулок с приходом на пост коменданта Юровского было урезано), нередко отказывалась от прогулок, мотивируя отказ нездоровьем. Они не могли уберечься от откровенного грабежа, но старались не допустить хотя бы кражи. В эту ночь от них потребо- вали, чтобы они спустились вниз все вместе. Отказаться от «прогулки» было невозможно. Не могли Александра Федоровна и дочери выйти в платьях: было бы слишком очевидно, что под

платьями что-то есть. По словам Юровского, драгоценных камней и золота в одежде Импе- ратрицы и княжон было около восьми килограммов. Чтобы сделать драгоценности менее заметными для жадных глаз своих тюремщиков, они оделись в костюмы. И для возможного путешествия неплохо, и для сохранности драгоценностей тоже. О других причинах, побу- дивших Романовых тепло одеться и взять с собой подушки, – чуть позже.

Что бы ни говорили убийцы, но одеты Романовы были так, словно собирались в дорогу.

Подушки, собачка, сумочка

Что было в руках обреченных на смерть? Без каких предметов они, разбуженные среди ночи, не могли выйти из своих комнат? И не могут ли предметы в их руках подтвердить или опровергнуть предлагаемую нам организаторами убийства версию о том, как это было? Данное убийцами описание позволяет найти ответ на этот вопрос.

Я.М.Юровский:«ХотяяихпредупредилчерезБоткина,чтоимссобойбратьничего ненадо,они,однако,набраликакую-торазнуюмелочь,подушки,сумочкиит.д.и,кажется, маленькую собачку».

М. А. Медведев (Кудрин): «…несет белые подушки высокая горничная царицы».

И далее он же: «…ближе к правой арке, на подушечку села царица».

И еще: «Свет лампочки настолько слаб, что стоящие у противоположной закры- той двери две женские фигуры временами кажутся силуэтами, и только в руках горничной отчетливо белеют две большие подушки».

П. С. Медведев: «Некоторые имели с собой по подушке, а горничная несла две подушки».

Он же: «У служанки была с собой в руках подушка. Маленькие подушечки были при- несены с собой и царскими дочерьми. Одну из подушечек положили на сиденье стула Госу- дарыни, другую – на сиденье стула Наследника».

А. А. Якимов: «Подушек Клещев с Дерябиным насчитали две. Одна была у Демидовой в руках. У кого была другая, они не говорили».

Больших подушек было две. Утверждать столь категорично позволяет то, что о двух подушках говорят оба Медведева и Якимов (со слов Клещева и Дерябина). Подушки несла Демидова, и они оставались у нее до самого начала стрельбы.

А маленькие подушечки находились в руках только дочерей Николая Александровича. Но не у всех. П. Медведев говорит, что подушечки несли «некоторые». Мы даже можем с высокой степенью достоверностью предположить, кто именно нес подушечки. Едва ли это была Ольга. Она самая старшая и в скорбном шествии идет под руку с мамой. Сомни- тельно, что в другой руке у нее была подушечка. То же можно сказать и про Анастасию. Она наоборот, самая младшая, и в ее руках собачка. А вот руки Татьяны и Марии свободны. Ско- рее всего, именно они несли подушечки. Уже там, в комнате, одна из них заботливо поло- жит подушечку на стул Александры Федоровны. Почему-то думается, что это была Татьяна. Она в семье – самая близкая к матери. И в ее характере больше материнских черт, чем у ее сестер. Она и встала потом ближе к матери, чем к отцу. А вторую подушечку положит на стул (кресло?) Алексея другая сестра. Наверное, это будет Мария.

Итак, в руках Татьяны и Марии были подушечки. Анастасия несла на руках свою люби- мую собачку Джемми. А еще у кого-то была с собой сумочка. В перечне вещей, найденных на руднике в урочище Четырех Братьев, следователь Соколов под номером 42 называет «части сумочки или портмоне». Кроме того, на руднике найдены целые флакончики из-под солей и их осколки. Не в руках же несли дамы флакончики. Была сумочка. И была она, скорее всего, у Ольги. Больше нести сумочку было некому.

Вот так, с подушками, подушечками и сумочкой в руках, да еще с маленькой собачкой и вошли они в ТУ КОМНАТУ.

Комната

У сегодняшнего исследователя нет возможности побывать на месте происшествия, с тем чтобы увидеть его собственными глазами и зафиксировать все важные, с его точки зре- ния, детали и особенности, которые станут ключом к разгадке спрятанной за ними тайны. Ипатьевского дома давно уже нет. Вся надежда – на документы.

Комната, где, согласно всем данным, был произведен расстрел семьи, находилась в первом этаже дома. Схематический рисунок дома представлен, в частности, в книге Н. Соко- лова «Убийство царской семьи». Эта почти квадратная комната находится на первом этаже дома. Ее единственное окно выходит на юг. В западной стене комнаты есть двустворчатая дверь, которая соединяет ее с прихожей. Дверь, судя по фотографиям в книге Соколова и по описанию повреждений на ней, открывалась внутрь. В углах комнаты имелись столбы двух арок, которые были поставлены для того, чтобы принять на себя вес второго этажа дома. Столбы на схеме и на фотографиях представляются в сечении примерно квадратными. В южной стене комнаты – широкое окно. У Соколова написано, что оно почти полностью зани- мает южную стену. Судя по последующему описанию повреждений в южной стене, окно отстоит от угловых арок примерно на один метр. В восточной стене к южной арке примыкает двустворчатая дверь, которая ведет в кладовую. Сама восточная стена деревянная, толщина досок 3 см. Северная стена на момент осмотра места происшествия следователями не имела никаких следов разыгравшейся в этом помещении трагедии и потому была оставлена ими без внимания.

У нас есть возможность узнать точные размеры комнаты. У М. Касвинова в книге «Два- дцать три ступени вниз» написано: «Площадь ее 6 х 5 метров». У Н. Соколова указаны другие цифры: «Ее размеры 7 аршин 8 вершков и 6 аршин 4 вершка». В переводе на более понят- ные единицы измерения – 5,32 х 4,44 м. Данные Н. Соколова существенно отличаются от указанных М. Касвиновым. В дальнейшем исследовании мы будем руководствоваться изме- рениями следователя.

«Встать в один ряд!»

Теперь, когда размеры комнаты известны, можно переходить к анализу расположения в ней жертв и убийц. В записке Я. Юровского, датированной 1920 годом, размещение жертв перед расстрелом описано скупо и неполно.

Я.М.Юровский:«Комвелелпринестидвастула.Ник.посадилнаодинА-я,надругой села А. Ф. Остальным ком. велел встать в ряд».

Описание крайне скудное. Из него можно сделать лишь один вывод: Юровский пред- принял попытку выстроить свои жертвы в один ряд. Такое решение вполне согласуется с планом Юровского: каждому из обреченных – собственный палач, стрелять во всех одно- временно, стрелять в грудь. Тогда, как предполагал Юровский, все пройдет быстро и гладко, без паники и шума.

Но Юровский оставил еще один документ. В своем выступлении перед старыми боль- шевиками в 1934 году он оказался более внимательным к важным для нас деталям: «… я им предложил встать по стенке… А. Ф. сказала: „Здесь даже стульев нет“. Алексея нес на руках Николай. Он с ним так и стоял в комнате. Тогда я велел принести пару стульев, на одном из которых по правой стороне от входа к окну почти в угол села Александра Федо- ровна. Рядом с ней, по направлению к левой стороне от входа, встали дочери и Демидова. Тут посадили рядом на кресле Алексея, за ним шли доктор Боткин, повар и другие, а Нико- лай остался стоять против Алексея… Николай посадив Алексея встал так, что собою его загородил. Сидел Алексей в левом от входа углу комнаты».

Итак, Юровский говорит, что обреченные стояли вдоль восточной стены. За исключе- нием Алексея и Александры Федоровны, для которых принесли стулья. Стулья поставили в противоположных углах комнаты. «Кокну почти в угол» – это означает, что за восточным краем окна и перед аркой. То есть примерно в одном метре от восточной стены.

Чекист Медведев (Кудрин) в 1963 году рассказал о мгновениях перед расстрелом несколько иначе, чем комендант. Укажем главное.

М. А. Медведев (Кудрин): «Юровский с Никулиным принесли три стула – последние троны приговоренной династии. На один из них, ближе к правой арке, на подушечку села царица, за ней стали три старшие дочери – Анастасия почему-то отошла к горничной, прислонившейся к косяку запертой двери в следующую комнату-кладовую. В середине ком- наты поставили стул для наследника, правее сел на стул Николай 2-й, за креслом Алексея встал доктор Боткин. Повар и лакей почтительно отошли к столбу арки в левом углу ком- наты и стали у стенки».

К размещению жертв на месте экзекуции относятся еще несколько фраз Медведева (Кудрина): «Слышу зычный голос Якова Михайловича: „Прошу всех встать!“ Легко, по- военному встал Николай Второй, зло сверкнув очами, нехотя поднялась со стула Александра Федоровна».

Оба участника событий едины в том, что обреченные на расстрел стояли в ряд. Оба, и Юровский и Кудрин, вспомнили, что крайней справа в этом ряду (если смотреть на них от входа в комнату) была Александра Федоровна. Далее, по версии Юровского, стояли дочери и Демидова, а Медведев (Кудрин) говорит, что дочери встали за матерью. Но здесь «за» сле- дует читать как следом, то есть следующими были дочери. При таком прочтении в вопросе о месте в комнате Великих княжон между Юровским и Медведевым (Кудриным) тоже нет разногласий. Но только по трем из них. Медведев уточняет, что Анастасия «почему-то ото- шла к горничной, прислонившейся к косяку запертой двери в следующую комнату-кладо- вую». Юровский же говорит, что дочери стояли рядом с царицей, но не уточняет, все дочери или нет. Что касается Демидовой, то, по словам Юровского, она стояла рядом с дочерьми.

Видимо, «рядом» не означает, что Демидова стояла в одном ряду с княжнами. Она была близко, но «за» ними. Кудрин уточняет: Демидова стояла у восточной стены. Он даже запом- нил ее позу: прислонившись к косяку двери.

Дальше Юровский говорит: «Тут посадили рядом на кресле Алексея, за ним шли док- тор Боткин, повар и другие, а Николай остался стоять против Алексея». А что Кудрин? Вот его слова: «В середине комнаты поставили стул для наследника, правее сел на стул Нико- лай Второй, за креслом Алексея встал доктор Боткин. Повар и лакей почтительно отошли к столбу арки в левом углу комнаты и стали у стенки».

Оба следующим за Николаем Александровичем называют Наследника. Что касается Николая Александровича, то он остался либо напротив Алексея (Юровский), либо был справа от него (Кудрин).

Юровский говорит, что доктор был справа от наследника, Кудрин запомнил, что доктор встал ЗА наследником. Здесь нет противоречия. «За» наследником означает не следом за ним в одном ряду, а «позади него». В таком случае Юровскому из середины комнаты Боткин был виден справа от Алексея Николаевича. Все сходится.

А что в отношении Труппа и Харитонова? Юровский говорит, что повар и лакей встали где-то справа от наследника и доктора, но Кудрин снова запомнил гораздо лучше, чем руко- водитель экзекуции. Он говорит, что они встали в правом углу между восточной и северной стенами. Он даже уточняет, что они «почтительно отошли». И такая деталь внушает доверие. А «где-то справа от наследника» в устах Юровского имеет то же объяснение, что и ситуация с Боткиным. Уж если Боткина Юровский видел справа от наследника, то Трупп и Харитонов, стоявшие еще дальше, практически у самой стены, именно так и были ему видны.

Несомненно, слуги царской семьи были деликатными и воспитанными людьми. Они никогда не позволили бы себе встать в один ряд, плечом к плечу, со своими хозяевами. Поэтому представляется вполне естественным, что после того, как Демидова, Трупп и Хари- тонов вошли в комнату, они встали позади своих хозяев.

Подведем итог расстановки. Обреченные на смерть стояли в два ряда. Первый – члены семьи, второй – доктор и прислуга. Если допустить, что в одном ряду стояли и сидели семь членов семьи, то получается, что на протяжении 440 см должны были уместиться семь чело- век. По 61 см на каждого. Этого вполне достаточно, чтобы не беспокоить друг друга. Но Юровский говорит, что стул для Алексея был поставлен посредине комнаты. А «правее», то есть ближе к окну, был поставлен стул для бывшего царя. При такой расстановке пять чело- век (Александра Федоровна и четыре Великие княжны) разместиться в один ряд не могли ни при каких обстоятельствах. Два метра на пятерых – это по 40 см на человека. Втиснуться можно, но именно втиснуться. И стоять при этом вполоборота.

Конечно, их могли заставить встать именно так. Но этого не было по двум причи- нам. Такая настойчивость распорядителя не могла не вызвать бурный протест у Алексан- дры Федоровны и недоумение с подозрением, которые мгновенно переросли бы в страшную догадку с неизбежной паникой, – у девушек. А мы знаем, и в этой части доверяем Юров- скому, что он очень хотел избежать всякого рода осложнений. Он не мог не предвидеть оче- видные последствия настойчивости в расстановке своих жертв. И потому не особо настаи- вал.

У покладистости и сговорчивости Юровского была и вторая причина. По его плану, стрелять предстояло в грудь. А как стрелять в сердце, если они стоят вполоборота? Не мог Юровский создавать для расстрельной команды такие непреодолимые трудности. Нет, этого быть не могло.

А что же было?

Уже в комнате Юровский понял, что напрасно не осмотрел комнату раньше. Не прики- нул, как поставить в ней жертвы, чтобы было удобно выполнить задуманный план убийства.

И теперь он с огорчением осознал, что в столь маленькой комнате поставить Романовых и их слуг в один ряд невозможно. Это первое.

Еще Юровскому предстояло найти правдоподобный, по возможности логичный, но в то же время не вызывающий у жертв подозрений предлог, обязывающий их расположиться в комнате так и только так, как это было нужно ему, Юровскому. И, наконец, третье: на руках у царя больной сын, который не может ни ходить, ни стоять. Как стрелять в царя, если тот прижимает к груди сына? Как поступить, чтобы ненавязчиво отобрать у царя ребенка? Представляется, что в эту минуту Юровский почувствовал себя очень неуютно.

Выход из затруднительного положения, в котором оказался главный распорядитель казни, подсказала своим замечанием об отсутствии в комнате стульев Александра Федо- ровна. Юровский моментально ухватился за эту возможность: нужно, чтобы принесли сту- лья! Они помогут разместить обреченных так, как надо.

В ожидании стульев все члены семьи стояли одной группой. Юровский успокоился: сейчас принесут стулья, и он наведет порядок. Нет никаких сомнений, что по неписаному плану, существовавшему в голове Юровского, император и его супруга должны были сидеть рядом. Это же так естественно! На всех официальных мероприятиях, на всех фотографиях они рядом. Очень вероятно, что Юровский заранее видел расстановку: супруги сидят в цен- тре комнаты рядом, справа от императора – больной Наследник, остальные – справа и слева от центральной группы.

Но план Юровского непоправимо и неожиданно для него рухнул. И произошло это так: появился Никулин со стульями и поставил их (сам или, что более вероятно, по команде Юровского) в центре комнаты. Но пока Николай Александрович усаживал сына, Александра Федоровна велела переставить ее стул к окну. Предлог очевиден: комната мала, в ней душно, мне тяжело дышать, у окна, пусть и закрытого, мне будет лучше. Никулин либо огрызнулся, либо вопросительно посмотрел на Юровского: как быть?

Что оставалось Юровскому? Упереться и настоять на своем? Да, он, конечно, мог поступить именно так, но ему очень хотелось избежать ненужных осложнений. Где-то рядом (в соседней комнате? на втором этаже?) начальники ждут приглашения осуществить рас- стрел, а тут такая неприятность. Сейчас эта баба поднимет шум, ее поддержат дочери. Нужно ли все это? Да черт с ней, решает Юровский, пусть сидит где хочет. Лишь бы не догадалась раньше времени о том, что сейчас произойдет. И Юровский велел Никулину поставить стул для Александры Федоровны там, где она пожелает.

Вот так, скорее всего, и сложилась расстановка обреченных в расстрельной комнате.

Теперь самое время проверить, насколько это соответствует свидетельствам остальных очевидцев и участников расстрела.

Следующий рассказчик – Григорий Никулин, правая рука и любимец Юровского, которого комендант Дома особого назначения ласково называл «сынок». Что же запомнил

«сынок»? Увы, об этой фазе операции по уничтожению династии он не рассказал почти ничего. Только то, что для наследника и Александры Федоровны принесли стулья. Даже не уточнил, что именно он сам и принес стулья. Не вспомнил Никулин и фразу, которую про- изнес, отправляясь за стульями.

Пулеметчик А. Сухоруков во время расстрела стоял на посту в нижнем этаже дома. Он запомнил, как в комнату завели семью. Запомнил, как из нее вышел Никулин и, проходя мимо него, Сухорукова, сказал: «Для наследника понадобилось кресло, видимо, умереть он хочет в кресле. Ну что ж, пожалуйста, принесем». Придумывать Сухорукову не было ника- кой необходимости. Так что именно эта фраза была произнесена Никулиным.

Сухоруков запомнил и некоторые другие подробности.

Г. И. Сухоруков (охранник): «Когда арестованные были введены в комнату, в это время группа людей, что раньше вошла в одну из комнат, направилась к комнате, в которую

толькочтоввелиарестованных.Япошелзаними,оставилсвойпост.Ониияостановились в дверях комнаты».

Остановились в дверях. Означает ли это, что дверь оставалась открытой? По-види- мому, да. И далее Сухоруков сообщает: «Юровский коротким движением рук показывает арестованным, как и куда нужно становиться, и спокойно тихим голосом: „Пожалуйста, вы встаньте сюда, а вы вот сюда, вот так в ряд“. Арестованные стояли в два ряда, в пер- вом вся царская семья, во втором – их лакеи, наследник сидел на стуле. Правофланговым в первом ряду стоял царь. В затылок ему стоял один из лакеев. Перед царем, прямо лицом к лицу стоял Юровский».

Сухоруков говорит, что царь стоял правофланговым. Так как члены семьи стояли лицом в сторону входа в комнату, то правый фланг был у северной стены. Неполное, но все же совпадение с данными других участников экзекуции.

В рассказе члена УралЧК М. Кабанова мы находим некоторые новые детали: «Нико- лай Второй, прийдя (так в тексте – Ю. Г.) в указанную комнату, сына посадил на приго- товленный нами стул, а сам встал посреди комнаты лицом к двери. Все остальные встали с правой и левой руки, также, лицом к двери. Тов. Юровский вошел в эту комнату, встал в угол и зачитал Николаю 2-му и его семье Постановление…»

По схеме Кабанова, бывший царь стоял в центре комнаты, а все остальные – справа и слева от него. Но тогда почему Юровский, войдя в комнату, отходит в угол? А потому что в описании расстрела Кабанов скажет: все, кто стрелял, находились не в комнате, а в дверном проеме.

П. З. Ермаков (военный комиссар): «Сошли книзу, где для них были поставлены стулья вдоль стены. Хорошо сохранилось у меня в памяти. С правого фланга сел Николай, Алексей, Александра, старшая дочь Татьяна, далее доктор Боткин сел, потом фрейлина и дальше остальные».

Расставленные заранее стулья, все стоят в одном ряду и вперемежку. К «остальным» наряду с Труппом и Харитоновым Ермаков причислил трех Великих княжон. Поверить в правдивость его повествования трудно. А лучше сразу сказать, что невозможно. Размеры комнаты не позволяли поставить в ней ряд одиннадцать стульев. Нет, не удается поверить Ермакову. Перейдем к рассказу следующего очевидца.

П. С. Медведев: «Привели их в угловую комнату нижнего этажа, смежную с опеча- танной кладовой. Юровский велел подать стулья: его помощник принес три стула. Один стул был дан Государыне, другой – Государю, третий – Наследнику. Государыня села у той стены, где окно, ближе к заднему столбу арки. За ней встали три дочери (я их всех очень хорошо знаю в лицо, так как каждый почти день видел их на прогулке, но не знаю хоро- шенько, как звали каждую из них). Наследник и Государь сели рядом, почти посреди ком- наты. За стулом Наследника встал доктор Боткин. Служанка (как ее зовут – не знаю, высокого роста женщина) встала у левого косяка двери, ведущей в опечатанную кладовую. С ней встала одна из царских дочерей (четвертая). Двое слуг встали в левом (от входа) углу, у стены, смежной с кладовой».

Показаниям Павла Медведева хочется верить. И побуждает к этому последователь- ность изложения и четкое определение расположения обреченных в комнате. Невольно создается впечатление, что, рассказывая о событиях ночи с 16 на 17 июля 1918 года, Мед- ведев словно заново просматривает запечатленную в его сознании хронику тех событий. Может быть, эти слова Медведева взяты из его показаний следователю?

Дело было в 1919 году, когда Медведев попал в плен к белым. Он понимал, что из этой ситуации почти невозможно выбраться живым. За расстрел царской семьи его могли казнить. Жить Медведеву хотелось. И он пытался купить свободу. Ему важно было убедить следователя в своей правдивости. Потому о подготовке к расстрелу он рассказывал очень

подробно. А вот когда речь пойдет о самом расстреле, о своем участии в нем, – вот тогда можно и слукавить. Ничего не сказать о том, что сам стрелял в царя. По одним данным – в живого, по другим – в уже убитого. Признаваться в этом Медведеву, по вполне понятным причинам, не следовало. Поэтому дальше он расскажет, что сам не стрелял и даже не видел расстрела, потому что перед тем, как открыть огонь, Юровский отправил его во двор послу- шать, будут ли слышны выстрелы.

Нет сомнений, что так все и было. Павел Медведев хотел жить и старался купить свою жизнь максимально возможной правдивостью своего рассказа о расстреле. Тем более что времени с той ночи прошло – всего ничего. Забыть что-либо было физически невозможно. Кроме того, что очень хотелось забыть.

Прежде чем перейти к анализу рассказа Медведева, надо сделать еще одно замечание. Его рассказ очень похож на изложение событий Медведевым (Кудриным). Мы помним, что Кудрин, описывая расположение в комнате дочерей царя, говорил: «…за ней встали три стар- шие дочери».

И далее: «за креслом Алексея встал доктор Боткин». То же мы читаем и у Павла Мед- ведева: «За ней встали три дочери», «За стулом Наследника встал доктор Боткин». В его изложении значение, в котором он употребляет предлог ЗА, представляется совершенно оче- видным: дочери встали ВСЛЕД за царицей. Можно сделать окончательный вывод, что пред- положение о смысле фраз с предлогом ЗА, к которому мы пришли при анализе повествова- ния Кудрина, было правильным.

И еще одно замечание. Дословное совпадение отдельных фрагментов в показаниях Павла Медведева и Кудрина свидетельствует о том, что какая-то часть воспоминаний чеки- ста основана на свидетельствах его однофамильца. К тому моменту, когда Кудрину разре- шили «вспомнить всё», книга Н. Соколова уже была опубликована.

Итак, все члены семьи, кроме Анастасии, стояли в один ряд. Теперь это можно считать окончательно установленным фактом. Основание для такого вывода: совпадение этого важ- ного для нас обстоятельства в рассказах убийц и свидетелей.

Но проверим свой вывод еще раз. Один человек занимает в ряду около полуметра. Всего Романовых было семеро. Значит, даже касаясь плечом друг друга, они занимали по ширине комнаты почти три с половиной метра. Напомним, что общая ширина комнаты – меньше четырех с половиной метров. При таком расположении обреченных они стояли шеренгой от окна и почти до северной стены.

Идем дальше. Юровский, Медведев (Кудрин) и П. Медведев говорят, что Александра Федоровна была в этом ряду крайней справа, то есть располагалась почти у окна. Следом за ней стояли дочери. В этом свидетели тоже практически единодушны. Расхождение – в количестве стоящих справа от императрицы дочерей. Одни говорят, что их в ряду было три, и уточняют, что Анастасия отошла к стене и встала рядом с Демидовой. Другие просто гово- рят: за матерью встали дочери. Сколько – не сказано. Может быть, три, а может быть, и все четыре. Уточняющие вопросы им не задавали.

Ну а что Ермаков? Его свидетельство совершенно не соответствует тому, что рассказы- вают Юровский и другие. Вернемся к его рассказу: «Сошли книзу, где для них были постав- лены стулья вдоль стены (?). Хорошо сохранилось у меня в памяти. С правого фланга сел Николай, Алексей, Александра, старшая дочь Татьяна (?), далее доктор Боткин сел (?), потом фрейлина и дальше остальные (?)». Описание Ермакова настолько бестолковое, что его даже не хочется комментировать. Ни одно слово не внушает доверия, и, следовательно, сведения из рассказа Ермакова нельзя использовать в анализе событий той ночи.

Остается еще версия Кабанова. Она тоже неточна. Мы уже знаем, что одиннадцать человек в один ряд встать не могли. Просто физически не могли в нем поместиться.

Для того чтобы завершить вопрос с расположением жертв в комнате перед расстре- лом, следует рассмотреть высказанное Э. Радзинским предположение о «фоторасстреле». В своей книге он пишет, что необходимость расстановки в один ряд Юровский объяснил Романовым предстоящим фотографированием. Очень сомнительно, если не сказать: неправ- доподобно до наивности. Во-первых, встали все-таки не в один ряд. И получившаяся рас- становка не имеет ничего общего с мало-мальски приемлемым вариантом композиционного решения групповой семейной фотографии. Несложно вообразить, сколько ядовитой иронии увидел бы фотограф Юровский в глазах Романовых за такую композицию. Семейная фото- графия, при всем многообразии решений, имеет вполне устойчивые принципы. Достаточно посмотреть на множество семейных фотографий тех же Романовых, чтобы убедиться в этом. Линейная композиция никак «не тянет» на право именоваться художественной фотографией.

На это можно возразить: на издевательские насмешки в глазах Романовых Юровский так и ответил! Сказал: не думайте, что я не знаю, как сделать высокохудожественное фото! Но мне это не нужно! Мне нужна предельно простая фотография, где видны лица каждого из вас – и всё! Она должна быть некрасивой, эта фотография! Я этого и добиваюсь. Ваша групповая фотография нужна не для того, чтобы на вас кто-то любовался. Она нужна для того, чтобы все, кто ее увидит, поняли, что вы живы. И еще они должны увидеть, что вы – арестанты.

Но все дело как раз в том, что и линейная композиция не была достигнута! И не все лица попадут в объектив! Анастасии в кадре точно не будет видно. И вот этого быть ну никак не могло. Не могло случиться так, чтобы Юровский, оставив бесплодные попытки расставить и рассадить Романовых, в сердцах плюнул и махнул рукой: да стойте вы как хотите. Хотя бы не расползайтесь по углам, пока я хожу за фотоаппаратом…

Есть еще несколько очень серьезных возражений против версии с «фоторасстрелом». Если бы всё так и было, то Юровский обязательно сказал бы об этом, чтобы лишний раз подчеркнуть свою роль в расстреле: «Всё я организовал! И „фоторасстрел“ придумал тоже я! Кто, кроме фотографа, мог до такого додуматься?»

Но не похвастался Юровский. А заявить задним числом, заявить, что «фоторасстрел» был, он не мог, потому что все-таки он был фотографом. Не знаю, насколько хорошим, но в любом случае его профессиональных навыков хватало, чтобы понять: версия «фоторас- стрела» не выдержит критики. Но вот пожалеть о том, что эта идея не пришла ему в голову в ту ночь, – это могло с ним случиться. Эх, мог сокрушаться Юровский на старости лет, если бы я тогда догадался сказать им о фотографировании, глядишь, и не было бы столько шума, столько крови…

И последний довод. Автор спросил профессионального фотографа, позволяла ли фото- техника начала XX века сделать с расстояния менее четырех-пяти метров фотографию группы из одиннадцати стоящих в ряд людей? При этом освещение комнаты – одна тусклая лампочка под потолком. Ответ специалиста был категорически отрицательным. Тогда автор задал второй вопрос: а если в ряд стоит семь человек? Ответ фотографа был тем же.

А стульев было все-таки не два, а три. И вот почему. Николай II пришел в комнату с сыном на руках. Одна из причин, по которой Юровский распорядился принести стулья, – необходимость того, чтобы царь не прикрывал свою грудь сыном. Но если стульев будет два, то бывший царь может сесть на один из них с сыном на руках. А второй стул зай- мет Александра Федоровна. Что тогда делать? Приказать царю: посадите ребенка, а сами встаньте? Можно, конечно. Но это опять-таки ненужное в данный момент принуждение. Вот если принести три стула, тогда старшие Романовы и Наследник займут стулья очень ЕСТЕ- СТВЕННО. И грудь царя при этом откроется для прицеливания.

Итак, выводы. Обреченные на смерть были размещены в комнате в два ряда. В первом ряду, примерно в одном-полутора метрах от восточной стены и примерно в четырех метрах

от входной двери, располагались Александра Федоровна (у окна), далее три старшие дочери, далее Николай Александрович и Алексей Николаевич. Во втором ряду находились: Деми- дова (у северного косяка двери), далее Анастасия, затем Харитонов и Трупп. Из-за того, что в углах комнаты находились столбы арок, один из них стоял перед аркой. Доктор Боткин стоял позади кресла Алексея Николаевича, чуть впереди Труппа и ближе к северной стене. В итоге второй ряд обреченных не был прямым, в направлении от южной стены (с окном) к северной второй ряд отклонялся вперед.

Вот в таком положении находились обреченные до того, как прозвучал первый выстрел.

Сколько было палачей?

Как ни странно, но полный список тех, кто расстреливал бывшего российского импе- ратора, его семью и слуг, окончательно не установлен.

Странность для меня совершенно необъяснимая. Из истории нашей цивилизации мы знаем, что царей, императоров и королей иногда казнили. Такое случалось, но не было обы- денным делом и происходило все-таки далеко не каждый день.

Уничтожение Романовых назвать казнью невозможно. Казнь совершается по приго- вору суда. Всегда ли и насколько эти суды были легитимными – другой вопрос. Но в случае с Романовыми никакого суда не было вовсе. Не было ни обвинительного заключения, ни грозной речи прокурора, требовавшего смертной казни. Наконец, не было приговора. Осно- ванием для расстрела стало якобы постановление Уралсовета. Я говорю «якобы», потому что самого постановления тоже нет. Есть его предполагаемый текст, но только предполага- емый. Но и в нем речь идет о казни одного только Николая Александровича.

Нам говорили и говорят: время было такое. Советская власть боролась за свое суще- ствование, времени на соблюдение буржуазных формальностей не было. Да и сами бур- жуазные формальности были для революционеров анахронизмом – они руководствовались исключительно революционной целесообразностью. А она, революционная целесообраз- ность, требовала уничтожения династии Романовых. Было необходимо лишить контррево- люцию «живого знамени», вокруг которого могли сплотиться все силы реакции.

Но новая власть нуждалась не только в решительности действий. Ей были необходимы свои герои. Те, кто во имя торжества революции готовы принести на алтарь революции любые жертвы.

А раз так, то исполнители воли революционного пролетариата, те, кто разрядил свои револьверы или пистолеты в представителей царствующего дома, должны быть известны. Все поименно!

Должны. Но не известны. Точнее, список неполный. А те имена, которые мы хорошо знаем, озвучили не представители советской власти, не сами «герои», а М. Дитерихс и Н. Соколов. У меня нет сомнений: если бы большевикам в июле 1918 года не пришлось оста- вить Екатеринбург, если бы Н. Соколов не провел следствие, если бы не появились книги- разоблачения (в первую очередь, М. Дитерихса и Н. Соколова), мы не знали бы сегодня об июльских событиях в Екатеринбурге НИЧЕГО! Советская власть никогда не открыла бы правду об уничтожении царской семьи, никогда не назвала бы ни одного имени участников расстрела, а сами исполнители всю жизнь молчали бы о своей роли в тех кровавых событиях и ушли из жизни, так и не сказав никому ни слова.

Никогда не вышла бы в свет и книга М. Касвинова. У советской власти не было бы никаких оснований для разоблачения «буржуазных фальсификаторов» по причине полного отсутствия «фальсификаций».

Но случилось то, что случилось. Из книг Н. Соколова и М. Дитерихса (его книга осно- вана на материалах все того же Н. Соколова) мы узнали результаты работы следствия. И узнали часть имен. После этого стало бессмысленным и невозможным скрывать как факт уничтожения Семьи, так и названных Н. Соколовым исполнителей. Но не более того.

Твердо установлено, что в расстреле участвовали Я. Юровский, М. Медведев (Кудрин), Г. Никулин, П. Ермаков. Этим «героям» разрешили рассказывать о своем подвиге во имя революции. Много и охотно рассказывал о своей роли в расстреле Петр Ермаков. Никулин вел себя более сдержанно. Но задавали тон в прославлении собственных подвигов Я. Юров- ский и М. Медведев (Кудрин). Юровский часто выступал перед большевистскими активами с рассказами о том, «как это было». Появилась ставшая позднее знаменитой его «Записка»,

написанная то ли им самим, то ли штатным партийным историком. Не дремал и Кудрин. С фатальной неизбежностью между официальными участниками уничтожения Семьи разго- релась борьба за право именоваться цареубийцей.

Итак, четверо известны. Но мы знаем, что по плану Юровского каждую жертву пред- полагалось обеспечить персональным убийцей. (Хотел написать «палачом», но понял, что это неправильно. Палач – не убийца. Он исполнитель приговора. А в нашем случае приго- вора не было.) Жертв было одиннадцать, к расстрелу готовили одиннадцать револьверов, Юровский ни словом не обмолвился о том, что его план пришлось отменять. Значит, убийц было одиннадцать? Кто же они?

Нам говорят: остальными были латыши. Так ли это?

Правда о латышах

История с латышами от начала до конца выдумана. Убийцы настаивают, что в рас- стрельной команде латыши были.

Я.М.Юровский(1922г.):«Темвременембылисделанывсеприготовления:отобрано 12 человек (в том числе 6 латышей) с наганами, которые должны были привести приговор в исполнение. 2 из латышей отказались стрелять в девиц».

М. А. Медведев (Кудрин): «…раздали наганы латышам внутренней охраны – мы сочли разумным привлечь их к операции, чтобы не расстреливать одних членов семьи Рома- новых на глазах у других. Трое латышей отказались участвовать в расстреле. Началь- ник охраны Павел Спиридонович Медведев вернул их наганы в комендантскую комнату. В отряде осталось семь человек латышей… В комнату вошел и выстроился как раз против нее и дочерей отряд латышей: пять человек в первом ряду и двое – с винтовками – во вто- ром».

А. А. Якимов: «В комнате, вправо от входа в нее, находился Юровский. Слева от него… стоял Никулин. Рядом с ним в комнате же стояла часть латышей. Латыши нахо- дились и в самой двери».

Чем еще подтверждается участие латышей в расстреле? Есть еще один.

П. С. Медведев: «Одновременно в ту же комнату вошли 11 человек: Юровский, его помощник, два члена Чрезвычайной комиссии и семь человек латышей».

Всё! Других подтверждений участия латышей в расстреле нет. Хотя все другие свиде- тели подтверждают, что расстреливало не четыре выше названных товарища. Что стреляв- ших было больше.

Г. П. Никулин: «…нас было исполнителей 8 человек: Юровский, Никулин, Медведев Михаил, Медведев Павел – четыре, Ермаков Петр – пять, вот я не уверен, что Кабанов Иван – шесть. И еще двоих я не помню фамилий».

Никулин говорит про восемь человек. Он прибавил к «исполнителям» Павла Медве- дева и Кабанова (перепутав его имя, но мы ему это простим), а еще двоих вспомнить не смог. О латышах – ни слова.

Как же так? Неужели его память настолько прохудилась, что он не вспомнил, как в комнату вошел не один латыш, а целая группа?

Кстати, о группе. Откуда она появилась? Приехала из Совета. И дожидалась своего часа. Вот и свидетельства.

Я. М. Юровский: «… я распорядился, чтобы спустились люди».

Это распоряжение он отдал после того, как расставил Романовых в комнате. В это время на втором этаже дома кто-то был. Кто? Латыши? Но что им делать в покоях царской семьи, да еще без присмотра? Они ни при каких обстоятельствах не могли относиться к заслуживающим столь высокого доверия персонам, чтобы оставить их одних в комнатах вто- рого этажа. Для чего? Чтобы прошмонали царские вещи? Заветную шкатулочку с царскими драгоценностями распатронили? Что это за бойцы, за которыми надо посылать. Юровский же сам пишет, что машина опоздала, что ночь коротка, а работы навалом, и тут такая неумная трата времени – зачем-то оставил исполнителей на втором этаже и теперь посылает за ними и ждет, пока эти господа-товарищи соизволят спуститься. Неумно как-то…

Конечно, на втором этаже оставались не латыши. Там ожидали доклада о том, что к рас- стрелу все готово, прибывшие на экзекуцию высокопоставленные товарищи. Причем такого ранга, что начать операцию без них было никак невозможно.

В ранних воспоминаниях Юровского есть еще один любопытный момент: «Одевались с ½ часа. Внизу была выбрана комната… Команда была наготове в соседней комнате».

Кудрин в своих воспоминаниях ориентируется именно на раннюю версию «Записки» Юровского.

М. А. Кудрин: «Юровский отзывает Павла Медведева и оба выходят в соседнюю комнату… поднялась со стула Александра Федоровна. В комнату вошел и выстроился как раз напротив нее и дочерей отряд латышей».

Но позднее Юровский вспомнил, что ему пришлось кого-то приглашать из комнат вто- рого этажа. И воспоминания двух убийц разошлись в еще одной маленькой, но существен- ной детали.

Г. И. Сухоруков: «Тут же идут Юровский, Окулов, Медведев, Ермаков… Когда аре- стованные были введены в комнату, в это время группа людей, что раньше вошла в одну из комнат, направилась к комнате, в которую только что ввели арестованных. Я пошел за ними, оставив свой пост. Они и я остановились в дверях комнаты… Перед царем лицо к лицу стоял Юровский».

Сухоруков говорит о группе людей, при этом не называя их латышами.

А. Г. Кабанов: «После оглашения тов. Юровским Постановления Областного совета сразу затрещал мотор грузовой машины и присутствующие при этом товарищи, сначала, не входя в комнату, где находились приговоренные начали стрелять через проем открытой двухстворной двери».

Опять группа. Но опять нет даже намека на то, что это латыши. Более того, Кабанов называет их очень почтительно: товарищи.

Обратим внимание на то, как они стреляли. И посочувствуем Юровскому.

Он в комнате, стоит прямо перед бывшим императором, а в это время сзади, из двер- ного проема, начинается стрельба. Каково ему было в это время! Если бы расстрел проис- ходил именно так, то Юровскому пришлось проявить завидную прыть, чтобы укрыться от пуль за арками. То-то он был рад, что в комнате есть эти арки. Там он и укрылся от пуль дорогих своих товарищей, костеря их при этом на чем свет стоит…

Неладно что-то у Кабанова с памятью. Еще одно доказательство того, что его не было в это время в комнате. И ничего он своими глазами не видел.

Не участвовали латыши в расстреле. Да и не могли участвовать. Уничтожение бывшего императора и его семьи – слишком серьезное и ответственное дело, чтобы перепоручить его каким-то латышам. А кроме ответственности есть еще и горячее желание доказать свою преданность революции. И войти в историю… Не могли большевики отказаться от такой славы.

Исполнителей вполне могло быть ровно одиннадцать. Только остальные семеро не были латышами. Это были большевистские руководители. Ими могли быть Ш. И. Голоще- кин, А. Г. Белобородов, Г. И. Сафаров, П. Л. Войков. Пойдем по порядку.

Есть заслуживающие доверия свидетельства, что в ипатьевском доме в ночь убийства находились Белобородов и Голощекин.

Ф. П. Проскуряков: «Значит, вернулись Юровский, Белобородов и этот пузатый».

Он же: «Они требование Медведева исполнили и сошли в нижние комнаты в сопро- вождении Юровского, Никулина, Белобородова и этого курчавого, пузатого».

И снова он: «Как только это Юровский сказал, он, Белобородов, пузатый, Никулин, Медведев и все латыши (их было, по словам Пашки, 10, а не 11) выстрелили все сначала в Государя, а потом тут же стали стрелять во всех остальных».

Белобородова Проскуряков называет по фамилии. Еще одного участника он не знал по имени и описывает как «пузатого» и «курчавого». Кто такой «курчавый», он же «пузатый»? Это Голощекин. Вот его портрет в описании М. Дитерихса: «Ему около 40 лет, роста – выше среднего, коренастый, полный, с порядочным животом, „брюхатый“, как определяют его свидетели…»

Про Голощекина известно также, что он якобы оставался на улице, чтобы послушать, будут ли слышны выстрелы. Сомнительно. Не мог он пропустить столь ответственное меро- приятие.

Агафонова (сестра Якимова): «Кто именно участвовал в расстреле и сколько чело- век, брат не говорил, помню, что он упоминал о каких-то латышах и говорил, что не крас- ноармейцы, а какие-то главные, приехавшие из совета. Этих главных было пять человек».

Агафонова говорит: «главные». Главными не могли быть безымянные латыши. Она уточняет: главные приехали из Совета. То есть большие начальники.

А латышей брат Агафоновой мог упоминать. Они же там были. Только стояли в двер- ном проеме. Зайти в комнату, встать в первый ряд, перед жертвами, они не могли. В первом ряду стояли главные исполнители воли революции.

В воспоминаниях Кудрина есть важные подробности, подтверждающие участие в рас- стреле высоких чинов.

М. А. Медведев (Кудрин): «„Так нас никуда не повезут?“ – спрашивает глухим голо- сом Боткин. Юровский хочет ему что-то ответить, но я уже спускаю курок моего „бра- унинга“ и всаживаю первую пулю в царя. Одновременно с моим вторым выстрелом разда- ется первый залп латышей и моих товарищей справа и слева. Юровский и Ермаков также стреляют в грудь Николая почти в упор. На моем пятом выстреле Николай 2-й валится снопом на спину».

Очень интересный отрывок: «…раздается первый залп латышей и моих товарищей справа и слева». Оказывается, что если исключить латышей, то справа и слева от Кудрина стоят «товарищи». Но эти «товарищи» – не Юровский и тем более не Ермаков. Потому что в следующей фразе Кудрин говорит: «Юровский и Ермаков также стреляют в грудь Нико- лая почти в упор». Получается, что «товарищи» – это кто-то другие. О ком же это Кудрин говорит так почтительно? Столько лет прошло, а он по-прежнему благоговеет перед ними. А по его собственным словам, за вычетом латышей, Юровского и Ермакова, в расстрельной команде только он да Никулин. Других нет. Это он что, о Грише-пулеметчике говорит: «това- рищи»? Конечно же, нет. Почтительное «товарищи» – это он случайно проговаривается про

«ответственных товарищей», которые участвуют в расстреле. (Кстати, в приведенном выше высказывании Кабанова «товарищи» тоже присутствуют.)

Г. И. Сухоруков: «…вниз спустился с Медведевым Окулов, и еще кто-то не помню. Зашли в одну из комнат, и вскоре ушли обратно. Но вот вниз спустилась неизвестная для меня группа людей (выделено мной – Ю. Г.), человек 6–7. Окулов ввел их в ту комнату, в которой он только что был перед этим. Теперь я окончательно убедился, что готовится расстрел…»

Окуловым Сухоруков называет Никулина. Это был псевдоним Гриши-пулеметчика. Очевидно, что «неизвестная группа» – это не латыши. Возможно, что в этой группе Сухору- ков не знал никого. Но их властный вид и отношение к ним Никулина безошибочно подска- зали Сухорукову: это очень важные птицы. И ему не составило труда сообразить: появление таких персон в ипатьевском доме ночью может означать только одно.

А. Г. Кабанов: «…присутствующие при этом товарищи, сначала, не входя в ком- нату, где находились приговоренные начали стрелять через проем открытой двухстворной двери… чекист Михаил Медведев, с первого выстрела, застрелил насмерть Николая 2-го. В это время, я также разрядил свой „наган“ по осужденным».

Кабанов очень уважительно говорит о стрелявших. Он называет их «присутствующие при этом товарищи». Это что, он так называет своих подчиненных-латышей? Не могу пове- рить, что Кабанов, Медведев и прочие обращались друг к другу на «вы». Нет фактов, но нет сомнений, что их речь была наполнена матерными связками, без которых представи- тель черни не может и двух слов сказать. Предположить при этом, что в общении друг с

другом они коренным образом менялись и были подчеркнуто вежливы, – невозможно. Но вот Кабанов называет своих соучастников «присутствующими при этом товарищами». Он не латышей имеет в виду. Это он говорит о больших чинах. Кстати, именно так, порой с почтительным кивком в их сторону, упоминали высокое партийное начальство на всякого рода торжественных мероприятиях в не столь давнее застойное время. А формула почти- тельно-уважительно-льстивого обращения к высоким чинам родилась уже тогда. И Кабанов применил именно ее. В этой фразе Кабанова – еще одно абсолютное и безусловное доказа- тельство того, что в расстреле участвовали высшие большевистские чины.

Г. И. Сухоруков: «Когда арестованные были введены в комнату, в это время группа людей, что раньше вошла в одну из комнат, направилась к комнате, в которую только что ввели арестованных. Я пошел за ними, оставив свой пост. Они и я остановились в дверях комнаты… Одновременно с выстрелом Юровского раздались выстрелы группы людей, спе- циально призванных для этого».

Вот прямое свидетельство о том, что «группа товарищей» из Совета приехала ночью в ипатьевский дом не для того, чтобы ходить вокруг дома и прислушиваться к выстрелам. Они приехали принять непосредственное участие в убийстве.

Итак, среди тех, кто стрелял, появились-таки представители президиума Урал- исполкома. Пока двое. Но их было больше.

Очень вероятно участие в расстреле П. Войкова. Во-первых, он занимал в Екатерин- бурге очень высокую должность: был членом исполкома Уральского облсовета и по совме- стительству комиссаром снабжения. Позже работал во Внешторге, был полпредом в Польше. Войков знал все обстоятельства расстрела в подробностях. И несмотря на запрет рассказы- вать о расстреле Семьи, не молчал. Он похвалялся своим участием в убийстве царя. Это ведь так почетно! Это так нравится женам дипломатов! Они смотрят на советского посланника со смешанным чувством восхищения и страха. И чем больше смотрят, тем больше восхища- ются этим большевиком. А гордый вниманием к своей персоне Войков напускает тумана и на вопрос кокетки: «Что вы сделали с царем?» – с загадочной полуулыбкой отвечает: «Мир никогда об этом не узнает». Ах, как это романтично! И сердца жен дипломатов трепещут в сладостной истоме. Какой он славный, этот большевик. Второго такого в дипломатическом корпусе нет. Ну прямо граф Монте-Кристо!.. А Войкову уже мало быть обладателем великой тайны и участником убийства. Ему хочется большего. И вот он уже утверждает: это ему, Войкову, партия оказала высочайшее доверие – выстрелить в грудь царя. Но негодяй Юров- ский всё испортил.

Болтливость дорого обошлась Петру Лазаревичу. Он единственный из всех прямых и косвенных участников расстрела, кто был убит именно за участие в уничтожении царской семьи…

Голощекин, Белобородов, Войков, Юровский, Никулин, М. Медведев, Ермаков. Эти семеро, я уверен, были участниками расстрела.

Вообще-то, это как раз столько, сколько было Романовых в первом ряду. Убийц в один ряд могло разместиться и больше. Ведь им, в отличие от их жертв, можно было встать впол- оборота. В такой позе даже удобнее стрелять. Но все-таки 4,4 метра (ширина комнаты) на одиннадцать человек – маловато. Да и не все большевики, настрадавшиеся от царских кро- вопийц, были худенькими. Но откуда-то же взялась цифра одиннадцать. И зачем?

Когда основные обстоятельства убийства стали известны, власть наверняка постара- лась придать ей как можно более приличный вид. И тогда целью Юровского и иже с ним было убедить нас, что они хотели осуществить расстрел с максимально возможной гуманно- стью. (Кстати, о гуманности нам еще расскажет Никулин.) По замыслу создателей легенды, мы должны были поверить, что убийцы собирались выстроить всех одиннадцать человек в один ряд и поставить перед каждым персонального убийцу. Что они планировали сделать

в каждое сердце только по одному-единственному выстрелу. И что если бы их план осу- ществился полностью, то жертвы умерли бы без мучений. И мы должны посочувствовать убийцам, что их план не удался.

Возможно, именно с этой целью Юровский и другие говорят про одиннадцать испол- нителей. Правда, им почему-то противоречит Никулин, называя цифру восемь.

Восьмым мог быть Г. Сафаров. Или Б. Дидковский. Или Толмачев. Или Горин.

М. Дитерихс называет среди возможных исполнителей А. Костоусова и Хохрякова. Подтверждений тому немного. Точнее, их практически нет. Участие Костоусова ничем не подтверждено. А «в пользу» участия Хохрякова только одно обстоятельство: известно, что он позднее похвалялся перед соратниками своим «маузером», утверждая, что именно из него был убит царь.

Доказательство более чем сомнительное. Если среди участников расстрела были боль- шие по тем временам начальники, едва ли Хохрякову удалось бы встать в один ряд с ними, чтобы прославить свое оружие.

Пора окончательно разобраться с участием в расстреле П. Медведева и А. Кабанова. Павел Медведев говорил своим подчиненным, прибежавшим на шум выстрелов, что он стре- лял. Но когда попал в плен к белым, стал напрочь отрицать свое участие в расстреле. Где правда, где ложь? Было ли заявление перед подчиненными бахвальством, имевшим целью приподняться в их глазах? Показаниям Медведева на допросе доверять не приходится. Он хотел выбраться из рук белогвардейцев живым и не мог не понимать, что признать участие в расстреле – сразу подписать себе смертный приговор. Об его участии в расстреле говорят участники и свидетели.

Г.П.Никулин:«Насамомделенасбылоисполнителей8человек:Юровский,Никулин, Медведев Михаил, Медведев Павел – четыре, Ермаков Петр – пять, вот я не уверен, что Кабанов Иван – шесть. И еще двоих я не помню фамилий».

М. А. Кудрин: «По нагану берут Григорий Никулин и Павел Медведев».

И у Никулина, и у Павла Медведева есть револьверы. Зачем им еще, если предполага- лось сделать всего по одному выстрелу в грудь?.. Полагаю, что Павел Медведев назван здесь рядом с Никулиным, чтобы убедить нас: Павел Медведев – участник расстрела.

Ф. П. Проскуряков: «Пашка сам мне рассказывал, что он выпустил 2–3 пули в Госу- даря и в других лиц, кого они расстреливали. Показываю сущую правду. Ничего он мне не говорил, что он будто бы сам не стрелял, а выходил слушать выстрелы наружу: это он врет».

Но вот показания охранника А. Якимова. Он не видел расстрела и излагает события по рассказу, услышанному от охранников Клещева, Дерябина, Лесникова и Брусьянина.

А. А. Якимов: «В комнате, вправо от входа в нее, находился и Юровский; слева от него, как раз напротив двери из этой комнаты, где произошло убийство, в прихожую, обо- значенную цифрой 1, стоял Никулин. Рядом с ним в комнате же стояла часть латышей. Латыши находились и в самой двери. Сзади них стоял Медведев».

Оставим без комментариев все, что касается латышей. Обратим внимание на то, что Павел Медведев стоял практически в прихожей. Ни о какой стрельбе из прихожей, через головы Юровского и прочих речи быть не может.

Мария Медведева (жена П. Медведева): «…начали стрелять и всех до одного убили; стрелял и мой муж: он говорил, что из сырсетских принимал участие в расстреле только один он, остальные же были „не наши“, т. е. не нашего завода, а русские или не русские – этого мне объяснено не было. Стрелявших было 12 человек; стреляли не из ружей, а из револьверов».

Показания жены Павла Медведева даны белогвардейскому следователю. Она должна была понимать, что своим рассказом ставит жизнь мужа под смертельную угрозу. И при этом

нет сомнений, что она говорит правду. То есть правдиво пересказывает то, что услышала от мужа. Принять ее показания возможно лишь в том случае, если муж ей не солгал. Но уверенности, что Медведев не похвастался перед женой точно так же, как перед подчинен- ными, у нас нет.

Подведем итог. Об участии Павла Медведева в расстреле говорят его участники Куд- рин и Никулин. Об этом же говорят, но со слов самого Павла, его жена и охранник Проску- ряков. Согласно показаниям Якимова, который сам ничего не видел и знает обстоятель- ства расстрела со слов Клещева, Дерябина, Лесникова и Брусьянина (из них видеть само событие реально мог только Дерябин и, может быть, частично Клещев), Павел Медведев в момент расстрела стоял в дверном проеме, позади латышей, что означает невозможность вести стрельбу, не рискуя убить товарищей, закрывавших от него членов Семьи своими телами. Получается, что «за» участие Павла Медведева в расстреле два голоса (Кудрин и Никулин), «против» – тоже два (Клещев и Дерябин). Свидетельства Проскурякова и жены Медведева, сделанные со слов самого Павла, нельзя признать заслуживающими доверия. В этой ситуации автор склонен трактовать сомнения в пользу того, что Павел Медведев не был участником расстрела. Во всяком случае, на его первом этапе.

С Алексеем Кабановым все значительно проще: он в расстреле не участвовал.

А. Г. Кабанов: «…присутствующие при этом товарищи, сначала, не входя в ком- нату, где находились приговоренные, начали стрелять через проем открытой двухстворной двери… чекист Михаил Медведев, с первого выстрела, застрелил насмерть Николая 2-го. В это время я также разрядил свой „наган“ по осужденным».

То есть Кабанов и несколько «товарищей» открыли огонь, находясь в дверном проеме. Мы еще будем подробно рассматривать собственно расстрел. А пока заметим: в рассказе Кабанова неприкрытое желание заявить о своей причастности к великому событию: он дол- жен был стоять на посту, на чердаке, у пулемета, чтобы отразить возможное нападение, но не утерпел, не мог пропустить такое великое событие, сбежал с поста, чтобы из дверного проема (а фактически из прихожей) пострелять по Романовым – и опять бегом на чердак, на пост. Как говорил Станиславский: не верю.

Кроме самого Кабанова и неуверенного заявления Никулина, который к тому же пере- путал имя коллеги-чекиста, доказательств участия Кабанова в расстреле нет.

Итак, в расстреле участвовали Ш. Голощекин, А. Белобородов, П. Войков, Я. Юров- ский, М. Медведев, Г. Никулин, П. Ермаков. Возможно, на расстреле присутствовали Г. И. Сафаров, Б. В. Дидковский, Р. Г. Толмачев и В. М. Горин. Либо все, либо кто-то из них. Сухоруков говорит, что из Совета прибыло 6–7 человек. Агафонова, со слов брата, говорит о пятерых. Белобородов, Голощекин и Войков – уже трое. Сюда следует прибавить врача. Уже четверо. Значит, на расстреле мог быть кто-то из уже перечисленной четверки (Сафа- ров, Дидковский, Толмачев и Горин).

Любопытно, что, будучи немногословным и крайне осторожным, ближе всех к истине, рассказывая об исполнителях, оказался именно Никулин. Он сказал, что исполнителей было восемь. Очень может быть, что так оно и было. Восемь человек в ряд для стрелявших в ТОЙ комнате – это как раз то, что нужно. Исполнители стоят от стены до стены. У обреченных нет ни одного шанса в отчаянной борьбе за жизнь выиграть еще несколько секунд. Потому что спрятаться от направленных в них стволов просто некуда. А вот при варианте стрельбы из дверного проема такое было возможно. Кто-то мог забежать за арку входной двери, справа или слева от нее и скрыться с линии огня. И что тогда делать убийцам? Входить в комнату и добивать их. И оставить следы пуль в углах комнаты у западной стены. А этого НЕ БЫЛО. Впрочем, не будем торопиться и опережать события.

Таким образом, есть основания для первых выводов:

По предварительному плану предполагалось, что число исполнителей будет равно числу жертв. То есть планировалось привлечь к расстрелу одиннадцать человек.
1. На всякий случай Юровский предусмотрел расстрел латышами.
2. Одновременно Юровский приготовился к тому, что расстреливать Романовых при- едут «товарищи». На это указывает его распоряжение собрать револьверы по числу испол- нителей. Для участвующих в расстреле «латышей» собирать револьверы не потребовалось бы – все «латыши» уже были вооружены револьверами. Револьверов не было у большевист- ского начальства. У всех руководителей были пистолеты. Для них и собирали револьверы.
  1. Выполнить первоначальный план – одиннадцать исполнителей стреляют в одинна- дцать жертв – не представилось возможным, потому что размеры выбранной для расстрела комнаты не позволяли Романовым и их слугам встать в один ряд. По той же причине не могли встать в один ряд одиннадцать исполнителей.

5. В первом ряду жертв находилось шесть членов семьи Романовых (от окна к противо- положной стене): Александра Федоровна, Ольга, Татьяна, Мария, Николай Александрович, Алексей (остался сидеть). Практически в одном ряду с Романовыми или несколько сзади от него и возможно, что справа от Наследника находился доктор Боткин.

Во втором ряду находились: Демидова (у левого косяка двери в кладовую), Анаста- сия (справа от Демидовой), Трупп и Харитонов (в северном углу).
В расстрельной команде не было «латышей». Они, как и многие другие, стояли в дверном проеме и в коридоре. Стрелять оттуда через головы «товарищей» никто из них не мог.
Участие в расстреле Ш. Голощекина. А. Белобородова, П. Войкова, Я. Юровского, Г. Никулина, М. Кудрина и П. Ермакова несомненно. Возможно, что среди «киллеров» были и другие большевистские чины (Сафаров, Дидковский, Толмачев и Горин).

Зачем выходил Юровский?

Юровский в своих воспоминаниях не говорит о том, что после расстановки обречен- ных он выходил из комнаты. В ранней редакции его «Записки» эта часть действия изложена так: «Когда все встали, позвали команду. Когда вошла команда, ком. сказал Р-вым…»

Кто позвал команду – Юровский не говорит. Было это сделано голосом или кого-то посылали за ними – тоже неясно. Но, судя по всему, за «расстрельщиками» ходил сам Юров- ский. Этот вывод следует из второй, более поздней редакции его же воспоминаний: «Николай остался стоять против Алексея. Одновременно я распорядился, чтобы спустились люди и велел, чтобы все были готовы, и что каждый, когда будет подана команда, был на своем месте».

Новый штрих: Юровский распорядился, чтобы люди спустились, а также о том, чтобы все были готовы и ждали, когда будет подана команда…

Я не могу представить, чтобы Юровский отдавал такое распоряжение, находясь в двух шагах от обреченных, которые настороженно следили за каждым действием своих тюрем- щиков, ловили каждое их слово, каждый взгляд, каждый жест, чтобы понять, что же заду- мали их мучители. Юровский был не настолько глуп, чтобы отдавать приказы расстрельной команде прямо в комнате. В противном случае весь его план быстрого и неожиданного для семьи расстрела обязательно бы провалился.

А ведь план и в самом деле рухнул! Расстрелять семью и слуг без шквального и бес- порядочного огня по мечущимся в пороховом дыму фигурам, без достреливания, без дока- лывания штыками, без дробления голов прикладами – не получилось. Что-то помешало. Но что?

Чтобы отдать последние распоряжения, Юровский выходил из комнаты. Потребность в этих распоряжениях была вызвана тем, что расстановка обреченных произошла не так, как это себе представлял старший убийца. Юровский не мог снова потребовать от Романовых, чтобы они встали именно так, как он задумал. Поставить в один ряд не удалось по предельно простым причинам. Первое – комната была слишком мала. Второе – непредвиденное упрям- ство царицы. А еще: беспомощный Алексей на руках отца. И всё пошло не так. И встали Романовы не так и не там, где надо, и сели не так и не там, где предлагал им Юровский.

Настаивать Юровский не мог. Так как не мог не понять: его настойчивость вызовет у Романовых вполне разумное опасение, которое немедленно перерастет в тревогу. Они обя- зательно зададутся вопросом: почему для того, чтобы спастись от штурма, семье надо не просто спуститься в комнату первого этажа, но и встать там в строго определенном порядке? Нас расставляют так, словно собираются… Неужели нас решили расстрелять?!

Последствия догадки могли быть крайне нежелательными. А убийцы еще не готовы к расстрелу. Расстрельная команда находится то ли в соседней комнате, то ли вовсе на втором этаже, в комендантской. Да и роли надо срочно менять, потому что стоят обреченные не так, как было задумано.

Юровский отказаться от попыток расставить обреченных так, как надо, оставил семью под надзором своих сообщников и отправился за «латышами», чтобы внести коррективы в поставленную перед этими «рыцарями революции» задачу.

О том, что Юровский непосредственно перед расстрелом выходил из комнаты, говорит еще один убийца.

М. А. Медведев (Кудрин): «Юровский отзывает Павла Медведева, и оба выходят в соседнюю комнату».

Откуда Кудрин знает, что Юровский с Медведевым выходили именно в соседнюю ком- нату, а не на второй этаж? Говорить так он имел основание только в одном случае: Кудрин знал, что «команда» ждет именно там.

И дальше он же: «…справа от меня Петр Ермаков, за ним пустое пространство, где должен встать отряд латышей… нехотя поднялась со стула Александра Федоровна. В комнату вошел и выстроился как раз напротив нее и дочерей отряд латышей: пять человек в первом ряду, и двое с винтовками – во втором».

Почему семь? Почему с винтовками? Ранее Кудрин говорил, что в отряде осталось семь латышей. И у всех – наганы. Но стрелять приходят семеро, и у двух почему-то вместо наганов винтовки.

ВЫВОД:

Воспоминания Кудрина – по крайней мере в этой части – подвергались корректуре. Они подгонялись под ставшие известными обстоятельства. Большевики скрывали факт убийства ВСЕЙ семьи. Но он стал известным – и убийство всех арестантов пришлось признать. Но большевики очень не хотели, чтобы стали известными ОБСТОЯТЕЛЬСТВА убийства, не имеющие ничего общего с казнью, которая совершается БЕЗ глумления над приговорен- ными и их трупами. Чтобы скрыть ГЛУМЛЕНИЕ, они хотели представить убийство хотя и жестоким актом, но совершенным с максимальной гуманностью. Готовили документы, которые якобы доказывали, что все происходило вполне пристойно: жертвы до самой смерти не знали, что их расстреляют, их убивали выстрелами прямо в сердце, чтобы они умерли быстро, для этого распределили, кому в кого стрелять.

Но уже первый осмотр комнаты показал, что все было не так гладко. Вовсе не гладко. Следы множества пуль, в том числе в полу, следы штыков в стене. Надо объяснить, откуда взялись штыки. И пришлось вооружить «латышей» винтовками.

Предложивший эту правку воспоминаний, вероятно, пояснил ее необходимость так:

«Факт докалывания недобитых княжон и Демидовой отрицать невозможно. Но надо объяс- нить, откуда появились штыки. Предлагаю вставить в „Воспоминания“ двух „латышей“ с винтовками. Иначе может создаться впечатление, что РАССТРЕЛ ПРОИСХОДИЛ НЕ ТАК, КАК ЭТО ОПИСАНО В ВОСПОМИНАНИЯХ ГЕРОЕВ РЕВОЛЮЦИИ».

И, наверное, начальник похвалил подчиненного: молодец. И вот уже тот, кого я пред- ставляю белобрысым, с блекло-голубыми, даже водянистыми глазами, гордый своей хитро- стью, вписывает в «Воспоминания» двух латышей с винтовками. И все довольны. Пусть весь мир не сомневается: мы были жестоки, но наша жестокость была гуманной.

Итак, Юровский из комнаты выходил. И снова невозможно не содрогнуться от мысли: до чего же мучительными были последние минуты жизни одиннадцати обреченных.

Под совершенно неправдоподобным предлогом их среди ночи привели в эту мрачную комнатку. Для того чтобы переждать здесь штурм тюрьмы, комната совершенно не годится. Тюремщики явно возбуждены. Да и что-то многовато их сегодня… Романовы не могли не задаться вопросом: что все это означает? Внешний вид и поведение незнакомцев не остав- ляли сомнений: эти люди занимают высокие посты. Зачем они здесь? Сейчас, ночью?

Эти и множество других вопросов вихрем проносились с головах узников. И не могли не вызвать тревоги.

Как стояли убийцы?

С этим вопросом в воспоминаниях участников убийства нет не то что единства, но даже приблизительного сходства. Юровский рассказывает об этом как-то вскользь и не слишком внятно: «Николай посадив Алексея встал так, что собою его загородил. Сидел Алексей в левом от входа углу комнаты и я тут же, насколько помню, сказал Николаю примерно сле- дующее…»

Как понимать слова Юровского «и я тут же»? По смыслу, он говорит о том, что начал оглашать решение Уралсовета. Как мы уже разобрались, сначала он расставил обреченных и ушел в соседнюю комнату (или все-таки на второй этаж?) за начальниками. Но, учиты- вая грамотность Юровского, эту фразу можно понять и так, что он говорит о своем месте в комнате по отношению к царю и Наследнику. По правилам современного русского языка и орфографии, первый вариант предпочтительнее, но второе толкование этой фразы Юров- ского более соответствует его стилю речи и, что не менее важно, совпадает с другими сви- детельствами.

М. А. Медведев (Кудрин): «Теперь слева от меня против царевича Алексея стоит Гриша Никулин, против меня – царь, справа от меня – Петр Ермаков, за ним пустое про- странство, где должен встать отряд латышей. Стремительно входит Юровский и ста- новится рядом со мной. Царь вопросительно смотрит на него».

В описании Кудрина Николай и Алексей находились у северной стены. Получается, что главные убийцы тоже находились слева от входа. В этой части воспоминания Кудрина соот- ветствуют тому, что рассказывал Юровский: убийцы стоят перед мужской группой обречен- ных, напротив Алексея – Никулин, напротив царя – Юровский, далее – Кудрин и Ермаков.

А. Г. Кабанов: «Тов. Юровский вошел в эту комнату, встал в угол и зачитал Нико- лаю…»

Кабанову запомнилось, что Юровский «встал в угол». Учитывая размеры комнаты, два шага Юровского в комнату и два шага влево – и он оказывается практически возле северной стены, в углу между ней и левой аркой.

Г. И. Сухоруков: «Арестованные стояли в два ряда, в первом вся царская семья, во втором – их лакеи, наследник сидел на стуле. Правофланговым в первом ряду стоял царь. В затылок ему стоял один из лакеев. Перед царем, лицом к лицу стоял Юровский…»

Еще одно совпадение: Николай на правом фланге, то есть слева от входа, Юровский – перед ним. Но как быть с другими свидетельствами?.. У Якимова Юровский стоит справа от входа, а Никулин – слева от Юровского. Почему так? Якимов мог ошибаться. Он не видел убийство своими глазами и пересказывает то, что ему рассказали Клещев и Дерябин. Как мы уже установили, Клещев стоял на улице и наблюдал происходящее в комнате через окно прихожей. Видеть всего он не мог – это мы тоже установили.

Дерябин смотрел с улицы в окно комнаты. При таком расположении то, что для Кле- щева находилось справа, для Дерябина было слева, и наоборот. Якимов в своих показаниях говорит, что Клещев и Дерябин рассказывали о расстреле, перебивая и дополняя друг друга. Очевидно, этим и вызвана ошибка Якимова. Потому что описание Якимова в этой части является зеркальным по отношению к тому, что говорят Юровский, Кудрин, Кабанов и Сухо- руков.

Почему Николай Александрович оказался впереди алексея?

Когда я начинал свое исследование, то старался не пропустить ни одной, на первый взгляд, мелочи. Я полагал, что после многочисленных исследований убийства царской семьи если и осталось что-то, упущенное моими предшественниками, то оно может быть скрыто только в незначительных штрихах. Есть и еще один момент: мелкие детали выдумывать труднее всего. Если в повествовании присутствуют несущественные подробности, получа- ющие подтверждение при анализе всего события, это свидетельствует о том, что описание события в этой его части правдиво. Находя большие и маленькие фрагменты правды, легче искать вкрапления лжи – как невольной, обусловленной свойствами памяти, так и, главным образом, сознательной, призванной скрыть что-то важное. Подробности необходимо прове- рять и перепроверять постоянно. Потому что они могут быть лживыми.

Казалось бы, какое значение имеет следующая фраза Юровского: «Николай посадив Алексея встал так, что собою его загородил»?

Но она является важной детализацией обстановки расстрела. Чтобы посадить сына на стул, Николай Александрович встал перед этим стулом. А когда посадил и повернулся лицом к двери, то естественным образом оказался между Юровским и сыном.

Это означает также, что Юровский стоял не в углу комнаты, а практически посредине. Юровский пишет: «загородил». Это слово не следует понимать, что отец заслонил сына своей грудью. Просто оказался впереди.

Почему убрали Седнева?

Утром 16 июля Юровский распорядился удалить из ипатьевского дома поваренка Леню Седнева. Все исследователи видят в этом событии конкретное действие по подготовке к рас- стрелу Семьи. Бесспорно, так оно и было. Но в доступных мне источниках я не нашел ни одного предположения, для чего Юровский это сделал. Что побудило его вычеркнуть Леню из списка подлежащих уничтожению? Жалость я категорически отвергаю. Жалости они не знали. Критериями их действий были неуемное стремление к власти и через нее – к наживе. Идеология большевизма была только маскировкой корысти. Может быть, они не видели в 14-летнем мальчике врага? Тем более что в его жилах не голубая кровь, а «социально близ- кая», крестьянская. Свой паренек, только попал не в те руки. Ничего, исправим. Сделаем их него верного солдата революции.

Не думаю, что Юровский видел в Лене Седневе будущего большевика. Пареньку уже четырнадцать, перевоспитывать поздновато. Да и зачем, собственно? Только время терять. Проще пустить в расход. Пока не повзрослел и не стал опасным врагом. Как учит Ленин: лучше убить десять невиновных, чем оставить в живых хотя бы одного врага. Нет, этот пова- ренок – потенциальный враг. Он гораздо опаснее, чем остальные слуги. Демидовой сорок, Харитонову 48 лет. Никогда и ни при каких обстоятельствах эти люди не возьмут в руки оружие, чтобы бороться с большевизмом. Но они опасны, они остались верны Семье, когда доказательством преданности революции стало предательство и даже убийство не только хозяев, но и собственных родителей. Труппу и того больше – 62 года, но и он опасен. К стенке вместе с хозяевами, которым он так верно служит. Не разобрались в ситуации, вовремя не отреклись от Романовых – мы идем вам навстречу. Умрите вместе с хозяевами.

Но если не жалость, что тогда спасло Седнева? А кто сказал, что спасло? На следую- щий день мальчика видели плачущим в доме Попова, где жила охрана. А потом его якобы отправили на родину. Больше никаких сведений о нем нет. Но в раннем варианте «Записки» Юровского есть фраза: «…(всего было расстреляно 12 человек: Н-ай, А. Ф., четыре дочери, Татьяна, Ольга, Мария и Анастасия, д-р Боткин, лакей Труп, повар Тихомиров, еще повар (выделено мной) и фрейлина…»

Не будем обращать внимания на то, что в этом списке отсутствует Алексей. Он появится уже в следующей фразе. Сейчас нас интересует прежде всего количество рас- стрелянных поваров. Юровский называет двоих (фамилию Харитонова убийца подзабыл). Совершенно очевидно, что в расстрельной комнате Седнева не было. Не означает ли эта оговорка Юровского, что мальчик тоже был обречен? И был убит позже, отдельно от Семьи? Если Седнев был все-таки убит, то я уверен, что это сделал Никулин. «Сынок», кото-

рому поручили стрелять в ребенка, уже автоматически получил приказ убить и второго маль- чика. Примерно так: «Тебе не впервой стрелять в пацанов, так что бери себе и этого».

Но если Седнева собирались убить и убили, то почему убивали отдельно от Семьи? Я вижу только одно объяснение: вместе с Леней Седневым расстреливаемых было бы ДВЕ- НАДЦАТЬ.

Дело, по моему мнению, обстояло примерно так:

– Их двенадцать. Значит, надо двенадцать человек и двенадцать револьверов.

– Не нравится мне эта цифра – двенадцать…

– А что в ней такого особенного?

– Апостолов у Христа было двенадцать…

– Ну и что?

– Церковь, когда узнает, что мы их расстреляли, возведет их в ранг мучеников. А то и святых. Для церкви двенадцать – число символическое…

– Мать их… Что же теперь, в две очереди расстреливать?

– Хоть в две, хоть в три, а всё равно получится двенадцать.

– Вот что, товарищи! Я думаю, одного надо убрать из дома. Например, поваренка. Чтобы было не двенадцать, а одиннадцать. Шлепнем их первыми. А потом потихоньку и с поваренком разберемся. Как ваше мнение, товарищи?

– Я согласен.

– (Никулину) Гриша, этот поваренок – твой. Ты, сынок, у нас главный специалист по пацанчикам. Тебе и карты в руки. Согласен?

– Сделаю, Яков Михайлович.

– Вот и славно. Пошли дальше…

Седнева увели из дома. Но число «12» засело в голове Юровского. И он приказывает П. Медведеву собрать для расстрела 12 наганов. Об этом он пишет в своей «Записке», о двенадцати револьверах говорят М. Кудрин и П. Медведев.

Почему оказалась у стены Анастасия?

Есть вопросы, на которые в документах нет и не может быть ответа. И не остается ничего другого, как попытаться мысленно поставить себя в тот расстрельный ряд. И пред- ставить, как это было. И тогда воображение может предложить вполне правдоподобные сце- нарии.

Например: после расстановки Юровским напротив Анастасии оказался Ермаков. Каково ей было стоять лицом к лицу с человеком, в пронизывающем взгляде которого можно было прочесть все что угодно. Это могло быть торжество каторжника, которому невообрази- мый выверт хода истории дал шанс войти в нее как участнику убийства царской семьи. Это могло быть кровожадное злорадство профессионального убийцы, испытывающего насла- ждение от того, что он лишает кого-то жизни. Но в любом случае это было, вне всяких сомне- ний, крайне неприятное соседство. Ермаков мог быть пьян, он был курящим, он едва ли был чистоплотен, и тогда стоявшей напротив него девушке приходилось невольно вдыхать чудо- вищную смесь перегара, махорки, чеснока и омерзительно вонючего пота. А еще это могло быть циничное разглядывание юной и девственно чистой девушки грязным и похотливым похабником. Каково ей было чувствовать на себе его наглый, раздевающий взгляд. Досто- верно известно, что Ермаков предупредил бойцов своего карательного отряда, что Романо- вых привезут в лес живыми, и пообещал, что им будет дозволено изнасиловать княжон.

Но тут возникает вопрос: почему Ермаков пообещал соратникам, что Романовых при- везут живыми, если он точно знал, что все будут убиты? Юровский приводит два варианта возмущенных выкриков ермаковских бандитов. В одной редакции «Записки» это звучит так:

«Мы думали, что нам их сюда живыми дадут…», в другом: «Что же вы их нам не живыми привезли?!» И – следующая фраза Юровского в «Записке»: «Они думали, что казнь Романо- вых будет поручена им».

Не в том ли дело, что в постановлении Уралсовета речь шла о расстреле только царя, а в отношении членов семьи говорилось об эвакуации? Ермаков, конечно же, знал, что эта

«эвакуация» будет уничтожением Романовых. Ведь это ему поручили подобрать место для

«эвакуации». Он выбрал урочище Четырех Братьев и сказал об этом своей банде. Не исклю- чено, что такой вариант действительно предусматривался: царя, царицу и наследника убить в ипатьевском доме, а всех остальных передать Ермакову. Знали: из его рук никто живым не уйдет. А после всего того, что он и его братия вытворят с ними, девушки примут смерть как благо, как избавление от невыносимого страдания.

Но уже перед расстрелом план пришлось изменить. Возможно, из опасения, что Ерма- ков, который заявился на расстрел Семьи пьяным, сорвет операцию. Голощекин с Белобо- родовым посмотрели на Ермакова и решили: пусть всех убьют здесь, на наших глазах, чтобы мы были уверены, что этот алкоголик не напортачит.

Но если не фантазировать, то все было намного проще и обыденнее.

Семь членов Семьи должны были встать в один ряд. Семь человек на 4,4 метра – это не слишком просторно, но все-таки приемлемо. До того, как принесли стулья. Когда появились стулья, их поставили, что вполне естественно, не впритык к стенам. Да и Николай Алексан- дрович, усадив сына на стул, не прижался к нему, оставляя побольше места дочерям, а встал, как привык, свободно. То же и Александра Федоровна. Разместилась на стуле свободно и с подобающим достоинством. Дочерям в одном ряду с родителями стало тесновато. Что оста- валось делать? Толкать друг друга, пытаясь выполнить распоряжение Юровского. И все это на глазах злорадствующей черни? Не годится. Как не годится даже царской дочери подтал- кивать отца: папа, будьте любезны, подвиньтесь, нам тут тесно, места не хватает… Тесно стало в одном ряду для семерых, и Анастасия, как самая младшая и в полном соответствии

с возрастом и темпераментом, вспыхнула, круто повернулась и отошла к стене. Уже оттуда она могла дерзко и гордо посмотреть на Юровского, бросая взглядом вызов: да, я не выпол- нила ваш приказ. Что вы будете делать? Заставите меня вернуться?

Юровский оставил ее дерзость без ответа. Просто отвел глаза и продолжил подготовку к расстрелу. То есть к убийству.

Какими были последние слова обреченных?

Смерть имеет над всеми живущими огромную власть. Всю жизнь мы ждем встречи с ней и всю жизнь боимся ее. «Первый шаг ребенка есть его первый шаг к смерти». Всё так. Наше счастье, что мысли о смерти приходят к нам нечасто. И всю жизнь люди стара- ются держаться подальше от смерти. Отсюда – боязнь мертвецов, страх при мысли о том, чтобы появиться на кладбище. В силу профессии некоторым приходится сталкиваться, нет, не с самой смертью, она неуловима, но с ее жертвами. Это персонал больниц, милицио- неры, патологоанатомы, судебно-медицинские эксперты, работники моргов и похоронных агентств. Может быть, кто-то из них привыкает. Наверное, есть и такие. Но я совершенно точно знаю, что многие так и не могут привыкнуть.

Когда умирает родной или близкий человек, избежать присутствия в непосредственной близости умершего не удается. Все печальны, все говорят вполголоса, словно боятся потре- вожить покой ушедшего. Все ищут и находят скрытый смысл в последних словах покойного. Особый смысл стараются найти в письмах, записках, делах рук его. Иногда находят, но чаще нет. И это становится причиной долгого, а порой и пожизненного дискомфорта. Благо, что он не напоминает о себе ежеминутно.

О том, какими были последние слова обреченных, написали многие.

Я. М. Юровский: «Николай повернулся спиной к команде, лицом к семье, потом, как бы опомнившись, обернулся к коменданту, с вопросом: что? что?… Николай больше ничего не произнес, опять обернувшись к семье, другие произнесли несколько несвязных восклица- ний…»

М. А. Кудрин: «Женские крики: „Боже мой! Ах! Ох! Что же это такое?!“… „Так нас никуда не повезут?“ – спрашивает глухим голосом Боткин».

Г.П.Никулин:«Донихдаженедошло,вчемдело,поэтомуНиколайтолькопроизнес сразу: „А!“».

Г. И. Сухоруков: «Но не успел он докончить последнего слова, как царь громко пере- спросил: „Как, я не понял? Прочитайте еще раз“».

П. З. Ермаков: «Тогда у Николая вырвалась фраза: так нас никуда не повезут…»

Эдвард Радзинский пишет, что на одной из встреч с пионерами Ермаков вложил в уста императора другую фразу: «Прости им, Господи: не ведают, что творят».

Вот и всё, что известно о последних словах обреченных. Потом, уже после начала стрельбы, были еще крики. Наверное, не только протяжное «А-а-а!» – громкое, звонкое, на непереносимо высокой ноте. Доводилось прочесть, что Демидова, укрываясь подушкой, кричала: «Меня-то за что? Я ведь не княжна!» В это легко поверить. Ведь Юровский объ- явил об уничтожении династии. Демидова это запомнила. И потому, в отчаянной борьбе за жизнь, пыталась образумить убийц, напоминая им их же слова. Можно только восхищаться самообладанием Демидовой. Сохранить его в такие страшные минуты дано далеко не каж- дому. Потом, после команды Юровского прекратить стрельбу, Демидова радостно восклик- нет: «Слава Богу! Меня Бог спас!»

Но радоваться чудесному спасению ей придется недолго. Демидову несколько раз про- колют штыками. А потом, для верности, разобьют прикладами голову.

В этой части трагедии убийц нельзя упрекнуть в сознательном искажении последних слов обреченных. Услышав объявление о предстоящем расстреле, все или почти все, кому прямо сейчас предстояло умереть, заговорили. Самые стойкие могли попрощаться с жизнью и близкими. Кто-то (почему-то не верится, что это был Николай Александрович) мог про- сить Всевышнего о прощении для убийц. Кто-то (Александра Федоровна? Ольга и Татьяна?) начали молиться. Младшие дочери могли вскрикнуть. В голос закричать могла только Деми-

дова. Что и запомнили убийцы. Уловить в нестройном многоголосии, кто и что говорит, трудно. Даже если Николай Александрович и произнес столь значимую фразу: «Прости им, Господи, не ведают, что творят». Почему-то думаю, что этого он или не говорил, или произ- нес негромкой, для себя одного, скороговоркой. Поэтому трудно поверить, что Ермаков мог ее расслышать, а если и расслышал, то едва ли мог запомнить. При его-то интеллектуальном уровне…

А вот в то, что Николай Александрович, услышав о расстреле, повернулся к семье, – верю. Молнией мелькнувшая в напряженном сознании мысль: сейчас я умру! – и захва- тившее его мозг желание последний раз увидеть глаза и лица самых близких ему людей – должны были заставить его повернуться к семье.

Но куда? Направо – к Алексею, налево – если жена и дочери стояли слева от него, или назад, к восточной стене – если жена и дочери там?

Не мог он в это мгновение смотреть на Юровского, Кудрина, Ермакова. Сказали, что убьют, – значит, на то Его воля. Не могли его загипнотизировать поднимающиеся руки убийц и черные жерла направленных в его грудь стволов, из которых вот-вот вырвется сама Смерть. Они могли только заставить его торопиться: времени почти нет, надо успеть увидеть послед- ний раз дорогих для него людей. Проститься с ними, хотя бы без слов. Только бы успеть сделать это. И тогда можно умирать. Спокойно.

Догадались или нет?

Убийцы оказались очень точны в описании первого этапа своей «операции» – переводу Романовых и их слуг в комнату первого этажа. Но их воспоминания о событиях, происхо- дивших в расстрельной комнате после того, как туда завели обреченных, уже сильно раз- нятся. Почему-то их память с фотографической точностью зафиксировала порядок скорб- ного шествия Романовых и их слуг к месту расправы над ними, но события, непосредственно предшествующие расправе, и, как мы увидим, сама расправа запомнилась им куда как хуже. Хотя должно было быть наоборот. Самое важное – не то, как шли на расстрел, а как его провели.

Человеческая память лучше всего фиксирует то, что сопровождалось наиболее яркими эмоциями. Неважно, положительными или отрицательными. Она фиксирует это сразу и навсегда. Именно по этой причине человек не может избавиться от неприятных ему воспо- минаний. Тех, где он сподличал, смалодушничал, струсил, обманул, предал. Всю оставшу- юся жизнь память будет вновь и вновь напоминать ему: не забывай, ЭТО в твоей жизни БЫЛО, и ЭТО останется с тобой до конца.

Какие эмоции могли испытывать убийцы, глядя на идущую на смерть семью? Учиты- вая их образовательный и интеллектуальный уровень – практически никаких. Но они, как ни странно, именно эту фазу «операции» запомнили лучше всего. А вот эмоционально насы- щенные события в расстрельной комнате их память сохранила намного хуже. Почему? Нет, память не могла их подвести. Все они хорошо запомнили. Нет сомнений, что всю жизнь память вновь и вновь заставляла их заново смотреть то, что они натворили в молодости. И какими бы негодяями они ни были, просыпаясь среди темной ночи от того, что снова увидели устремленный на них взгляд Императора там, в той комнате, они не могли не про- клинать свою память за то, что она не дает им покоя. Нет сомнений, что вновь и вновь рас- сказывать большевикам и пионерам о своем участии в расстреле их заставляла не только жажда увековечить свою роль в истории, но еще и необходимость вновь и вновь оправды- вать себя перед собственной памятью за ту кровавую ночь. Уходя с пионерского слета, где юные ленинцы, завороженные рассказами о славных убийствах, награждали героев револю- ции аплодисментами, они на время получали оправдание своему злодеянию. Но только до следующей ночи, когда в их сны снова врывались предсмертные стоны умирающего Цеса- ревича.

У автора нет цели искать в этих людях что-то человеческое. Совесть, стыд, раскаяние – эти нравственные категории были им неведомы. Их зачатки, данные убийцам при рожде- нии, были напрочь вытравлены постыдной жизнью насильников и убийц. Но память не под- чиняется человеку. Всё они запомнили. Но не хотели в этом признаться. А еще, оставаясь большевиками, они своими воспоминаниями создавали легенду о величии революционных идей. Не удалось скрыть все обстоятельства убийства – тогда представим его как суровую революционную необходимость. Мы вынужденно были жестокими, но при этом щадили свои жертвы. Мы не заставляли их страдать. Наши жертвы до самой смерти не знали о том, что сейчас умрут.

Кудрин в своих воспоминаниях отмечает поведение обреченных в комнате: «Романовы совершенно спокойны – никаких подозрений».

Юровский тоже уверяет нас, что на этом этапе «операции» замысел убийц обречен- ными не был раскрыт: «Очевидно они еще в этот момент ничего себе не представляли, что их ожидает».

В правдивость этих фраз поверить трудно. Убийцы не были психологами, но не могли не видеть беспокойство своих жертв. Они и видели. Ермаков говорит об этом: «…все сидящие

чего то ждали, у всех было напряженное состояние, изредка перекидывались словами, но Александра несколько слов сказала не по русски…»

Если допустить, что все убийцы в воспоминаниях создавали легенду по определен- ному заданному сценарию, то почему Ермаков не играет ту же роль? Все очень просто. Этот алкоголик успел наболтать о своей исключительной роли в убийстве больше всех. И при этом наговорил столько всего, что верить его басням могли разве что пионеры. Приструнить дурака Органы могли. Но не стали. Решили: путь это и будет его ролью. Пусть мелет, что хочет, все равно ни один здравомыслящий человек не примет его болтовню всерьез. И это так. Свидетельства всех без исключения участников расстрела содержат как истину, так и преднамеренную ложь. Но если в свидетельствах Юровского, Кудрина и прочих ложь вкрап- лена, то в воспоминаниях Ермакова правда – как крупицы золота в никчемном песке. Но она, правда, там все равно есть. Только искать ее труднее.

Оставаться совершенно спокойными в той ситуации обреченные не могли. Но они могли не показывать свою обеспокоенность, свое волнение, свою тревогу. В это время они были заняты очень серьезным, жизненно важным для них делом: они ловили взгляды своих тюремщиков, прислушивались к фразам, которыми те перебрасывались, старались понять малейшие нюансы их поведения. Потому что они не могли не стремиться к тому, чтобы получить подтверждение худших своих опасений или увериться, что сегодня, сейчас худшее им еще не грозит.

Нет, не были они спокойны. Они давно знали, что их могут убить. Это понимали не только Николай Александрович и Александра Федоровна. Это понимали девушки. Об этом свидетельствует найденное в книге Ольги Николаевны стихотворение «Молитва»:

И у преддверия могилы Вдохни в уста Твоих рабов Нечеловеческие силы Молиться кротко за врагов.

Об этом же, о грядущей смерти от рук своих тюремщиков, писал в одном из последних писем Боткин: «Я уже умер. Но еще не похоронен».

Но одно дело понимать: нам отсюда не выбраться живыми, они все равно нас убьют, и совсем другое осознать, что час настал: ЭТО СЛУЧИТСЯ СЕЙЧАС.

Они смотрят на убийц настороженно. А сердца уже трепещут. И в груди каждого посе- лился холодок. И у каждого – одна и та же мысль: неужели сейчас меня убьют? Они пере- брасываются короткими тревожными фразами. Наверное, это делали только девушки.

Алексей молчал. Он уже был маленьким, но настоящим мужчиной. Он уже понимал, что значит быть Наследником, и прекрасно умел вести себя как будущий Император. Изве- стен случай, как он вошел в кабинет отца (тогда еще императора), который слушал доклад одного из чиновников. Чиновник докладывал сидя. Не прерывая доклад, он протянул Алек- сею Николаевичу руку. Алексей Николаевич не подал руку в ответ, а остановился перед чиновником, глядя ему в лицо. Тот смутился. Некоторое время он сидел, потом поднялся на ноги. И только после этого Алексей Николаевич поздоровался с ним. Когда мальчик вышел из кабинета, Николай Александрович сказал: «С ним вам будет труднее, чем со мной».

Такой мальчик по возрасту, но уже взрослый и сильный характером мужчина по сути своей не мог позволить себе проявить слабость перед глазами отца, матери, сестер, слуг и этой черни, что стояла перед ним.

Слуги тоже молчали. А вот девушки могли говорить. Какими были их последние слова? Кудрин напишет, что после объявления Юровским решения о расстреле раздались женские голоса: «Боже мой! Ах! Ох! Что же это такое?!» Если и было произнесено именно это, то эти

восклицания ни о чем не говорят. Сказать что-то о внутреннем состоянии обреченных могли их реплики, адресованные друг другу до объявления о расстреле. После него все заглушил страх. «Боже мой! Ах! Ох!» – это кричал ворвавшийся в их разум страх. А фразу «Что же это такое?!» можно приписать только Демидовой.

Нет никаких сомнений: они знали о том, что их ждет мученическая кончина. Очень зна- чимым признаком этого является свидетельство священника Сторожева, который 14 июля, за двое суток до расстрела, служил для Романовых обедницу. Сторожев вспоминал, что по чину обедницы надо было прочесть молитву «Со святыми упокой», но дьякон почему-то ее запел. И вся Семья опустилась на колени. А когда по окончании службы Сторожев напра- вился к выходу из комнаты и проходил мимо Великих княжон, он услышал, как одна из них его поблагодарила. И Сторожев, и дьякон обратили внимание, что Романовы в этот день были не такими, как раньше. Что-то в них изменилось. Дьякон даже сказал священнику: «У них там что-то случилось… Они стали какие-то другие…»

В этом происшествии с молитвой чувствуется что-то мистическое. Автор отправился в церковь и обратился к священнику с просьбой помочь разобраться в непонятной, но явно насыщенной особым смыслом истории с богослужением. И отец Роман все объяснил на понятном для атеиста языке.

Обедница – это, образно говоря, сокращенный вариант обедни. Она короче обедни при- мерно в два раза. Из обедницы исключена примерно половина входящих в обязательные для обедни молитв и ритуальных действий. При этом если обедница служится в воскресенье, то молитва «Со святыми упокой» в нее не входит. 14 июля 1918 года было воскресенье. Дьякон не должен был не только петь, но и читать молитву «Со святыми упокой». Рома- новы, глубоко верующие люди, хорошо знали всё, что касается правил богослужения. В том, что дьякон отступил от правил и в воскресный день включил в богослужение молитву «Со святыми упокой», да при этом еще и пропел ее, – в этом Романовы, несомненно, увидели знак. Увидели в отступлении от канона предупреждение о том, что их земной путь близок к завершению. Всегда покорные воле Всевышнего, они приняли это уведомление о предна- чертанном им испытании с истинно христианским смирением. Их предположение о том, что их убьют, получило самое надежное подтверждение. Бог уведомил их о своей воле, избрав для этого совершенно бесспорный для верующего и абсолютно непонятный для тюремщи- ков способ.

Присутствовавший на богослужении Юровский ничего не понял, да и не мог понять. А они все поняли. Потому и отважилась княжна (кто именно – автор не знает) нарушить запрет на общение с посторонними и нашла возможность поблагодарить Сторожева, в котором она в этот момент видела не просто священника. Для нее, и не только для нее одной, это был человек, которого Бог избрал своим посредником, своими устами. Княжна поблагодарила Сторожева, сделала это под бдительным взглядом тюремщика, но это нарушение режима осталось незамеченным. Потому что Бог был с Ними, Бог дал Им еще одно подтверждение того, что не оставил их. Бог дал им знак, который еще больше укрепил и без того безуслов- ную веру.

Сторожев рассказал о последней службе в ипатьевском доме. Невольно возникает вопрос: почему он никак не объяснил допущенное дьяконом отступление от канона? Может быть, дьякон знал о решении большевиков убить Романовых и нашел верный способ преду- предить их об этом? Тогда почему не признался в этом Сторожеву? Мог ли священнослужи- тель нечаянно совершить столь серьезную оплошность в правилах проведения службы? Не сделал ли он это сознательно? Не подавал ли семье знак?

Романовы все заметили. А Сторожев что, так и остался в неведении, что порядок службы был нарушен? Невозможно поверить, что священнослужитель плохо знал свое дело

и допустил промах, на который сам не обратил внимания, но при этом заметил странности в поведении Романовых («у них там что-то случилось»).

Есть только одно объяснение поведению дьякона и Сторожева. Если бы дьякон при- знался, что знает о подготовке расстрела, то ему пришлось бы сказать, откуда ему это стало известно. Сказав «А», пришлось бы говорить и «Б». Пришлось бы назвать свой источник информации. Но, как человек осторожный, он остерегался, что откровенность может обер- нуться для него большой неприятностью или даже станет угрозой для жизни. Возможно, он опасался за жизнь своего информатора. А может быть, допускал возможность возвращения в город большевиков и мести с их стороны.

Еще одним настораживающим моментом является то, что последняя запись в дневнике Николая Александровича датирована 30 июня (по новому стилю – 13 июля). Эта запись сде- лана на следующий день после возвращения в Екатеринбург Голощекина, который приехал с указанием Москвы уничтожить арестантов. Совпадение? Вот выдержка из комментария историка И. Непеина, который изучал подлинник дневника Николая Романова: «Согласно правилам хранения архивных документов в конце каждого дела ставится штамп, где ука- зывается количество листов, содержащихся в деле. В данном случае сделано странное исключение: в деле два штампа – один, видимо, более ранний, другой поставлен позднее, и на нем отмечено не количество листов, как того требуют правила, а количество стра- ниц – „сто сорок три“. В раннем штампе проставлено количество листов – „всего 77“… Выходит, в дневнике не хватает последних 11 страниц, или 5,5 листов».

Могут ли исчезнуть одиннадцать страниц? Не листов – страниц? Возможно, здесь есть ошибка. Следовало написать «72», а получилось «77». В этом варианте остается рас- хождение в одну страницу, но его можно объяснить ошибкой в нумерации. Не слишком ли много допущений приходится делать, чтобы учетные данные архива сошлись? Или все-таки необходимо признать, что страницы, на которых Николай Александрович записал события последних дней своей жизни и жизни членов своей семьи, из дневника изъяты?.. И если еще раз вспомнить, что последняя сохранившаяся запись дневника сделана на следующий день после приезда Голощекина из Москвы, то ничего не остается, как допустить: Николай Александрович узнал о планах большевиков в отношении его самого и его семьи. Кто-то ему об этом сказал.

Но кто знал о предстоящем расстреле? Только члены Уралсовета. Возможно, что Юров- ский доверил совершенно секретную информацию своему «сынку» Никулину. Возможно, что кто-то другой из Уралсовета похвастался своей осведомленностью в секретных делах. Если нашелся человек, который посвятил в тайну подготовки убийства дьякона, мог найтись и другой. Тот, кто предупредил о казни Николая Александровича.

Что мог сделать Николай Александрович, получив такое предупреждение?

Посвятить жену и детей? Думаю, он не мог этого себе позволить. Если ему сказали только о том, что он один будет убит, он просто обязан был скрывать это от семьи. Чтобы не отравлять страшной правдой последние дни общения с родными. И не травмировать юные души детей. Если же ему сказали: убьют всех, ему тем более оставалось только молчать… Всё это возможно, но маловероятно.

Скорее всего, дело всё в том же богослужении. Оно было 14-го июля и прошло с серьез- ным нарушением канона, которое не могло остаться незамеченным Николаем Александро- вичем и членами его семьи. Без сомнений, это отступление обсуждалось в семье. Едва ли за обедом или на прогулке, но вечером, за игрой в карты – почему нет? И скорее всего, роди- тели постарались не позволить детям развивать эту тему. Но сами, наедине, должны были к ней вернуться. Загадочный и даже мистический характер происшедшего не мог не оставить следа в их душах. И Николай Александрович что-то написал об этом в дневнике. Вот почему большевикам пришлось изымать из него последние листы.

Факты упрямо говорят: Романовы не просто догадывались, что не выйдут из заточения живыми, но и были предупреждены о скором конце. Это произошло во время церковной службы 14 июля. За два дня до расстрела.

Знали. Чувствовали. Ждали. И готовились к мученической смерти, чтобы встретить ее достойно и предстать перед Богом в полной уверенности, что чисты перед ним.

ВЫВОДЫ

из главы 1

Серьезной подготовки к уничтожению Романовых не было. Вся подготовка заклю- чалась лишь в выборе места, где будут расстреляны арестанты, и места, куда увезут трупы для сокрытия.
Как готовились, так и получилось. Комнату для расстрела выбрали неудачно. Она оказалась слишком мала для того, чтобы в ней было можно быстро, без мучений умертвить одиннадцать человек.
Разбуженная среди ночи семья собиралась к эвакуации в более безопасное место около часа.
Арестанты были тепло одеты. На мужчинах были шинели или пальто, на женщинах теплые дорожные костюмы.
Разместить в маленькой комнате одиннадцать человек таким образом, чтобы по команде одновременно выстрелить в грудь каждого, не удалось. Причина – ошибка в выборе комнаты.
Убийцами арестантов были Юровский, Никулин, Голощекин, Белобородов, Медве- дев (Кудрин), Ермаков, Войков. Возможно, среди «киллеров» были и другие члены больше- вистского руководства Екатеринбурга. Латыши в расстреле не участвовали.
Романовы были предупреждены о том, что их решено уничтожить. Об этом их пре- дупредил дьякон во время последнего богослужения в Доме. Очень вероятно, что было и другое предупреждение.

Об этом свидетельствуют:

✓ Замеченное дьяконом и священником Сторожевым, что Романовы во время богослу- жения не такие, как обычно, и, видимо, у них что-то случилось.

✓ Отсутствие в дневнике Николая Александровича листов с записями от 14 июля и следующих за ними. Известно, что за все годы ведения дневника Николай Александрович не пропустил ни одного дня.

Глава 2 КРОВАВАЯ БОЙНЯ

Большевикам не удалось представить уничтожение семьи последнего российского императора как суровую, но справедливую расправу над символом «кровавого царизма». Уже тот факт, что вместе с Николаем Александровичем были безжалостно уничтожены его жена, дети и сохранившие верность своему государю слуги, – уже этот факт красноречиво свидетельствовал: то, что большевики назвали казнью, было чем угодно, но только не спра- ведливым возмездием, постигшим главу обанкротившегося режима. Но не менее важно и то, что осталось огромное количество не вызывающих сомнений свидетельств беспредельной жестокости, проявленной большевиками при «казни». Скрупулезно собранные Н. Соколо- вым свидетельства позволили ему сделать обоснованный вывод, что так называемый «рас- стрел» на деле был чем угодно, но только не казнью поверженного, но заслуживающего при- стойной смерти политического врага. Это была не казнь. Это была кровавая бойня.

Ф. Я. Буйвид: «…около 12 часов ночи я вышел во двор… Через некоторое время я услыхал глухие залпы, их было около 15, а затем отдельные выстрелы, их было 3 или 4».

Буйвид, как и Никулин, называет стрельбу залпами. Но никто не задал Буйвиду и Нику- лину вопроса: что они называют залпом? Слово «залп» означает одновременные выстрелы из нескольких экземпляров оружия. Неважно, из чего – из револьверов, винтовок или гау- биц. Это организованная стрельба, когда все выстрелы осуществляются по команде. И для каждого залпа команда повторяется. Но ничего подобного при убийстве в ипатьевском доме не было. Об этом говорят сами убийцы.

Я. М. Юровский: «…чего нельзя было предусмотреть, что стрельба примет беспо- рядочный характер. Этого последнего не должно было быть, потому что каждый будет расстреливать одного человека».

Далее Юровский называет и причину беспорядочной стрельбы, которую сам же в одном месте назвал «безалаберной»: «Тут вместо порядка, началась беспорядочная стрельба. Комната, хотя и очень маленькая, все однако могли бы войти в комнату и про- вести расстрел в порядке. Но многие, очевидно стреляли через порог».

А как же расстановка убийц? Ведь перед каждым из обреченных должен был встать его убийца, чтобы без помех стрелять ему в грудь (и только в грудь)? Юровский только что уверял нас, что роли распределены и каждый знает свою цель – всем и всё было растолко- вано. За минуту до расстрела Юровский выходит к «латышам», чтобы для верности проин- структировать их еще раз. Но почему-то никто из участников расстрела не встал на предпи- санное место. Все остановились в дверях. Оттуда и начали стрелять. Что стало причиной такой недопустимой самодеятельности?

Всё просто: ни Юровский, ни Кудрин, ни тем более Ермаков не подумали о том, чтобы осуществить расстрел по заранее намеченному плану. Желание стать обладателем почетного титула «цареубийца» оказалось сильнее дисциплины. Руководители нарушили договорен- ность, открыли беспорядочный огонь и получили то, что и следовало ожидать: кровавую мясорубку.

Шквальный огонь длился от двух до трех минут. Это очень много. Эти минуты для обреченных превратились в вечность. Посмотрим, что говорят об этих минутах убийцы.

Я.М.Юровский:«…началасьстрельба,продолжавшаясядве-триминуты.Ник.был убит самим ком-ом наповал, сразу же умерли А. Ф. и люди Р-ых… А-й, три из его сестер фрелина и Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать. Это удивило ком-та, т. к. целили прямо в сердце, удивительно было и то, что пули наганов отскакивали от чего-то

рикошетом и как град, прыгали по комнате. Когда одну из девиц пытались доколоть шты- ком, то штык не мог пробить корсажа».

«Когда стрельбу приостановили, то оказалось, что дочери, Александра Федоровна и кажется фрейлина Демидова, а также Алексей были живы… Тогда приступили дострели- вать… Алексей так и сидел окаменевши, я его пристрелил. А дочерей стреляли, но ничего не выходило, тогда Ермаков пустил в ход штык и это не помогло, тогда их пристрелили, стреляя в голову».

М. А. Медведев (Кудрин): «Женские крики: „Боже мой! Ах! Ох! Что же это такое?!“ – А вот что такое! – говорит Юровский, вынимая из кобуры „маузер“. – Так нас никуда не повезут? – спрашивает глухим голосом Боткин. Юровский хочет ему что- то ответить, но я уже спускаю курок моего „браунинга“ и всаживаю первую пулю в царя. Одновременно с моим вторым выстрелом раздается первый залп латышей и моих товари- щей справа и слева. Юровский и Ермаков тоже стреляют в грудь Николая почти в упор. На моем пятом выстреле Николай 2-й валится снопом на спину. Женский визг и стоны, вижу как падает Боткин, у стены оседает лакей и валится на колени повар. Белая подушка дви- нулась от двери в правый угол комнаты. В пороховом дыму от кричащей женской группы метнулась к закрытой двери женская фигура и тут же падает, сраженная выстрелом Ермакова, который палит уже из второго нагана. Слышно, как лязгают рикошетом пули от каменных столбов, летит известковая пыль. В комнате ничего не видно из-за дыма – стрельба идет по еле видным падающим силуэтам в правом углу. Затихли крики, но выстрелы еще грохочут».

«Вдругизправогоуглакомнаты,гдезашевелиласьподушка,женскийрадостныйкрик:

„Слава Богу! Меня Бог спас!“ Шатаясь, поднимается уцелевшая горничная – она прикры- лась подушками, в пуху которых увязли пули. У латышей уже расстреляны все патроны, тогда двое с винтовками подходят к ней через лежащие тела и штыками прикалывают горничную. От ее предсмертного крика очнулся и часто застонал легко раненый Алексей – он лежит на стуле. К нему подходит Юровский и выпускает три последние пули из сво- его „маузера“. Парень затих и медленно опускается на пол к ногам отца. Мы с Ермако- вым щупаем пульс у Николая – он весь изрешечен пулями, мертв. Осматриваем остальных и достреливаем из „кольта“ и ермаковского нагана еще живых Татьяну и Анастасию. Теперь все бездыханны».

Нельзя не отметить литературный дар Кудрина. Странно, что малограмотный больше- вик употребляет такие выражения, как «Белая подушка двинулась от двери в правый угол комнаты»; «В пороховом дыму от кричащей женской группы метнулась к закрытой двери женская фигура и тут же падает, сраженная выстрелом Ермакова…». И пули у него «ляз- гают», и все жертвы не просто убиты, а «бездыханны». А ранее он назвал принесенные сту- лья «последними тронами династии».

Но поверить в литературный дар Кудрина трудно. Скорее всего, стиль его воспомина- ний свидетельствует о редакционной обработке. Это заставляет еще настороженнее отно- ситься к фактам из его описания событий: где литературная обработка, там и цензура.

Но возникают новые вопросы. Из чего все-таки стрелял Юровский? Планом преду- сматривалось использовать исключительно револьверы. Почему – понятно. Комната неболь- шая, манипулировать винтовками сложно, да и перезаряжать их – лишнее время. Пистолеты были исключены по другой причине. После каждого выстрела из пистолета выбрасывается стреляная гильза. Комната тесная, убийцы стоят близко один от другого. Вылетевшая гильза убить не убьет, но если попадет в лицо – приятного мало. К тому же она горячая.

Но если верить Кудрину, Юровский стреляет из «маузера». Сам распорядился стре- лять из наганов, сам же и нарушил собственную установку. Непонятно только, когда он сме- нил револьвер на «маузер». Когда зачитывал постановление, его рука была в кармане с нага-

ном («маузер» в кармане не поместится). А потом в какой-то момент (в какой?) в его руке появился «маузер». Кудрин тоже хорош – палит из «браунинга». Это не револьвер. У Ерма- кова, по версии Кудрина, сразу три нагана, но есть и «маузер». Оружие, которое стало сим- волом революции. В советских фильмах даже выработался штампованный образ: револю- ционный матрос в растерзанной тельняшке и непременно с «маузером» на боку.

Ермаков в своих воспоминаниях прямо говорит, что стрелял из «маузера», потому что

«им можно верно работать». Правда, Кудрин утверждал, что Ермаков пользовался револь- верами. Когда будут добивать тех, кому не повезло умереть без мучений, в руке Кудрина появится «кольт». Это тоже пистолет. Потом Кудрин снова достанет «браунинг». Но это будет потом. Нет сомнений, что из пистолетов стреляли и Голощекин, и Белобородов, и Вой- ков. Таким образом, в самый разгар стрельбы почти все убийцы стреляют из пистолетов. И стреляные гильзы, как им и положено, вылетают из их оружия, крутятся в воздухе и, уже упав на пол, продолжают крутиться и подпрыгивать. До перерыва в стрельбе Юровский, если верить Кудрину, успел выстрелить из «маузера» не менее семи раз. Сам Кудрин, по его собственным словам, только в царя выстрелил не менее пяти раз – это еще пять гильз. Оче- видно, что не по одному выстрелу произвели другие исполнители. В итоге на первом этапе стрельбы из пистолетов было выпущено не менее двадцати пяти пуль. И вылетело такое же количество гильз. Вот они-то и летали по комнате, и скакали по полу, вызвав у Юровского ассоциацию с градом. Гильзы это были, а не пули.

Пули, конечно же, тоже участвовали в образовании «града». Это могли быть те пули, которые рикошетировали от преград. Таких пуль не могло быть много. Точнее, они могли быть только единичными. Далее мы в этом убедимся. И не менее важно, что такие пули не были опасны для убийц. Рикошет опасен, когда пуля летит примерно в ту же сторону, что и до встречи с преградой, лишь немного изменив направление. В этом случае пуля может практически не потерять своей скорости, а значит, и энергии. А вот для того, чтобы после встречи с преградой лететь назад – для этого пуля должна полностью погасить получен- ную при выстреле энергию и набрать новую, для полета в обратном направлении. Источ- ник такой энергии – упругая деформация преграды и самой пули. Но при попадании пули в тело человека эти деформации настолько малы, что не могут придать ей такое количество энергии, которое не только позволило бы ей полететь в направлении, обратном направлению выстрела, но и стать опасной для стрелявшего. Если и были пули, которые рикошетировали от тел жертв и от металлических предметов на них (пуговицы, бляхи, украшения), то они не могли полететь в обратном направлении – они летели к восточной стене. Если в момент контакта с восточной стеной у пуль было еще много энергии, то они либо пробивали стену, либо застревали в ней. Те пули, которые потеряли в телах жертв значительное количество энергии, а также те, которые попали не в дерево восточной стены, а в камень арок, – отска- кивали и падали на пол.

Могли быть (и были!) пули, которые, несмотря на предельно малую дистанцию выстрелов, не попали в тела жертв. Эти пули долетали до стены, практически не растратив полученную при выстреле энергию. В этом случае они легко пробивали деревянную стену и оказывались в кладовой, не представляя ни для кого опасности. Пули после промахов могли попасть в каменные столбы в углах восточной стены. Если они попадали в боковую сторону столба, то рикошетировали в ту же деревянную стену и, в зависимости от энергии снаря- дов, либо пробивали ее, либо оставляли на ней отметину и падали. Те пули, которые попали во фронтальную поверхность столбов, оставляли в ней достаточно глубокие отверстия и тоже падали у стены. Ни одна из пуль не могла лететь в обратном выстрелу направлении со сколько-нибудь опасной скоростью.

Но зачем Юровский врал про град пуль? Что давала ему эта ложь? В чем ее смысл?

Разберемся и с этим. Но для этого придется сделать маленькое отступление.

Правда о бриллиантовых бронежилетах

Думаю, что здесь самое подходящее время развеять один из мифов. Вернемся к выска- зываниям из воспоминаний Юровского: «…удивительно было и то, что пули наганов отскакивали от чего-то рикошетом и как град, прыгали по комнате. Когда одну из девиц пытались доколоть штыком, то штык не мог пробить корсажа».

Он же позднее: «…целили прямо в сердце, удивительно было и то, что пули наганов отскакивали от чего-то рикошетом и как град, прыгали по комнате. Когда одну из девиц пытались доколоть штыком, то штык не мог пробить корсажа».

И снова он: «Причину того, что расстрел дочерей и Александры Федоровны был затруднен, я выяснил уже только в лесу… когда стали раздевать, то обнаружилось, что на дочерях и Александре Федоровне, на последней я точно не помню, что было, то же как, на дочерях, или просто зашитые вещи. На дочерях же были лифы, так хорошо сделаны из сплошных бриллиантовых и других ценных камней, представлявших из себя не только вместилища для ценностей, но и вместе с тем и защитные панцири. Вот почему ни пули, ни штык не давали результатов при стрельбе и ударах штыка. В этих их предсмертных муках, кстати сказать, кроме их самих, никто не повинен».

Оказывается, причиной мучительной смерти Александры Федоровны и ее дочерей стали пуленепробиваемые жилеты из бриллиантов на Императрице и Великих княжнах. И это позволило Юровскому переложить ответственность за страдания на сами жертвы.

Юровский называет лифчики с драгоценностями «панцыри» (В разных изданиях слово

«панцири» в изложении Юровского написано по-разному: есть «панцыри», есть и «пан- циры»).

Да, драгоценности на телах Александры Федоровны и Великих княжон были.

А. А. Теглева (жена П. Жильяра, 17 лет была няней царских детей): «Мы взяли несколько лифчиков из толстого полотна. Мы положили драгоценности в вату и эту вату мы покрыли двумя лифчиками, а затем эти лифчики сшили. Таким образом, драгоценности были зашиты между двумя лифчиками, а сами они были с обеих сторон покрыты ватой. В двух парах лифчиков были зашиты драгоценности Императрицы. В одном из таких пар- ных лифчиков было весом 4,5 фунта драгоценностей вместе с лифчиками и ватой. В другом было столько же весу. Один надела на себя Татьяна Николаевна, другой Анастасия Нико- лаевна… Драгоценности Княжен были таким же образом зашиты в двойной лифчик, и его (не знаю, сколько в нем было весу) надела на себя Ольга Николаевна. Кроме того, они под блузки на тело надели на себя много жемчугов».

Лифчики с драгоценностями были. Они весили по 4,5 фунта, или 1,8 кг. Состояли эти

«панцири» из двух слоев полотняной ткани, двух слоев ваты и драгоценных камней между ними.

Проведем простой расчет. Условно примем, что грудь человека плоская. Ширина груд- ной клетки взрослого человека, если брать расстояние между передними краями подмы- шечных впадин, несколько больше тридцати сантиметров. Упростим задачу и примем этот размер равным тридцати сантиметрам. Вертикальный размер сердца взрослого человека примерно 11–12 см. Снова округлим это значение в меньшую сторону и примем его равным десяти сантиметрам. С такими допущениями примем площадь бронежилета на груди взрос- лого человека (достаточной, чтобы прикрыть жизненно важные органы, в первую очередь сердце) равной 300 кв. см.

Далее. Пусть вес панцирей, равный 1,8 кг, образуют исключительно бриллианты. Это ни много ни мало ровно 9000 карат! Хотя я не думаю, что даже у русской императрицы могло быть такое количество бриллиантов. Примем для простоты, что все остальное ничего

не весит. Действительно, чего там считать вату, полотняную ткань, нитки и крючки. Каким должен быть слой бриллиантов, чтобы их вес на участке площадью триста квадратных сан- тиметров составил 1,8 кг? Для этого нам нужно знать плотность алмаза. Чтобы не путаться в дробях, примем ее равной 3,5 грамма. Отметим попутно, что все наши допущения ведут в одну сторону – в сторону увеличения толщины слоя бриллиантов. То есть в сторону увели- чения надежности бриллиантового бронежилета.

Считаем. Получается около 1,7 см. Не больше. На деле – безусловно меньше. Потому что женская грудь далеко не плоская и поверхность женской грудной клетки будет значи- тельно больше, чем триста квадратных сантиметров. А следовательно, толщина слоя брил- лиантов уменьшится. Но мы решили не принимать такие мелочи во внимание.

При всех наших допущениях толщина лифчиков с бриллиантами внутри была больше, чем 1,7 см. Вата, может быть, и не весит нисколько, но объем у нее точно есть. А ваты было два слоя. При толщине каждого 3–4 мм общая толщина лифчиков достигнет уже 2,5 см. Здесь мы остановимся. Потому что нельзя увеличивать толщину лифчиков бесконечно. Думаю, что 2,5 см – это тот предел, который еще можно скрыть верхней одеждой. Например, костю- мом. (Нет сомнений, что именно лифчики с драгоценностями заставляли Императрицу оста- ваться в доме, когда дочери выходили на прогулку. Выходить в теплый день в одних коф- точках при надетых под ними лифчиках с драгоценностями означало создавать угрозу, что тайна о спрятанных камушках будет открыта. Поэтому в погожие дни девушки оставляли бриллиантовые лифчики в комнате матери, которая по этой причине отказывалась от про- гулки, объясняя нежелание гулять нездоровьем.)

А теперь о том, насколько правомочно называть лифчики с бриллиантами «панци- рями», и правда ли, что они заставляли пули лететь обратно. И прыгать при этом, вызвав у впечатлительного Юровского ассоциацию с градом.

В справочнике о драгоценных камнях написано: алмаз – самый твердый минерал. Но в тех же справочниках написано: алмаз, как и все драгоценные камни, очень хрупкий. Знако- мый ювелир признался мне, что не любит работать с бриллиантами. И пояснил: бриллиант огня боится, всегда есть опасность, что камень сгорит. И хрупкий очень. Одно неосторожное движение – и камушек раскололся. Конечно, слова ювелира не следует понимать слишком буквально. Он говорит про неосторожность мастера, который работает с камнем, а не про- сто на него любуется. Тем не менее в любом варианте усилия, которые может приложить ювелир к камню, несравнимы с той силой, с которой ударяет в камень пуля при выстреле с расстояния одного—трех метров.

Проверить последствия взаимодействия бриллиантов с пулей у меня не было возмож- ности. Нет у меня такого количества бриллиантов. Я поставил другой эксперимент. По рецепту А. Теглевой изготовил упрощенную модель лифчика с бриллиантами. Взял плотный холст размером 25 х 25 см, уложил на него слой ваты, на вату плотно, один к одному, уло- жил шарики от подшипника диаметром 6 мм. Затем положил второй слой ваты, второй слой холста и все это прошил по периметру. С этим изделием приехал к знакомому эксперту-бал- листу. Объяснил ему, что мне нужно. Вдвоем мы осторожно и аккуратно закрепили мою модель на блоке скульптурного пластилина. А затем выстрелили в нашу мишень из револь- вера Нагана с дистанции 5 метров.

Результат опыта не стал для нас откровением. Пуля без проблем прошила мой «бро- нежилет» насквозь. Она просто-напросто раздвинула шарики. Бриллианты в лифчиках Кня- жон не были сплошной алмазной плитой. Это были камушки. Причем достаточно мелкие. В кострище у Ганиной ямы был найден бриллиант весом в 12 карат. Это очень большой камень. Целых 2,4 г. Его размеры примерно 10 х 10 х 7 мм. Таких камней в коллекции Семьи не могло быть много. Основную массу составляли значительно более мелкие бриллианты. В лифчиках они лежали между слоями ваты. Только за счет своего небольшого веса они не

сваливались под нижний край лифчика. (Стальные шарики в моей модели все время норо- вили соскользнуть вниз.) При ударе в них пули бриллиантики раздвигались, проворачива- лись, смещались и пропускали пулю. Только некоторые из них, которым очень не повезло, могли при этом пострадать. Но и в этом случае они не были препятствием для пули. Так что рассказ Юровского об отлетающих от княжон и скачущих по полу, как град, пулях – это

«пуля»!

Но, может быть, лифы с бриллиантами стали препятствием для штыка? Я проверил. Правда, снова не на бриллиантах, а на тех же стальных шариках. Результат оказался пред- сказуемым. Бронежилет из шариков не стал препятствием для штыка. Тому, кто не верит, рекомендую провести свой эксперимент.

А гильзы в кое-кого все же попали. Кудрин-младший вспоминает, что у отца был ожог шеи. По мнению сына, от пули. Его папа – герой, в момент зверского убийства женщин и детей подвергал свою жизнь опасности… Но это неправда. Попасть в Кудрина могла только горячая гильза из пистолета одного из коллег. Упала за шиворот, пока доставал, пришлось пострадать. Хотя что значат его страдания по сравнению с теми муками, на которые он и его сотоварищи обрекли свои жертвы.

Г. П. Никулин: «…а в это время сразу наш залп уже – один, второй, третий. Ну там еще кое-кто, значит, так сказать, ну, что ли, был еще не совсем окончательно убит. Ну, потом пришлось еще кое-кого дострелить».

Вот она – живая речь настоящего большевика. Даже хочется перечитать еще раз: «Ну там еще кое-кто, значит, так сказать, ну, что ли, был еще не совсем окончательно убит». Это ярче чеховского про «утоплый труп мертвого человека». Именно таким – не шершавым даже, а ублюдочным языком должен был написать свои воспоминания и Кудрин. Он потом стал преподавателем. Может быть, подучился немного. Но не факт. А чем хуже его Никулин? Нигде не учился, а всю жизнь на руководящей работе! Под конец трудовой биографии руко- водил всем водоснабжением Москвы – это покруче работы преподавателя! Но образность большевистской речи Никулин не утратил. И это еще не все его перлы. На вопрос, кто же все- таки «был не совсем окончательно убит», старый большевик ответил: «Анастасия и эта… закрылась, вот, подушкой – Демидова. Демидова закрылась подушкой, пришлось подушку сдернуть и пристрелить ее».

А вот ответ Никулина на вопрос об Алексее: «А мальчик был тут же сразу… Ну, правда, он долго ворочался, во всяком случае с ним и с мальчиком было покончено. Быстро». Через много лет, в 1964 году, Никулин даст оценку событиям той ночи. Он уже убе- ленный сединами старец. Жизнь близится к завершению, пора подвести ее итог. Как же он оценил свое участие в расстреле и сам расстрел? А вот как: «Я, например, считаю, что с

нашей стороны была проявлена гуманность».

Он не только гордился тем, что убивал ни в чем не повинных людей. Он не видел в описанной им самим сцене убийства ничего предосудительного. Более того, считал себя и своих сотоварищей гуманистами. Запись рассказа Никулина была сделана на радио в 1964 году. В следующем году Никулин умрет. Но даже стоя одной ногой в могиле, он уверен, что в ту ночь в ипатьевском доме все делалось правильно. И не только правильно, но и гуманно. Г. И. Сухоруков: «Одновременно с выстрелом Юровского раздались выстрелы группы людей, специально призванных для этого, – царь „не выдержал“ единственной пули нагана, с силой упал навзничь. Свалились! И остальные десять человек. По лежащим было сде- лано еще несколько выстрелов… когда ложили на носилки одну из дочерей, она вскричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие… Ермаков взял у меня винтовку и

доколол всех, кто оказался живым».

Вот он, большевистский гуманизм в действии. Даже один из охранников, Дерябин, назвал убийц «мясниками». Две или три минуты они стреляли практически в упор, но не

убили и половину из обреченных. Потом стреляли еще, потом кололи штыками, били при- кладами. Но и это еще не все!

«…когда я слез с чердака, то увидел такую картину: две младшие дочери царя при- жавшиеся к стенке сидели на корточках и закрывали головы руками, а в их головы в это время стреляли. Фрельна лежала на полу еще живая. Когда я вбежал в помещение казни, я крикнул, чтобы немедленно прекратили стрельбу, а живых докололи штыками. Но к этому времени в живых оставались только Алексей и фрельна. Один из товарищей в грудь фрельны стал вонзать штык американской винтовки „Винчестер“. Штык вроде кинжала, но тупой и грудь не пронзил, и фрельна ухватилась обеими руками за штык и стала кричать, но потом ее и 3 царских собак добили прикладами ружей».

П. С. Медведев: «При моем появлении Наследник был еще жив – стонал. К нему подо- шел Юровский и два или три раза выстрелил в него в упор. Наследник затих».

А. А. Якимов: «Вслед за первыми же выстрелами раздался, как они говорили, жен- ский „визг“, крик нескольких женских голосов. Расстреливаемые стали падать один за дру- гим. Первым пал, как они говорили, Царь, за ним Наследник. Демидова же, вероятно, мета- лась. Она, как они оба говорили, закрывалась подушкой. Была ли она ранена или нет пулями, но только, по их словам, была она приколота штыками одним или двумя русскими из чрез- вычайки. Когда все они лежали, их стали осматривать и некоторых из них достреливали и докалывали. Но из лиц Царской семьи, я помню, они называли одну только Анастасию, как приколотую штыками».

И снова приходится признать, что описание сцены расстрела не позволяет получить цельную картину того, что происходило в ту ночь. Остается последняя надежда: на свиде- тельство самой комнаты. Следователь Соколов признавался, что не считает надежным то, что говорит лукавый человеческий язык. Гораздо большее доверие он испытывал к немым предметам, называя их самыми лучшими, самыми ценными свидетелями. В ходе нашего исследования, в поиске ответов на интересующие нас вопросы, мы тоже будем обращаться к немым свидетелям.

Сколько было выстрелов?

Установить даже приблизительное количество выстрелов так же сложно, как ответить на абсолютное большинство вопросов. Буйвид говорит о примерно пятнадцати залпах. Оче- видно, что залпами он называет несколько сливающихся или очень близких между собой выстрелов. Между этими выстрелами звучали один или несколько отдельных выстрелов. Примерно пятнадцать залпов – это не менее тридцати выстрелов. К ним необходимо доба- вить одиночные выстрелы в промежутках между залпами, а также три или четыре одиноч- ных выстрела, которые прозвучали последними. Итого, по самым скромным подсчетам, получается не менее 45–50 выстрелов.

Попробуем проанализировать свидетельства убийц. Главной фигурой для них был Николай Романов. Кудрин вспоминает, что стрелял в него не менее пяти раз, и не менее чем по одному разу выстрелили ему в грудь Юровский и Ермаков. Кстати, Юровский утверждает, что с одного выстрела убил Николая II наповал. Это же утверждает Сухоруков. Но М. Мед- ведев считает цареубийцей себя, и с ним согласен Кабанов. Только Кабанов утверждает, что Кудрин стрелял в Императора один раз. Но есть и другие свидетельства.

Ф. П. Проскуряков: «Как только это Юровский сказал, он, Белобородов, пузатый, Никулин, Медведев и все латыши (их было, по словам Пашки, 10, а не 11 человек) выстрелили все сначала в Государя, а потом тут же стали стрелять во всех остальных».

Если верить Проскурякову, то только в одного Николая стреляли не менее 15 раз! Попробуем зайти с другой стороны. В Императора выстрелили до пятнадцати раз.

Алексея более чем одним выстрелом пытался застрелить Никулин. Потом Наследника добил тремя выстрелами Юровский. Итого – не менее пяти выстрелов. В действительности – больше. В Анастасию стреляли, по самым скромным подсчетам, более трех раз. В еще двух княжон – не менее чем по два раза (последний раз – в головы). Императрицу, возможно, убили одной пулей. Ермаков говорит, что двумя. По одной-две пули досталось четвертой княжне, Труппу и Харитонову.

В Демидову стреляли много раз. Сколько – невозможно ответить даже приблизительно. В показаниях охранника М. И. Летемина есть интересные подробности: «… в разговоре я заметил Стрекотину: „Пуль ведь много должно остаться в комнате“, и Стрекотин мне ответил: „Почто много? Вон служившая у Царицы женщина закрылась от выстрела подушкой, поди в подушке много пуль застряло“».

Много – это не одна, не две и даже не три. Остановимся на минимально возможном количестве. Складываем. И получаем результат: не менее сорока выстрелов. Это – минимум.

Есть и третий вариант подсчета выстрелов. Никулин стрелял из нагана и расстрелял весь барабан (7 патронов).

Я. М. Юровский: «Мой помощник израсходовал целую обойму патронов (причину странной живучести наследника нужно, вероятно, отнести к слабому владению оружием или неизбежной нервности, вызванной долгой возней с дочерями»).

И далее: «Остальные патроны одной имеющейся заряженной обоймы „Кольта“, а также заряженного „Маузера“ ушли на достреливание дочерей и странную живучесть Наследника».

Кудрин:«Затихликрики,новыстрелыещегрохочут–Ермаковстреляетизтретьего нагана».

Он же: «У латышей уже расстреляны все патроны».

Если Юровский расстрелял обойму «маузера» (10 патронов) и обойму «кольта» (8 патронов), если Никулин и «латыши» (считаем по минимуму – двое псевдолатышей) опо- рожнили по одному барабану своих наганов (в каждом по 7 патронов), а Ермаков расстре-

лял два нагана и сделал несколько выстрелов из третьего (пятнадцать или более выстре- лов), плюс «верно работал» из «маузера», а это еще несколько (три или больше) выстрелов, если Кудрин расстрелял обойму «браунинга» (8 патронов) и сделал несколько выстрелов из

«кольта» – в сумме получается не менее 65 выстрелов.

Есть еще одна возможность подсчитать количество выстрелов. Но для этого придется нарушить последовательность и заглянуть вперед. Итак: в комнате 28 пулевых отверстий (с пулями и сквозных). Во время следствия в лесу под Коптяками было обнаружено 2 пули и 24 кусочка свинца (сердечники пуль, вытекшие из оболочек в огне костра). А. Авдонин обнару- жил там же еще восемь пуль и один кусочек свинца. Складываем и получаем цифру 63. Сюда необходимо добавить пять пуль, которые срикошетировали от стен и остались лежать на полу комнаты. Позднее они вместе с кровью убитых, опилками и песком могли быть выме- тены и выброшены. 63 + 5 = 68.

Отметим, что результат, основанный на количестве следов от пуль в комнате и на коли- честве обнаруженных в лесу огнестрельных снарядов и их частей, очень близок к расчет- ному количеству выстрелов, основанному на свидетельствах убийц.

Но по какой-то причине, так и не выясненной автором, все исследователи «ипатьев- ской трагедии» называют число выстрелов близким к тридцати пяти. На чем основаны их расчеты? Если в их распоряжении были те же самые материалы, что и у меня, то и цифры должны были получиться близкими.

По самым скромным подсчетам, убийцы произвели в 11 жертв более шестидесяти выстрелов. В действительности – еще больше. В среднем – более пяти пуль на каждого. Это нельзя назвать казнью.

Кроме пяти пуль, на полу комнаты осталось не менее тридцати пистолетных гильз. Кто имел дело с оружием, тот знает, как трудно бывает найти стреляные гильзы даже в прак- тически пустом помещении тира. Гильзы обладают уникальным свойством закатываться в самые неожиданные места, застревать в самых невероятных уголках. В моей практике были случаи, когда по окончании экспериментальной стрельбы найти ВСЕ стреляные гильзы не удавалось. Одна, две, а то и больше умудрялись спрятаться. Позднее они объявлялись. Где- нибудь в неприметной и заведомо маленькой щели около плинтуса (по всем законам – не должна была туда попасть) или на наличнике рамы (как она там удержалась?). Однажды я нашел гильзу на прибитом к стене проводе. Специально уложить ее туда – и то не сразу получится. А гильза после выстрела, после полета с вращением, каким-то образом осталась там, где, казалось бы, по законам физики не могла застрять ни при каких обстоятельствах.

Мы говорим про единичные гильзы. В расстрельной комнате их было не менее трид- цати. Плюс пять пуль к ним. Но, как ни странно, ни одна гильза и ни одна пуля не были замечены приборщиками комнаты.

Ф. П. Проскуряков: «Пуль при уборке я лично никаких не находил».

Гильзы и пули, оставшиеся на полу комнаты, были выметены во время приборки. И потом оказались в помойной яме. Яму эту, кстати, обследовали. У следователей описано, что оттуда извлекли кое-что из вещей Семьи. А на пули и гильзы, которые, несомненно, там были, просто не обратили внимания. Очень жаль. По гильзам и пулям можно было безоши- бочно установить точное количество стволов. Возможно, что удалось бы идентифицировать по ним хотя бы часть пистолетов и револьверов. И еще раз приходится только сожалеть о безвозвратно упущенных возможностях.

Где добили Демидову?

Подробнее всего убийцы рассказали о том, как зверски замучили Демидову. Они это запомнили даже лучше, чем убийство главного лица – Николая II. Всё потому, что Деми- дова действительно доставила им больше всего хлопот. Она при расстреле боролась за свою жизнь активнее, чем все остальные. Она не стояла на месте, а изо всех сил старалась спря- таться от пуль. Но не это позволило ей прожить дольше своих хозяев, а оказавшаяся в ее руках подушка.

Перед началом стрельбы она стояла у двери в кладовую, прислонившись к косяку. После первых выстрелов в царя она инстинктивно прикрылась подушкой, в которой и застревали предназначенные ей пули. Она хорошо поняла произнесенные Юровским слова о том, что члены Семьи сейчас будут расстреляны. В той чудовищной ситуации она ясно поняла: о расстреле слуг не было сказано ни слова. И когда началась стрельба, когда стали стрелять и в нее тоже, то она, укрываясь от пуль подушкой, перебегая с места на место, чтобы оказаться подальше от ставших смертельно опасными княжон, кричала убийцам: «Не убивайте, миленькие! Я ведь не царевна!» Потом Демидову, вероятнее всего, все же ранили. Хотя она могла упасть, запнувшись о чей-то труп. В это время прозвучала команда Юров- ского прекратить стрельбу. Демидова решила, что все закончилось, и поднялась на ноги, воскликнув: «Слава Богу! Меня Бог спас!» Совершенно очевидно, она была уверена в том, что в нее стреляли по ошибке. Когда убийцы направились к ней, чтобы заколоть штыками, Демидова снова отчаянно боролась за жизнь. Голыми руками ухватилась за штыки. Но это не помогло. Ее все-таки проткнули. Насквозь.

На куске дерева из обшивки южной арки кроме пулевого повреждения Н. Соколов нашел четыре следа от штыков. Этот кусок вырезан из обшивки арки с той ее стороны, что примыкает к южной стене. Это означает, что жизнь Демидовой закончилась именно в этом месте.

Убийцы говорят, что во время расстрела Демидова «металась». Увы, в тесной комнате метаться особенно негде. От арки до арки – всего три метра. Причем с северной стороны лежат убитые Трупп и Харитонов, и где-то недалеко от них присели у стены полуживые девушки. Приближаться к княжнам опасно. Бежать на убийц с револьверами и пистолетами в руках – безумие. У Демидовой был только один путь: в угол между южной стеной и аркой. Туда она и побежала. Там и упала. Там и была добита.

Убийцы говорят, что добить Демидову штыками не удалось. Значит, она не только хва- талась за штыки, а исхитрилась подставить под них все ту же подушку. Потому что невоз- можно представить, чтобы раненый человек мог так активно сопротивляться после того, как его грудь несколько раз проткнули насквозь. Наверняка «латыши» услышали грозный рык главного распорядителя убийства. И разозленные сопротивлением женщины, в стремлении угодить сердитому начальству, прикладами остервенело размозжили Демидовой голову. Об этом говорят брызги крови на южной стене. Их нашел Соколов.

Где добили Анастасию?

Не все обреченные умерли сразу. Расстреляв без малого сотню патронов с дистанции не более пяти метров, убийцы не смогли свалить свои жертвы наповал, не позволили им умереть без мучений. Долго и трудно умирал Наследник. От трех до семи раз в него выстре- лил Никулин, но этого оказалось мало. Юровскому пришлось израсходовать еще два или три патрона. Много хлопот доставила убийцам Демидова. Не сразу умерли две из четы- рех сестер. В них тоже стреляли, безуспешно пытались заколоть штыками и в конце концов добили выстрелами в голову. И когда, наконец, убийцам показалось, что затянувшийся рас- стрел завершен, неожиданно напомнила о себе Анастасия.

Сухоруков: «…когда ложили на носилки одну из дочерей, она вскричала и закрыла лицо рукой».

Это была Анастасия, самая младшая из сестер. Жизнь не хотела покидать такое моло- дое тело. Всего семнадцать лет! Анастасия, конечно же, была ранена одним из первых выстрелов и, вероятнее всего, потеряла сознание. Хотя кое-кто считает, что она притвори- лась мертвой. Как бы то ни было, но после прекращения огня наступил момент, когда она или очнулась, или притворяться мертвой стало невозможно. И тогда она вскочила на ноги. Убийцы в ужасе отпрянули от нее. А она широко открытыми глазами смотрела на распро- стертые на полу тела дорогих ей людей. На изрешеченное пулями тело отца, лежащего на спине. На окровавленное тело брата у ног отца. На мертвую мать, на тела любимых сестер. И, осознав непоправимый ужас случившегося, она закричала. И закрыла лицо рукой. И бро- силась к двери. Прочь из этой комнаты. Убийцы, стоявшие в дверях, в страхе расступились, открывая ей путь к спасению.

Наверное, они испугались. Живые часто боятся мертвецов. Но еще больше тех, кого они считали мертвецами. Вскочившую на ноги, поднявшую крик, бросившуюся к дверям Анастасию они посчитали ожившим мертвецом. Я думаю, что они расступились перед ней от страха.

Но в комнате был и хладнокровный убийца. Он не позволил Анастасии выбежать из комнаты. Он выстрелил ей в спину, а когда она упала, встал над распростертым телом и выстрелил еще раз.

Это не полет фантазии автора. О таком развитии событий говорят следы пуль в комнате.

Мог ли кто-то уцелеть?

Сразу после уничтожения Романовых слухи об их чудесном спасении возникали не один раз. 10 февраля 1919 года врач Уткин дал показания, что в конце сентября 1918 года его вызывали в ЧК Перми для оказания медицинской помощи молодой женщине. Сильно изби- тая, она то и дело теряла сознание. Уткин услышал, как она еле выговорила: «Я дочь Госу- даря Анастасия». Позднее стало известно, что эту женщину расстреляли. За что – понятно. Чтобы не рассказала, как ее избивали в ЧК, вынуждая дать признательные показания.

Потом появились новые слухи: царица и три дочери вывезены в Москву, а оттуда за границу, где живут под другими именами. Называлась даже дата вывоза их из Перми – 3 октября 1918 года.

Потом стали появляться чудом спасшиеся дочери императора. Чаще других это были женщины, называвшие себя Анастасией. Появлялся, и не один раз, Наследник. Писатель И. Бунич описал приезд Сталина в 1940 году на расположенный в Подмосковье секретный

«объект № 17», где встречался со старцем, которому прислуживали похожие на старца и одна на другую голубоглазые женщины. Из повествования И. Бунича напрашивался очевид- ный вывод: ни сам Николай Александрович Романов, ни кто-то из членов его семьи не были расстреляны, а провели остаток жизни на маленьком острове посреди лесного озера вблизи столицы. Там Романовы находились под строжайшей и неусыпной охраной чекистов, кото- рые стерегли узников как зеницу ока, но при этом никоим образом не ограничивали их пере- движение по острову и не вмешивались в их отшельничью жизнь. Идея настолько понрави- лась И. Буничу, что позднее он написал целый роман, действие которого развивается вокруг таинственного «объекта № 17».

Могло ли так случиться, что по окончании расстрела кто-то не был убит? Чьи имена называют убийцы в числе живых по окончании первой фазы расстрела?

Я. М. Юровский: «А-й, три из его сестер фрелина и Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать».

Он же: «Когда стрельбу приостановили, то оказалось, что дочери, Александра Федо- ровна и кажется фрейлина Демидова, а также Алексей были живы… Алексей так и остался сидеть окаменевши, я его пристрелил. А дочерей стреляли, но ничего не выходило, тогда Ермаков пустил в ход штык и это не помогло, тогда их пристрелили, стреляя в голову».

М. А. Кудрин: «Вдруг из правого угла комнаты, где зашевелилась подушка, женский радостный крик:

– Слава Богу! Меня Бог спас!

Шатаясь, поднимается уцелевшая горничная – она прикрылась подушками, в пуху которых увязли пули… двое с винтовками подходят к ней через лежащие тела и шты- ками прикалывают горничную. От ее предсмертного крика очнулся и часто застонал легко раненный Алексей – он лежит на стуле. К нему подходит Юровский и выпускает три последние пули из своего „маузера“… Осматриваем остальных и достреливаем из

„кольта“ и ермаковского „нагана“ еще живых Татьяну и Анастасию. Теперь все безды- ханны».

Г. П. Никулин: «Ну, там еще кое-кто, значит, так сказать, ну, что-ли, был еще не совсем окончательно убит. Ну, потом пришлось еще кое-кого дострелить… Ну, вот была эта самая, Анастасия, и эта… закрылась, вот, подушкой – Демидова. Демидова закры- лась подушкой, пришлось подушку сдернуть и пристрелить ее… А мальчик был тут же сразу… Ну, правда, он долго ворочался, во всяком случае с ним и с мальчиком было покон- чено. Быстро…»

Высказывания Никулина не хочется комментировать.

Г. И. Сухоруков: «…по лежащим было сделано еще несколько выстрелов… когда ложили на носилки одну из дочерей, она вскричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие. Стрелять было уже нельзя… Ермаков взял у меня винтовку со штыком и доколол всех, кто оказался живым».

Сухоруков рассказывает больше, чем он мог видеть, это очевидно.

А.Г.Кабанов:«…вэтовремя,заисключениемфрельныисынаНиколая,всеужебыли мертвы».

Он же: «…когда я слез с чердака то увидел такую картину: две младших дочери царя прижавшиеся к стенке сидели на корточках и закрывали головы руками, а в их головы в это время стреляли. Фрельна лежала на полу еще живая. Когда я вбежал в помещение казни и крикнул, чтобы немедленно прекратили стрельбу, а живых докололи штыками. Но к этому времени живых осталось только Алексей и фрельна».

О стремлении Кабанова возвысить собственную роль в уничтожении Семьи мы уже говорили.

П. З. Ермаков: «Когда я стал осматривать их состояние, которые были еще живы, то я давал новый выстрел в них. Николай умер с одной пули, жене – дано две и другим тоже по несколько пуль».

Павел Медведев: «Я вышел в огороженный большим забором двор и, не выходя на улицу, услышал звуки выстрелов. Тотчас же вернулся в дом (прошло всего 2–3 минуты вре- мени) и, зайдя в ту комнату, где был произведен расстрел, увидел, что все члены Царской Семьи: Царь, Царица, четыре дочери и Наследник уже лежат на полу с многочисленными ранами на телах. Кровь текла потоками. Были также убиты доктор, служанка и двое слуг. При моем появлении Наследник был еще жив – стонал».

А. А. Якимов: «Когда все они лежали, их стали осматривать и некоторых из них достреливали и докалывали. Но из лиц Царской семьи, я помню, они называли одну только Анастасию, как приколотую штыками».

П. Л. Войков (с его слов): «В эту минуту Юровский выстрелил в него (Николая Алек- сандровича – Ю. Г.) почти в упор несколько раз, и он сразу же упал. Почти одновременно начали стрелять все остальные, и расстреливаемые падали один за другим, за исключением горничной и дочерей царя. Дочери продолжали стоять, наполняя комнату ужасными воп- лями предсмертного отчаяния, причем пули отскакивали от них. Юровский, Войков и часть латышей подбежали к ним поближе и стали расстреливать в упор, в голову».

Рассказ Войкова очень интересен. Он повторяет басню об отскакивающих от женщин пулях, но мы уже знаем, что это не более чем легенда, призванная оправдать безалаберную стрельбу. По полу скакали вылетающие гильзы и отскочившие от стены пули. Эти пули не могли никому причинить вреда. А пуль, которые отскакивали бы от бронежилетов из брил- лиантов на женских телах, быть не могло.

И получается, что живучесть княжон объясняется тем, что в первой фазе расстрела в них НЕ СТРЕЛЯЛИ! По крайней мере в трех из них.

В это трудно поверить. После того, что мы знаем об организаторах и исполнителях

«акции», крайне сложно допустить, что они сознательно не стреляли в девушек. Но объек- тивность исследования обязывает сделать это допущение и проанализировать его.

Бронежилеты из бриллиантов не могли спасти княжон от пуль. Несмотря на это, княжны оставались на ногах, когда все остальные падали, сраженные пулями. Чем можно объяснить такую ситуацию? Объяснений может быть только два: или в них не попадали, или в них не стреляли.

Но можно ли промахнуться с дистанции всего в один-два метра? Причем в ситуации, когда в крохотной комнате стрельбу ведут из десятка стволов? Единичные промахи воз- можны, и они были – об этом говорят следы пуль в стене, но это были именно единичные

промахи. Следов от пуль, которые не встретили на своем пути преграду, в стене только пять! И они, учитывая их разброс, образовались, скорее всего, при охоте на мечущуюся вдоль стены Демидову. Значит, сначала в девушек не стреляли.

Так случилось не из человеколюбия. Не из-за усвоенного с молоком матери запрета на убийство женщин. Чуть позже, когда в живых останутся только девушки, убийцы будут стрелять в них без дрожи в руках. Значит, не из любви и уважения к женщине вообще, как давшей жизнь им самим, они не стреляли в девушек. Дело, несомненно, в том, что перво- очередной задачей убийц было уничтожение Царя и Наследника. В том числе по соображе- ниям престижа. Чтобы потом всю оставшуюся жизнь гордиться: я стрелял в самого Царя!.. Когда с Николаем Александровичем было покончено, дошла очередь и до девушек. И ничто не остановило убийц.

Очень похоже, что после первого этапа стрельбы в живых, кроме княжон и Демидо- вой, осталась и Александра Федоровна. Об этом говорят Юровский и Ермаков, двое из трех облаченных властью убийц, кому пришлось говорить об этом не в узком кругу.

Но выжить не мог никто.

Не мог выжить Николай Александрович. Известны случаи, когда единичное пулевое ранение сердца не приводило к смерти. Известны случаи, когда человек оставался жив, полу- чив более десяти ранений в живот. Но чтобы кому-то удалось выжить после многочисленных пулевых ранений в грудь? У Николая Александровича не было ни единого шанса уцелеть. Он был главной целью убийц, и они не могли оставить его живым. Как не могли допустить, чтобы осталась в живых Александра Федоровна.

Не мог выжить Наследник. Его убивали с не меньшим остервенением, чем отца. Алек- сей Николаевич умер не сразу, жизнь уходила из него трудно, но шансов выжить у мальчика не было.

Это не могли быть те две княжны, которые присели и вжимались в стену, прикрывая головы руками. В них выстрелили, когда они были еще на ногах, в них стреляли, когда они присели у стены, в них стреляли, когда они уже лежали на полу. Потом кололи штыками и, завершая расправу, выстрелили в голову. Они тоже сопротивлялись смерти. Чаще всего человеку хватает одной пули, одного удара штыком. Они оставались живыми после несколь- ких пулевых ранений: в грудь, возможно, в живот, руки и ноги. Потом были удары штыком и контрольные выстрелы в голову. Такие повреждения несовместимы с жизнью.

Не могла спастись и Анастасия. Если бы она не пришла в себя еще в комнате, ее вынесли бы на машину. А там… Кто знает, что могло случиться позже. Но она не просто застонала, не просто открыла глаза. Она поднялась на ноги. Она закричала. Она перепу- гала своих убийц. В такой ситуации убийцы звереют вдвойне. Страх перед своей жертвой настолько велик, что убийца не остановится, пока не прикончит ее во второй, третий, чет- вертый раз. Так было и с Анастасией. Так было с ее сестрами, братом, с Демидовой…

Еще одна княжна была убита сразу. Известно, что у Ольги была с собой сумочка. Она была на шее княжны. В кострище под Коптяками среди обгорелых вещей были найдены и части сумочки. Скорее всего, это говорит о том, что именно Ольга была счастливее осталь- ных и умерла сразу. Возможно, от первой же пули. Потому и не запомнилась убийцам – хло- пот с ней не было.

О докторе Боткине, как остававшемся в живых после первого этапа стрельбы, один раз упомянул только Юровский. Больше никто не обмолвился о нем ни словом. Что позволяет считать, что доктор умер еще на первом этапе стрельбы. Как и Трупп с Харитоновым.

Не мог выжить, и не выжил, никто. А появлявшиеся время от времени «Анастасии» и

«Алексеи Николаевичи» были в одних случаях циничными авантюристами, которых поро- дил информационный вакуум, созданный большевиками вокруг ипатьевской драмы; в дру- гих – частью большевистского плана по дезинформации общества.

Что рассказала комната?

Что собой представляла комната, в которой убили Семью и ее прислугу, мы уже знаем.

Но сейчас уместно вкратце повторить ее описание.

Комната почти квадратная, размерами 5,32 х 4,44 м. Единственное окно выходит на юг. В западной стене комнаты двустворчатая дверь в прихожую. В углах комнаты имеются столбы двух арок. В восточной стене к южной арке примыкает двустворчатая дверь, которая ведет в кладовую. Толщина двери в кладовую 5,5 см. Сама стена деревянная, оштукатурена с обеих сторон и со стороны комнаты оклеена обоями. Толщина досок стены – 3 см. Южная стена каменная, но в нижней части обшита досками. Под потолком – одинокая тусклая лам- почка.

У всех, кто пришел в эту комнату после бегства большевиков из Екатеринбурга, не было ни малейших сомнений в том, что здесь произошло убийство. На это безошибочно указывали пулевые повреждения в восточной, южной стенах и в дверях. Но самое главное – на полу и восточной стене было много следов крови. Было очевидно, что кровь замывали: в углах и возле плинтусов остались следы засохшей смеси песка и опилок. То есть замывали не слишком старательно. Даже на фотографиях, сделанных Соколовым спустя полгода, уже после того, как его предшественник изъял из стен и пола части досок с повреждениями, – даже на этих некачественных фотографиях совершенно отчетливо видно, что здесь твори- лось страшное, кровавое массовое убийство.

Но усмирим эмоции и вчитаемся в свидетельства комнаты, составленные следовате- лями.

Член суда И. Сергеев 2 августа 1918 года описал состояние двери, которая вела в кладо- вую: «На правой створке этой двери, на высоте 173,3 см от пола, имеется сквозное отвер- стие круглой формы; такое же отверстие имеется и на левой створке двери, на высоте 97,7 сантиметра от пола; толщина створок двери 5,5 см; диаметр сквозных отверстий с наружной стороны двери (из комнаты…) 6,8 миллиметра и диаметр тех же отверстий со стороны кладовой… 8,2 миллиметра».

Во входной двери И. Сергеев обнаружил два повреждения: «В косяке двери… на высоте 11 см от пола имеется сквозное круглой формы отверстие: такое же отверстие имеется и на соответственной створке двери, если эту створку открыть и откинуть к косяку, то отверстие на двери совпадает с отверстием на косяке: канал отверстия рас- ширяется по мере проникновения изнутри комнаты к откинутой двери и заканчивается широким отверстием на двери с расщепленными по окружности его частицами дерева».

В восточной стене И. Сергеев обнаружил 16 повреждений. Позднее следователь Н. Соколов нашел в ней еще три. Приведем их в виде таблицы 1, включив сюда и повреждения в двери, ведущей в кладовую.

В южной стене И. Сергеевым было обнаружено два повреждения: «На южной стене ниже подоконника и влево от него, если стать лицом к окну, в расстоянии 86,6 сантиметра от арочного столба и в расстоянии 80 сантиметров от пола в деревянной обшивке стены имеется круглой формы сквозное отверстие. Такого же вида и формы отверстие имеется ниже в расстоянии 46,6 сантиметра от пола и несколько левее первого отверстия».

Таблица 1

Примечание: След № 1б, по описанию Н. Соколова, касательный, его естественным продолжением является отверстие № 1 в стене.

В доске обшивки южной арки (часть ее с пулевым повреждением изъял И. Сергеев, при этом из-под нее выпала пуля, а Н. Соколов в этом месте обнаружил на арке конусообразное повреждение глубиной 2,5 см и диаметром 1 см) Н. Соколов нашел четыре следа штыковых ударов: три из них проникали в доску (ее толщина 3 см) на глубину 1 см, одно – на 3 мм.

Н. Соколов обнаружил также оставленные его предшественником без внимания следы крови на восточной и южной стенах. Первая группа следов в виде брызг располагалась, по его описанию: «На обоях восточной стены, в непосредственной близости с выемками, про- изведенными членом суда Сергеевым, по направлению к косяку двери, ведущей в кладовую…» Следы представляли собой: «множество кровяных брызг… все они идут вверх и налево от выемок к двери».

Южная стена: «На обоях южной стены, в непосредственной близости к выемкам кус- ков дерева, наблюдается множество таких же кровяных брызг: направление их от выемки вверх и направо, вниз и налево».

Кроме того, имелись повреждения и в досках пола. Ими мы займемся несколько позже. Профессор Сперанский, который осматривал расстрельную комнату через шесть лет,

увидел в ней сохранившиеся следы крови на полу.

И еще: «На полу и через шесть лет сохранились пятна крови. На стенах остались следы пуль с кое-где приставшими пушинками. Горничная Анна Демидова в ужасе стара- лась укрыться от выстрелов за подушки, принесенные с собой. Окрашенный кровью пух пристал к пуле. На обоях можно было видеть и следы окровавленных рук».

Такое нельзя не прокомментировать. Прилипшие к окровавленной стене пушинки не только подтверждают наличие в руках Демидовой подушек. Они говорят также о том, что подушка была пуховой, а не ватной. Это важно. Потому что толстый слой ваты был бы более эффективной защитой от пуль. Пуля при полете вращается. Попав в вату, она мгновенно накрутила бы на себя большой комок. Чтобы двигаться дальше, ей пришлось бы протащить сквозь вату этот большой комок. Это невозможно. Поэтому ватная подушка практически наверняка задержала бы все попавшие в нее пули. У пуховой подушки такой способности

останавливать пули нет. Пух – не вата, комок из пуха вокруг пули образоваться не может. И пуля без большой потери энергии проходит такую преграду насквозь. Что и подтвержда- ется прилипшими к стене пушинками. Это означает, что, несмотря на защиту из подушки, Демидова не могла остаться невредимой. Она наверняка была ранена. И не один раз. Но ослабленные подушкой пули не могли ее убить или хотя бы лишить возможности к актив- ным действиям по борьбе за жизнь.

Что же касается следов рук, то это, скорее всего, следы рук тюремщиков, которые замы- вали кровь и при этом опирались окровавленными руками о стену.

Более полное представление о топографии и взаимном расположении следов пуль и крови в комнате дает схема.

А вот теперь просто бросается в глаза, что абсолютное большинство пулевых следов в стене располагается на высоте от 51 см до 88,8 см. Таких следов одиннадцать. Если учесть, что следы № 2 и № 3 причинены одной пулей, то остается десять из двадцати. Ровно поло- вина.

Я считаю правильным сразу определиться в отношении следов, располагающихся на большой высоте. Это следы под №№ 13 и 18. Их высота над полом (168,8 см и 173,3 см) позволяет считать их промахами. Эти отверстия находятся на высоте головы человека сред- него роста. И то верхней ее части. Даже с учетом обуви. Но в головы стреляли только при добивании жертв. В тех, кто уже был ранен и не мог оставаться в правильном вертикальном положении. Скорее всего, лежали или находились в полулежачем положении.

СХЕМА пулевых повреждений в восточной стене расстрельной комнаты

А теперь пойдем по порядку. Какой части тела человека среднего роста соответствует высота повреждений? Для этого пришлось провести серию экспериментов. В нем участво- вали лица мужского и женского пола, рост которых от 165 до 178 см. Измерения проводи- лись:

При правильном вертикальном положении тела.
В положении приседа у стены так, чтобы ягодицы касались голеней, а спина оста- валась прямой, прижатой к стене.

3. В положении приседа так, чтобы ягодицы касались голеней, а голова прижата к коле-

ням.

В положении лежа на боку.
В положении лежа с упором на локоть.

В ходе экспериментов замеряли высоту той или иной части тела над полом в зависи-

мости от позы испытуемого. По окончании эксперимента полученные результаты сопостав- ляли с высотой над полом всех описанных повреждений в восточной стене.

Сравнение полученных результатов с данными из таблицы с локализацией поврежде- ний на восточной стене комнаты приведено в таблице 2.

Можно дать оценку первым результатам исследования. Обреченные стояли вдоль стены. Те, в кого выстрелили раньше, встретили пули в правильном вертикальном или очень близком к нему положении. Таких было трое. Об этом свидетельствуют повреждения в стене на высоте 124, 137 и 142 см от пола.

С выстрелами в остальных убийцы припозднились, и жертвы успели присесть, согнуться, прижаться к стене. Открывают огонь и в них, но целят по-прежнему в грудь. И прошедшие сквозь их тела пули впиваются в стену на высоте 51–89 см. Потом жертвы начи- нают падать. Кто-то упал на бок, и следующий выстрел в него оставляет в стене след на высоте 22 см. Но кто-то еще не смирился со смертью. Силы еще не покинули их оконча- тельно, и эти кто-то полулежат, опираясь на локти. Но пули безжалостных убийц находят их и в этом беспомощном положении. Следы этих пуль – на высоте 31–35 см.

Кажется, что все уже очевидно. Но более-менее уверенно можно сказать лишь про Харитонова и Труппа. Они «почтительно отошли к стене», они стояли у северной арки. Следы пуль №№ 1а и 2 – это следы пуль, убивших лакея и повара. Можно даже сказать, что Харитонов стоял перед столбом арки и ближе к северной стене. Он был ниже ростом, чем Трупп (рост Харитонова 163–167 см, Труппа 173–180 см). Об этом же говорят и следы пуль:

№ 1а – на высоте 137 см от пола, № 2 – в 142 см. Расстояние между этими повреждениями по горизонтали как раз достаточно, чтобы два человека стояли рядом.

Таблица 2

Считать след № 9 пулей, убившей Александру Федоровну или одну из княжон, нельзя. Этот след всего в 60 см от № 2. Достаточно, чтобы встали два человека, но тогда Трупп будет находиться плечом к плечу с Императрицей или одной из ее дочерей. Это непочтительно. Не мог Трупп встать так, чтобы прижаться плечом к члену императорской семьи. Не мог.

Но что тогда означает этот след? Он вполне может быть пулей, пробившей насквозь тело Императора и сохранившей достаточно сил, чтобы впиться в стену.

Зададимся вопросом: почему в краях повреждений от пуль №№ 1а, 2 и 9 нет следов крови? Ответ: если пули прошли тело, логично предположить, что из выходной раны на стену попала кровь. Но более вероятно, что эти пули попали в прикрытые одеждой части тела. Стреляли-то в сердце. Выходное пулевое отверстие в одежде, если пуля не деформи-

ровалась и не стала кувыркаться, очень небольшое. Как правило, оно почти равно диаметру пули. Если одежда в области выходного отверстия пули не прижата к коже (что бывает, когда человек лежит на полу или прислонился к стене), пуля перед тем, как пробить одежду, при- поднимает ее. Там, на внутренней стороне одежды, и остаются следы крови и мягких тканей. За пулей через выходное отверстие в одежде вылетает очень и очень небольшое количество крови. Эта кровь может попасть на преграду, особенно если преграда рядом. Как в случае с Харитоновым и Труппом. Но повреждение в арке № 1а вызвало обширное поверхностное разрушение: его глубина 2 см, диаметр кратера 4 см. Вот на этих осколках и осколочках и была кровь Харитонова. Думаю, что сохранилась на стене и кровь Труппа, но в виду незна- чительного количества на нее не обратили внимания.

С повреждением № 9 другая история. Если это пуля, прошедшая сквозь тело Николая II, то кровь из его раны, даже если долетела до стены, то упала на нее ниже пулевого следа. Кровь из выходной раны летела не по прямой, как пуля, а по дуге. При этом она теряла скорость быстрее пули и упала либо на пол, либо в нижнюю часть стены.

Посмотрим еще раз на расположение пулевых повреждений в восточной стене. Прак- тически все – в северной ее части. На фотографиях за счет того, что из стены изымались куски досок с повреждениями, эта особенность бросается в глаза еще сильнее.

Наверное, именно это обстоятельство, наряду с показаниями Якимова, и стало осно- ванием для уверенного утверждения Н. Соколова: Александра Федоровна и дочери сто- яли у стены в левой ее части. Нельзя исключить, что в его распоряжении были и другие доказательства. Не приведенные им в книге, но сохранившиеся в тех документах, которые недавно были переданы российскому правительству. Что в этих документах – автору неиз- вестно. Может быть, в них содержатся результаты экспертиз. Было бы очень интересно иметь, например, результаты криминалистической экспертизы вырезанных из стены досок с указанием установленного направления полета пуль. Это позволило бы сразу и оконча- тельно определить количестве стрелков, их расположение в комнате и понять, где в момент стрельбы находились обреченные. Не только где, но и более-менее достоверно установить, в каком положении они находились. Многое можно было бы понять, если бы такая экспертиза была проведена.

Для исследования застрявших в стене пуль куски дерева раскалывались. Их нумерация в книге Н. Соколова не совпадает с номерами повреждений в стене. Многое утрачено. Очень многое.

Не будем грустить об утраченных возможностях и продолжим исследование. Будем искать ответы на свои вопросы в доступных материалах. Другого пути не осталось.

Посмотрим, что нам расскажут имеющиеся в книге Н. Соколова достаточно скупые сведения о пулевых каналах в досках восточной стены. Шестнадцать повреждений стены были изъяты в тринадцати кусочках досок. В трех кусках – по два пулевых повреждения. Если посмотреть на схему и на фотографию стены, то становится очевидным, что в трех кусках (называю так, как их называет Соколов) по два повреждения. Это повреждения №№ 3 и 4, 5 и 6, 7 и 8. Только эти пары повреждений находятся в такой близости одно от другого, что могли быть изъяты вместе. Эти повреждения не крайние справа, не крайние слева, не крайние сверху или снизу. Но кускам дерева с ними в книге Соколова присвоены номера 1, 6 и 7. То есть из стены куски вырезались не в строгой последовательности справа налево или слева направо, а произвольно. Нашло ли это отражение в документах – неясно. И установить, про какое из пронумерованных повреждений идет речь при исследовании того или иного куска, не представляется возможным. Убийцы стреляли из разных образцов оружия. И по пулям, их месту в стене, вдобавок к направлению полета пуль, можно было ответить на все трудные вопросы. Или эта задача давно была бы решена. Наверное, ранее кто-нибудь ставил перед собой такую цель, но вынужден был отступить.

Пусть не полная, но, тем не менее, полезная информация, полученная при исследова- нии застрявших в стене пуль, в книге Соколова есть. Прежде всего, установлен тип пуль. К сожалению, не всех. В десяти случаях повреждения причинены пулями к револьверу системы Нагана. В четырех точно не установлено. Эксперт, который исследовал эти объ- екты, пришел к выводам, что пуля в куске дерева под номером 4 – от трехлинейного писто- лета или револьвера, в куске № 6 одно из повреждений причинено пулей из трехлинейного пистолета, одно из повреждений в куске № 7 причинено пулей четырехлинейного револь- вера. Более точно охарактеризовать оружие по пулям в названных образцах эксперт не смог. Как и с пулей из куска под № 9. Одну из пуль в куске № 1 эксперт квалифицировал как пулю от пистолета «браунинг». Привел ее вес – 4,5 г. Но потом одну из извлеченных из пола пуль, вес которой он определил в 5,5 г, эксперт тоже назвал пулей от «браунинга». Мы пом- ним, что, по воспоминаниям участников убийства, «браунинг» был только у Кудрина. О чем это говорит? Я считаю это обстоятельство еще одним доказательством участия в расстреле большевистских руководителей. У кого-то из них (Голощекина? Белобородова? Войкова?) был в руках «браунинг» иной, чем у Кудрина, модели.

Пули разных видов оружия различаются по форме, размерам, типу кончика, металлу оболочки, материалу сердечника и т. д. Мы же знаем только вес двух видов пуль к пистолету

«браунинг». Что нам это дает?

Известен вес пуль, которыми снаряжались в то время патроны к этому пистолету. Пули калибра 7,62 мм имеют вес от 4,5 до 4,8 грамма. Это совпадает с весом пуль из поврежде- ния в куске дерева № 1 из восточной стены. Пуля из пятого куска пола весом 5,5 г по этому показателю не соответствует пуле от «браунинга», но идеально совпадает с весом пуль к пистолету «маузер» калибра 7,63 мм. Не хочется думать, что эксперт, исследовавший пули, который был современником Н. Соколова, не знал всех технических данных и конструктив- ных особенностей пуль к ручному огнестрельному оружию своего времени.

Еще в книге Соколова есть данные о глубине каналов, оставленных пулями в досках стены в северной арке и в двери (таблица 3).

Таблица 3

И вот теперь самое время расставить все точки с рикошетами пуль. Пуля, причинившая повреждение 1а, оставила в каменном столбе арки кратер глубиной 2 см и диаметром 4 см. На этом ее энергия иссякла, и пуля отскочила назад. Но, как мы уже говорили, не слишком далеко и не была опасной.

Рикошетировали еще четыре пули: та, что в куске дерева из стены № 6, оставила ямку глубиной 0,5 см, обе пули, оставившие поверхностные следы в куске № 7, и одна, оставив- шая поверхностный след в куске № 8. Эти пули в момент контакта со стеной имели так мало энергии, что ее хватило лишь для того, чтобы оставить в преграде небольшие вмятины. О том, что их энергия в момент контакта со стеной была ничтожна, говорит глубина следов: не более пяти миллиметров. После удара в стену они просто упали на пол. Эти пули отдали всю свою энергию на преодоление преград, которые были на их пути к стене. Преградами были тела обреченных.

О правильности такого предположения говорит и наличие крови в краях повреждений. Они найдены в повреждениях стены под №№ 3, 6, 7, 8, 11, 12, 14, 15 и 16. Из этих повре- ждений № 11 располагается на высоте 22 см, № 14 – в 31 см от пола и № 15 – в 35 см от него. Остальные – в интервале от 55 см до 71 см. При этом совершенно точно, что повреждения под №№ 3–8 изъяты в кусках из стены парами, и про них мы точно знаем, что в четырех из них следы крови имелись, при этом как минимум три из этих повреждений были поверх- ностными.

По горизонтали пять повреждений (от № 3 до № 8) находятся всего в 3–9 см одно от другого, а всего от № 3 до № 8 – 40 см. Учитывая расстояние между повреждениями по горизонтали и их высоту, можно утверждать, что эти выстрелы были сделаны не более чем в двух человек. Жертвы не оставались неподвижными, они инстинктивно пытались спастись от следующей пули, да и сами пули заставляли их тела дергаться то в одну, то другую сто- рону. Кроме того, головы этих жертв могли находиться едва ли не вплотную одна к другой (жертвы могли, например, обняться). При этом все выстрелы в них были направлены в то время, как они наклонялись, падали на колени или приседали и в конечном итоге упали (№

№ 12, 14 и 15 на высоте 22–35 см). И получается, что здесь убивали двоих княжон.

Вернемся к воспоминаниям убийц.

А. Г. Кабанов: «…когда я слез с чердака, то увидел такую картину: две младшие дочери царя прижавшиеся к стенке сидели на корточках и закрывали головы руками, а в их головы в это время стреляли».

М. А. Кудрин: «В пороховом дыму от кричащей женской группы метнулась к закры- той двери женская фигура и тут же падает, сраженная выстрелом… Осматриваем остальных и достреливаем из „кольта“ и ермаковского нагана еще живых Татьяну и Ана- стасию».

Возможно, что одна из девушек – Татьяна. Но что второй была Анастасия – очень сомнительно. Есть свидетельства, что младшую из сестер добили последней. Это происхо- дило уже при укладывании ее на носилки. Очень и очень сомнительно, что она могла в это время оставаться живой, если ей у стены стреляли в голову. Кабанов говорит, что у стены выстрелами в голову добивали младших сестер. Если не Анастасию, тогда Марию. И полу- чается, что у стены сидели, прижавшись друг к другу и прикрывая головы руками, Татьяна и Мария.

Теперь посмотрим, что расскажут пулевые отверстия в полу. Сергеев насчитал их шесть. Данные о них приведены Соколовым в виде таблицы 4.

Таблица 4

К сожалению, в книге указано только расстояние пулевых повреждений в полу от восточной стены. Следователи по непонятным причинам не указали расстояние поврежде- ний от южной или северной стены, что не позволяет точно установить их положение. Но тем не менее возможность извлечь из имеющихся данных необходимую информацию есть. Во-первых, обращает внимание, что два из шести повреждений располагаются практически рядом (это повреждения № 2 и № 3). Они находятся настолько близко одно от другого, что при изъятии были вырезаны в одном куске пола. И нет никаких сомнений, что обе пули, оставившие в полу повреждения № 2 и № 3, предназначались кому-то одному, лежавшему в это время на полу. Причем его грудь располагалась практически в одном метре от восточной стены. Мы уже знаем, что Николай Александрович, его дочь Ольга, Трупп и Харитонов были убиты сразу. Две из княжон, оставшихся в живых после первой фазы расстрела, сидели на корточках у стены. В таком положении их и убили выстрелами в головы. Следы от тех пуль есть в стене. Анастасия считалась в это время убитой. Да и находилась, исходя из расста- новки на момент начала стрельбы, у самой стены. Алексей Николаевич сидел на стуле или в кресле, там его и добили. Демидова находилась в углу около окна.

Методом исключения приходим к выводу, что следы пуль в полу под номерами 2 и 3 – либо выстрелы в доктора Боткина, либо в Александру Федоровну. Но в кого именно? Могут ли помочь в отгадке этой тайны участники расстрела?

Я. М. Юровский (ранняя редакция): «Затем началась стрельба, продолжавшаяся две-три минуты. Ник. был убит самим ком-ом наповал, затем сразу же умерли А. Ф. и люди Р-х (всего было расстреляно 12 человек: Н-ай, А. Ф., четыре дочери: Татьяна, Ольга, Мария и Анастасия, д-р Боткин, лакей Труп, повар Тихомиров, еще повар и фрейлина, фамилию к-ой ком забыл). А-й, три из его сестер, фрелина и Боткин были еще живы, их пришлось пристреливать».

Онже(в1934году):«Когдастрельбуприостановили,тооказалось,чтодочери,Алек- сандра Федоровна и кажется фрейлина Демидова, а также Алексей были живы».

М. А. Медведев (Кудрин): «Вдруг из правого угла комнаты, где зашевелилась подушка, женский радостный крик:

– Слава Богу! Меня Бог спас!

Шатаясь поднимается уцелевшая горничная – она прикрылась подушками, в пуху которых увязли пули… От ее предсмертного крика очнулся и часто застонал легко раненый Алексей – он лежит на стуле… Осматриваем остальных и достреливаем из „кольта“ и ермаковского нагана еще живых Татьяну и Анастасию. Теперь все бездыханны».

Г.П.Никулин:«Ну,потомпришлосьещекое-когодострелить…Ну,вотэтасамая… Анастасия и эта… закрылась, вот, подушкой, Демидова… А мальчик был тут же сразу… Ну, правда, он долго ворочался…»

Г. И. Сухоруков: «По лежащим было сделано еще несколько выстрелов… когда поло- жили на носилки одну из дочерей, она вскричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие».

А. Г. Кабанов: «Я немедленно спустился в комнату… в это время, за исключением фрельны и сына Николая, все уже были мертвы…»

Онже(вчастномписьмесынуКудрина):«…когдаяслезсчердака,тоувиделтакую картину: две младших дочери царя прижавшиеся к стене сидели на корточках и закрывали головы руками, а в их головы в это время стреляли. Фрельна лежала на полу еще живая… Но к этому времени живых осталось только Алексей и фрельна».

Павел Медведев: «При моем появлении Наследник был еще жив – стонал».

А. А. Якимов: «Когда они все лежали, их стали осматривать и некоторых из них достреливали и докалывали. Но из лиц Царской семьи, я помню, они называли только одну Анастасию, как приколотую штыками».

Из свидетельств участников и очевидцев расстрела только Юровский среди пережив- ших первую фазу расстрела назвал доктора Боткина. О том, что Александра Федоровна не была убита сразу, говорят уже двое: тот же Юровский и Ермаков.

Нет ли у тебя, читатель, ощущения, что в воспоминаниях участников и свидетелей при- сутствует какая-то правда, так и не произнесенная никем из них? Но правда важная, самая главная? Правда о той тайне, которую они так тщательно скрывают? У автора такое ощу- щение было и остается непреходящим. Оно заставляет его вновь и вновь перечитывать рас- сказы, сопоставлять описание разными свидетелями одних и тех же эпизодов. И с каждым разом только растет уверенность: что-то здесь не так!..

Но она существует, эта старательно скрываемая правда. Эта неуловимая, ускользающая правда присутствует в словах и фразах Юровского, Кудрина, всех остальных, она там есть, она где-то совсем рядом. Но как трудно за нее зацепиться!

Бессчетное количество раз приходится начинать все сначала. С момента, когда Рома- новы еще спали, а в комендантской комнате Юровский, Кудрин и Никулин вполголоса обсуждают варианты решения поставленной перед ними задачи. До расстрела остаются счи- таные часы, а у организаторов убийства все еще нет окончательного плана. Они перебирают варианты: может быть, зарезать? Или все-таки расстрелять?.. И это притом, что Юровский уже несколько дней готовится именно к расстрелу.

Все одинаково рассказывают о том, как Семья шла из комнат второго этажа в рас- стрельную комнату. Совпадение этой части рассказов – почти абсолютное. Разница лишь в деталях. Причем таких деталях, которые никому и ничему не противоречат. И объясняются просто. Кому-то больше запомнились подушки в руках Демидовой, кому-то собачка Ана- стасии Николаевны, кому-то засело в памяти, как перекрестилась Александра Федоровна, ступая на первую ступеньку лестницы. В остальном же совпадает все. Вплоть до порядка, в котором идут один за другим члены Семьи и их слуги.

Но вот они входят в комнату – и память тут же начинает изменять участникам событий. Путано и вразнобой они рассказывают о том, как Романовы выстраиваются в ряд. Путаются в отношении количества то ли стульев, то ли кресел. Исполнители у одних рассказчиков стоят напротив своих жертв, у других – открывают огонь прямо из дверного проема.

Как все это объяснить? Почему разные эпизоды события, отстоящие один от другого по времени всего на несколько минут, так по-разному запомнились участникам?

Может быть, прав Э. Радзинский: пьяные они были, потому и запутались? Все делали в хмельном угаре, в памяти остались лишь отрывки воспоминаний. Одному память сохра- нила один эпизод, другому – другой. Может быть, все дело в том, что хмель играл в буйных головах?

В Екатеринбурге после расстрела говорили, что Романовых расстреляла группа вусмерть пьяных бандитов. Наверное, неспроста говорили. Хотя в России объясняют пьян- ством что угодно – от зачатия ребенка до революции. Но, может быть, в этом случае гуляв-

шие по столице Урала слухи были правдой? Если так, то придется признать, что алкоголь действовал на исполнителей убийства довольно необычно. Всем сохранил абсолютно оди- наковое, а значит, полное воспоминание о том, как Семья шла из комнат второго этажа на первый, но разное – о самом расстреле. Алкоголь, конечно, коварен, но в данном случае чересчур…

А не в том ли все дело, что разработанный план и четкая организация уничтожения Семьи – ложь? О какой тщательно разработанной операции можно говорить, если допу- щено столько глупостей, столько несуразностей, столько непродуманных действий? Можно ли говорить о тщательно продуманном плане, когда подготовка, проведение расстрела и, как мы убедимся дальше, мероприятия по уничтожению и сокрытию трупов – всё сделано не просто с упущениями, а с полной безответственностью и редким разгильдяйством?

Не в этом ли главная тайна организаторов и исполнителей убийства царской семьи? Не собственное ли разгильдяйство, помноженное на нечеловеческую жестокость, они и пыта- лись скрыть даже с большим старанием, чем имена участников расстрела?

Сначала они надеялись сохранить в абсолютной тайне ВСЕ, что связано с операцией уничтожения династии. Начиная от участия в этом московского руководства и кончая местом сокрытия останков. Не удалось. Хотели скрыть убийство всех арестантов Дома особого назначения, объявив о расстреле только императора и о переводе в безопасное место членов его семьи. Не удалось. Хотели скрыть место убийства. Опять не получилось. И ничего не оставалось, как продолжать скрывать имена участников расстрела и представить эту крова- вую бойню жестокой, но необходимой акцией, которая была осуществлена с максимально возможной для такого дела гуманностью.

Показания участников убийства кричат: да, мы всех расстреляли, но сделали всё от нас зависящее, чтобы наши жертвы не страдали. Мы тщательно готовились к казни. Долго выби- рали способ казни. Выбрали расстрел, чтобы приговоренные умерли быстро. Подобрали для расстрела маленькую полуподвальную комнату, чтобы все прошло максимально тихо. Поставили под окном грузовик с работающим мотором, чтобы заглушить звуки выстрелов и не волновать город. Приняли решение назначить для каждого арестанта персонального убийцу, чтобы все одиннадцать палачей выстрелили одновременно в грудь стоящей перед ним жертвы. Именно в грудь, потому что не хотели, чтобы было много крови, как это было бы при выстреле в голову.

В грудь, потому что при выстреле в сердце смерть наступает практически мгновенно. Мы планировали, что каждому палачу придется сделать один-единственный выстрел – и всё закончится. Мы продумали все. Мы серьезно подошли к выбору оружия. Выбрали револь- веры, чтобы не было осечек, чтобы по комнате не летали стреляные гильзы. И не наша вина, что всё получилось не так, как было нами задумано. Это сами жертвы виноваты в своих мучениях. Они не встали в один ряд. Поэтому мы не смогли поставить перед каждой жертвой персонального палача. Но самое главное – на женщинах были бронежилеты из драгоценно- стей. Пули отскакивали от бронежилетов, скакали, как град, по полу. И началась паника. Женщины стали метаться по комнате, и мы были вынуждены стрелять и стрелять по ним. А Демидова принесла с собой подушки. Мы же им приказывали: ничего с собой не брать. А она принесла. И закрывалась подушками от пуль. Потому ее так долго не могли убить. А еще они оказались страшно живучими. Алексей болен гемофилией, ему бы умереть от одной пули, а он все жил и жил. А две девицы сидели у стены, бронежилеты защищали их от пуль, и пришлось стрелять им в головы. А младшая, Анастасия, так та вообще умудрилась остаться живой даже после того, как доктор констатировал ее смерть. Ее уже на носилки укладывали, когда выяснилось, что она жива. И пришлось ее добивать. Разве мы во всем этом виноваты? Разве не они сами и виноваты, что все так получилось?..

Как только автор услышал этот крик, эту мольбу в текстах воспоминаний участников убийства, сразу все встало на свои места.

Никакой разработки операции по уничтожению семьи не было. Была поставлена задача: уничтожить всех. Ш. Голощекин поставил ее перед Юровским, вероятнее всего, 12 июля, в тот день, когда вернулся из Москвы. Сказал примерно так: «В Москве приняли решение уничтожить всех Романовых без суда». И дело не в угрозе захвата Екатеринбурга белыми. Возможность эвакуировать Семью была и 16 июля, и в последующие дни. Сам Ш. Голощекин уехал из Екатеринбурга в Москву на поезде 19 июля. И ничего, добрался без помех. Со всеми вещами, свидетельствующими об уничтожении Семьи. Со всеми ценно- стями и безделушками из разграбленного имущества Семьи, предназначенного стать подар- ками для большевистских чиновников, их жен и любовниц. Да и какой суд приговорил бы к смерти несовершеннолетнего Алексея? Какой суд приговорил бы к расстрелу девушек? А слуг? Ни один суд этого бы не сделал. Кто взялся бы судить Романовых закрытым судом, без защиты, без прения сторон, без присутствия прессы, в первую очередь иностранной. Но большевикам было необходимо убить всех Романовых. Всех, включая детей. И чтобы ника- кой суд не стал помехой, они сделали это без суда.

Ш. Голощекин обязан был сказать Юровскому еще несколько слов: «Начинай подго- товку. Подумай, как это сделать в тайне». И Юровский приступил к выполнению поручен- ного задания. С самого начала решил, что убить Романовых надо прямо в Ипатьевском доме. Потому что не хотелось возиться. Можно было перевезти их, например, в тюрьму. Освобо- дить для столь серьезных узников целое крыло этого почтенного заведения, рассовать по камерам, чтобы изолировать их друг от друга, а потом ночью по одному выводить в подвал и там… Возни много. Сборы, вопросы… А еще придется охрану в тюрьме менять.

Другой вариант: под благовидным предлогом (эвакуация в безопасное место) вывезти узников за город и там расстрелять. Но опять же нужны машины, много охраны. А узники отнюдь не дураки, могут догадаться, куда и зачем их везут. Тогда неизбежна паника. Спра- виться с этим несложно, наган и маузер – отличное средство борьбы с паникой, но могут быть нежелательные свидетели, шум. Зачем все это? Нет уж, расстреляем на месте.

Не было и обсуждения вариантов убийства. Да еще поздно вечером 16 июля, за час-пол- тора до начала операции. Обсуждать было уже поздно: с минуты на минуту приедет началь- ство. Первый вопрос будет: всё готово? А Юровский им в ответ: «Мы тут посоветовались с товарищами и решили, что, может быть, не стоит стрелять. Есть предложение зарезать спящими, в постелях. А можно бомбами забросать. Тебе, Филипп, какой вариант больше нравится?»

Наверное, в те минуты, когда Юровский и Никулин (Кудрина там все-таки не было) сидели в комендантской комнате, томясь ожиданием, могли в их головах возникать идеи об альтернативных вариантах убийства. И мог тот же Никулин сказать Юровскому: «Стрельбы много будет… Может, все-таки лучше зарезать? Или бомбами забросать?»

На что Юровский ответил: «Палить, конечно, придется серьезно. Но это все же лучше, чем ходить с ножом по комнатам. А если проснутся? От ножа можно ведь обороняться. Тогда черт-те что может получиться. А с бомбами ты вообще загнул не туда. Сам подумай, во что это превратится. Нет уж, решили расстрелять – значит, расстреляем. Все будет нормально». Никакого плана о расстановке заключенных в одну шеренгу, о персональном палаче каждому, конечно же, тоже не было. В голове Юровского сразу родился тот вариант, кото- рый и был реализован: заведем всех в маленькую комнату и сразу – огонь из всех стволов. Они заорут, конечно, забегают, начнут прятаться друг за друга. Пусть орут… Комнату для расстрела выберем подвальную, с окном во двор. Такая есть на первом этаже. Пулеметчиков Кабанова оттуда уберем, вещи вынесем. Для верности под окном еще грузовик поставим и мотор заведем. Ни один черт ничего не услышит – ни выстрелов, ни криков. И останется

только погрузить трупы в машину и увезти в заранее подобранное место, чтобы надежно спрятать. Часа за три-четыре управимся…

Вот что представлял собой «тщательно разработанный» план убийства. Про одинна- дцать палачей Юровский придумал позже. Как и про расстановку арестантов в один ряд. Эти выдумки понадобились, чтобы придать расстрелу благообразный и продуманный вид. Для плана с одиннадцатью палачами комната мала. Автор считал, что выбор именно этой комнаты – ошибка. Нет, не было ошибки! Потому что план был другим: загнать всех как раз в маленькую комнату и открыть ураганный огонь. Что и было сделано.

Никакой расстановки арестантов в комнате не было, потому что это не было нужно. Подобие расстановки возникло неожиданно. После того как Александра Федоровна потре- бовала себе стул, Юровский не стал возражать. А увидев, что Николай Александрович стоит с сыном на руках, и стрелять в него будет нелегко, по своей инициативе приказал Никулину принести стулья еще и для отца с сыном. И тогда появляется смысл во фразе Никулина, ска- занной им Сухорукову: «Для наследника понадобилось кресло, видимо, умереть он хочет в кресле. Ну что ж, пожалуйста, принесем».

В этой фразе – раздражение палача, которому обреченный осложняет жизнь лишен- ными смысла прихотями.

Никулин словно разговаривает с Алексеем Николаевичем: «Ну зачем тебе кресло? Тебе жить осталось – всего ничего. Если бы не дурацкая затея с креслом, я уже давно всадил бы в тебя пулю. И лежал бы ты сейчас в луже своей крови. Кресло ему подавай…»

Из-за кресел Николай II после команды Юровского «Встать!» оказался впереди семьи. Когда сидел – был практически на одном уровне с женой и дочерьми, но когда встал, то оказался впереди них.

Я. М. Юровский: «Николай, посадив Алексея встал так, что собою его загородил».

Николай Александрович обязательно загородил бы собой свою жену и своих детей, если бы это было возможно. Но реально «загородил» – это не попытка защитить сына. Это получилось случайно и естественно после того, как он поднялся со стула.

Стул Николая Александровича находился примерно в центре комнаты. Это около двух метров от восточной стены. А вся его семья, за исключением Алексея, оказалась ближе к той стене, чем он. По этой причине, услышав о расстреле, Николай Александрович обора- чивается: по одной версии – в сторону Алексея, по другой – к остальным членам семьи.

От стула Николая Александровича до входа в комнату было примерно два метра. После того как Юровский дождался облеченных властью ответственных исполнителей, расстрель- ная команда вошла в комнату. Они прошли в нее немного, остановились примерно на уровне арок. Это около полуметра от входной двери. До Николая Александровича – чуть больше метра. При вытянутой вперед руке с оружием она почти упирается в грудь императора. Участники расстрела так и говорят.

М.А.Кудрин:«ЮровскийиЕрмаковтакжестреляютвгрудьНиколаяпочтивупор».

Г. И. Сухоруков: «…при последнем слове он (Юровский – Ю. Г.) моментально выта- щил из кармана револьвер и выстрелил в упор в царя».

Необходимость пройти в комнату хотя бы на полметра была. Из дверного проема убийцы не видели северные углы комнаты. Когда они встали на уровне арок, то контроли- ровали все пространство комнаты. На деле они могли продвинуться вперед еще немного и встать сразу перед арками. Это было еще лучше, потому что перед арками ширина комнаты увеличивалась на целый метр с небольшим, что давало место еще двум палачам стрелять без помех. На уровне же арок ширина комнаты была около 3,5 метра. Встать плечом к плечу здесь могло не более семи человек. Правда, они могли встать вполоборота, вытянув вперед руки с оружием. Тогда палачей могло быть и больше.

Реконструкция расстрела

Теперь, когда нами исследованы все доступные документы об обстоятельствах рас- стрела, когда эти сведения сопоставлены со следами, которые оставили убийцы в расстрель- ной комнате, уже можно составить цельную и достаточно убедительную картину того, как в действительности происходил расстрел.

Вот как это было.

Романовы стоят и сидят в комнате и терпеливо ждут, что же будет дальше. Перед ними распахнутая дверь в прихожую. Там толпятся «латыши», охранники. На лицах тюремщиков напряжение, они посматривают друг на друга, о чемто негромко переговариваются. Видно, что они встревожены. «Чем? – силятся догадаться арестанты. – Боятся штурма, о котором нас предупреждали и из-за которого подняли нас среди ночи?»

Императрица что-то быстро говорит по-английски. Дети поняли ее слова: «Эти него- дяи что-то замышляют». Дети повернулись к отцу: что он ответит. Николай сказал то, что и должен был ответить: «Не волнуйся, Аликс».

Юровский стремительно входит в комнату, за ним идет группа незнакомых арестантам людей. Это уже тревожно, но нахлынувшую волну беспокойства сбивает зычная команда Юровского: «Прошу всех встать!» Император с Императрицей поднялись. Алексей остался сидеть.

Юровский достает лист бумаги и быстро, пропуская слова, читает. Как гром, зву- чит страшное слово «расстрелять». Ойкнула Демидова. У девушек перехватило дыхание. У стены замерли Харитонов и Трупп. Императрица крестится и шепчет: «Господи! На все Твоя воля!» Вслед за ней дрожащими руками крестятся Ольга и Татьяна. Младшие дочери и Алексей смотрят на отца. С уст Николая Александровича срывается недоуменное и такое неуместное восклицание: «Что?..» Он растерян, он поворачивается к сыну, потом к жене. Тем временем убийцы уже достали оружие. Жерла стволов направлены в грудь императора. Грянул первый выстрел. Вслед за ним загрохотали револьверы и пистолеты других палачей. Все стреляют в царя. И не по одному разу. За считаные секунды в грудь Императора вонзилось не менее семи пуль. Его грудь превратилась в сплошную рану, а сердце было буквально разорвано на части. Не будет преувеличением сказать, что он умер стоя. Он уже

мертв, но не успел упасть, и потому в его грудь летят и летят все новые и новые пули.

Это длится несколько секунд. А потом царь, как подрубленный, рухнул на пол. И Куд- рин не врет, когда говорит, что царь рухнул, как сноп. Так и было. Царь упал на спину, пули толкали его тело назад. Он лежит головой в сторону восточной стены.

Никулин стреляет сначала в Наследника. А затем в стоящего за Алексеем доктора Бот-

кина.

М. А. Кудрин: «…вижу как падает Боткин, у стены оседает лакей и валится на

колени повар».

Боткин мог упасть и не получив смертельного ранения. Он мог упасть от того, что был ранен в ногу пулей, которая до того поразила Алексея. Боткин упал и остался лежать. Возможно, от боли он потерял сознание.

Теперь перед Никулиным открылись фигуры Труппа и Харитонова. Он переносит огонь на них. Лакей (это Трупп), по образному выражению Кудрина, «оседает», а повар (Харитонов) «валится на колени». Оседает – значит, подгибаются ноги. После этого человек обычно падает либо вперед, либо на бок. То же происходит и с Харитоновым.

Стрельба в царя заняла несколько секунд. Внезапный грохот многих выстрелов, иска- женные лица убийц, вздрагивающие при каждом выстреле револьверы, направленные в

грудь Императора и извергающие смерть, – всё это заставило остальных обреченных на одну короткую секунду онеметь и оторопеть от ужаса.

Царь убит, и палачи переносят огонь на императрицу и дочерей. К этому времени Алек- сандра Федоровна неподвижно лежит на полу. Чья-то пуля, одна из первых, нашла ее. Но она не убита. Императрица либо потеряла сознание, либо покорно ждет смерти. Пока убивали их отца, мать и брата, девушки успели пережить первый ужас, и охватившее их сначала оцепе- нение прошло. И когда стволы повернулись в их сторону, они бросились к восточной стене. Наверное, с криками. Девушки не думают о спасении, их действия рефлекторны – только бы оказаться подальше от полыхающих пламенем, извергающих грохот и смерть стволов. На полпути к стене Ольгу настигает пуля, и она падает. Татьяна и Мария успевают добежать до стены. Но и там страшно. Слева в углу лежит Трупп. Рядом с ним, свернувшись калачиком, мертвый Харитонов. Справа неподвижно лежит Анастасия. В ее руках – описавшаяся от страха собачка. Из правого угла доносятся крики Демидовой. Девушки сидят на корточках у стены, охватив головы руками. Они знают, что их тоже убьют. Они не надеются на спасение. И они готовы умереть. Единственное, чего они сейчас хотят, – чтобы этот кошмар поскорее закончился. Но еще не хотят видеть, как их будут убивать.

Демидова успела укрыться от пуль подушкой. Пули впивались в подушку, рвали ее из рук, но горничная не выпускала спасительный щит. Она бросается прочь от упавшей рядом с ней Анастасии. Она понимает, что соседство с Великой княжной опасно: ведь убить хотят не ее, а детей царя. Она кричит: не убивайте, миленькие! Я ведь не княжна!.. Демидова бежит от двери в кладовую вправо, в направлении северной стены, но там лежат Харитонов и Трупп. Она бросается обратно и едва не сталкивается с Татьяной и Марией. В ужасе шарахается от них. В них, в этих девушках – смертельная опасность! Девушки бегут к восточной стене. Демидова пробегает мимо них, в угол между аркой и южной стеной. Все это время она не забывает прикрываться от пуль подушкой и кричать убийцам: я не княжна!.. Она добегает до спасительного угла, где она остается наконец одна, где рядом с ней нет ни Анастасии, ни Татьяны, ни Марии. И тут ее ранило, потому что подушка, не способная поглотить все адресованные Демидовой пули и которая только лишала их убойной силы, теперь разодрана ими и пули впиваются в тело Демидовой все глубже. Демидова падает. И, прикрывшись подушкой, замирает.

В комнате трудно дышать от пороховых газов, слезятся глаза. От грохота десятков выстрелов в ушах стоит звон. А еще в комнате полно дыма. Он настолько густой, что сквозь него практически ничего не видно. Все жертвы, кроме двух девушек у стены, лежат неподвижно. И Юровский командует прекратить стрельбу. От начала расстрела прошло не больше двух минут.

Такой мне представляется первая фаза расстрела. Я пришел к ней на основании анализа свидетельств убийц путем сопоставления и анализа имеющихся в них совпадений и деталей. Все противоречия тоже учтены. В итоге получилось то, что я изложил. Но я не могу доказать, что все было именно так. Не хватает прямых доказательств. Но есть косвенные. И вот еще несколько. Почему выстрелы были так хорошо слышны на улице? Не могло же закрытое окно пропускать столько шума? Конечно, не могло. А дверь в комнату, по словам Сухорукова, во время расстрела была закрыта.

Г.И.Сухоруков:«Стрельбабылапрекращена,былираскрытыдверикомнатыстем, чтобы дым разошелся».

Но тот же Сухоруков ранее говорит: «Они и я остановились в дверях комнаты». А. Г. Кабанов: «…начали стрелять через проем открытой двухстворной двери». Я. М. Юровский: «…многие, очевидно стреляли через порог».

Противоречие? Да. Но устранимое. Дверь в комнату не закрывали! Но этого мало. Было открыто окно в прихожей.

Только в этом случае охранник Клещев, стоявший на посту в саду, мог слышать, о чем говорят в расстрельной комнате.

А. А. Якимов: «Что именно говорил Юровский, Дерябин не мог передать. Он говорил, что ему не слышно было его слов. Клещев же положительно утверждал, что слова Юров- ского он слышал».

Дерябин наблюдал за расстрелом через окно комнаты, выходящее в Вознесенский переулок. Он был ближе к месту событий, чем Клещев, но слов Юровского не слышал. Потому что это окно было закрыто. А Клещев находился в саду, от расстрельной комнаты его отделяли окно прихожей, выходящее в сад, сама прихожая и дверь в расстрельную комнату. То есть он находился гораздо дальше от места расстрела, чем Дерябин. Тем не менее Клещев слышал то, что произнес Юровский. Этому может быть только одно объяснение: окно при- хожей в сад было открыто. Как была открыта и дверь из прихожей в расстрельную комнату. Это окно выходило в сад, на сторону дома, противоположную Вознесенскому про- спекту. Потому выстрелы слышались Буйвиду глухими. Как из подвала. Если бы окно при-

хожей было закрыто, едва ли бы он услышал хоть что-нибудь.

Стрельбу прекратили, и тут выяснилось, что убили не всех. Демидова поднялась на ноги. От ее голоса очнулся и зашевелился в кресле Наследник. Две девушки у стены про- должали сидеть, закрыв головы руками.

Впору остановиться. Оцепенев от ужаса за содеянное, сказать себе: что-то не то мы делаем. Остались живыми после сумасшедшей пальбы – значит, на роду им написано пере- жить эту ночь.

Но не надо идеализировать убийц, искать в них хоть что-то человеческое. Ничего чело- веческого в них не было. Уже через несколько минут они это в очередной раз доказали.

Началась вторая, еще более ужасная, фаза убийства. «Добейте этих!» – командует Юровский, кивая на сидящих у стены сестер. Сам направляется к стонущему Цесаревичу. Выстрел, другой, третий… Безжизненное тело Алексея падает из кресла на пол.

Посмотрел ли мальчик в глаза убийцы? Наверное, не хватило сил. Иначе всю оставшу- юся жизнь Юровский каждую ночь просыпался бы от того, что на него пристально смотрит убитый им, но живой Наследник. И с криком, в холодном поту страха выскакивая из постели, Юровский шептал бы белыми, непослушными губами: «Тебя же нет! Я же убил тебя!» И не мог бы Юровский гордиться убийством. Потому что знал бы: ночью ОН придет снова. Лучше молчать, чтобы не тревожить ЕГО, чтобы ОН оставил его, Юровского, в покое.

Нет, не посмотрел Алексей Николаевич в глаза своего убийцы. И не узнал Юровский, что такое нескончаемое, пожизненное еженощное ожидание встречи с бессмертной жертвой своей. Не узнал. И до самой смерти гордился своим участием в расстреле.

…А в комнате уже снова грохочут выстрелы. Это команда убийц стреляет в Великих княжон. Некоторые пули щелкают в стену рядом с ними. Следующие впиваются в девичьи тела, заставляя их вздрагивать. Но девушки все еще живы! Кудрин с Ермаковым идут к ним. Девушки замерли. Потому что почувствовали: убийцы стоят над ними. Они слышат запах их пота, их шумное дыхание над своими головами. Они знают: вот теперь уже точно настало последнее мгновение жизни. «Прости их, Господи!» – молят они Всевышнего. Дуплетом звучат выстрелы. Почти в упор. В нежные девичьи головы. И девушки безжизненно опус- каются на пол.

Одновременно два убийцы с винтовками наперевес направляются к Демидовой. По пути они перешагивают через Императрицу и труп дочери. Их сапоги скользят в крови. Убийцы пытаются вырвать подушку из рук женщины, чтобы отбросить в сторону. Демидова сопротивляется. Воля к жизни придает ей сил, и она не сразу им уступает. Но сил не хватает. Подушка отброшена, штыки нацелены в беззащитную грудь. В отчаянии Демидова хвата- ется за холодную сталь, не пуская штыки вперед. Убийцы остервенело, рывками давят на

штыки, и вот они с хрустом входят в женское тело. Демидова хрипит. Ее проткнули четыре раза, но она еще жива. Убийцы слышат недовольный голос Юровского: «Ну, скоро вы там? Сколько можно возиться!» «Дайте вы ей по голове прикладом», – советует практичный Каба- нов, с опозданием прибежавший с чердака. Удар. Еще удар. Брызги крови и мозга Демидо- вой летят на стену. Горничная затихает. Убийцы отирают ладонями пот со своих лиц, остав- ляя на щеках кровавые полосы. Юровский окидывает взглядом комнату и удовлетворенно кивает головой: кончено.

И еще раз ошибается… Когда стали укладывать на носилки Анастасию Николаевну, она открыла глаза и закричала. И еще раз оторопели убийцы. Анастасия не только жива. Она внезапно резко вскакивает на ноги. Животный ужас парализовал убийц. Они расступаются, открывая ей дорогу к выходу из комнаты. Юровский растерянно моргает. В полной простра- ции «сынок» Никулин. Анастасия бросается к двери. Еще четыре шага – и она окажется в прихожей. Убийцы шарахаются от нее, как от прокаженной. Растрепанная, испачканная собственной кровью и кровью своих родных, Анастасия делает первый шаг. Кудрин подни- мает на уровень глаз руку с «кольтом». Анастасия делает второй шаг. До порога – меньше метра. Кудрин стреляет, и Анастасия (убитая уже в третий раз!) падает… Кудрин подходит к ней, нажимает курок, но вместо выстрела раздается сухой щелчок. Кончились патроны. Он быстро достает из кармана «браунинг» и стреляет еще раз.

А как еще можно объяснить пулевое отверстие во входной двери? И второе – в косяке той же двери. И оба отверстия при открытой створке двери (она открывается внутрь ком- наты) совпадают. Значит, причинены одной пулей. По характеру повреждений очевидно: пуля летела из комнаты. Кто мог стрелять из глубины комнаты в сторону входной двери? А главное – зачем? И еще. В 382 см от восточной стены, то есть в полутора метрах от входной двери, в полу пулевое отверстие со сплющенной пулей от «браунинга» в нем. Сплющена – значит, прошла преграду. При этом потеряла большую часть энергии и уже не смогла про- бить доску пола. А «браунинг» был у Кудрина. Есть ли этим фактам другое объяснение? Косвенно этот вывод подтверждают намеки из воспоминаний убийц. Они не могли сказать ТАКУЮ правду о расстреле. Хотели ее замолчать. Но когда очень хочется что-то скрыть – это страстное желание против его воли заставляет лжеца проговариваться. Вот эти намеки.

Г.И.Сухоруков:«…когдаложилинаносилкиоднуиздочерей,онавскричалаизакрыла лицо рукой. Стрелять было уже нельзя, при раскрытых дверях… Ермаков взял у меня вин- товку и доколол всех, кто оказался живым».

Мы уже знаем, что двери при стрельбе и не закрывались. Ошибается Сухоруков. И с тем что всех, кто еще подавал признаки жизни, докололи штыками, – тоже. Выстрелы в пол были. В полу обнаружено шесть пулевых отверстий. Они не могли образоваться иначе, как при стрельбе в лежащих людей.

А. А. Якимов: «Когда они все лежали, их стали осматривать и некоторых достре- ливали и докалывали. Но из лиц Царской семьи я помню, они называли только одну Анаста- сию, как приколотую штыками».

П. С. Медведев:«Вид убитых настолько повлиял на него, Медведева, что его начало тошнить, и он вышел из комнаты. Затем Юровский тогда же приказал ему бежать в команду и сказать. Чтобы команда не волновалась, если слышала выстрелы; когда он пошел в команду, то еще в доме последовало два выстрела» (выделено мною – Ю. Г.).

Это были те два выстрела Кудрина в Анастасию. Такой я вижу процедуру расстрела.

Конечно, с отдельными догадками автора можно не согласиться. Объективных доказа- тельств всех без исключения эпизодов расстрельной процедуры у автора нет. Как не было их у многочисленных предшественников, как не будет их у возможных последующих исследо- вателей тайн цареубийства. Поэтому какие-то детали расстрела каждый из читателей может

увидеть иначе. Но автор убежден, что отдельные расхождения в незначительных деталях не меняют сути, не отрицают в целом изложенную последовательность событий.

Имеет ли какое-нибудь значение восстановление сцены собственно убийства? Помо- гает ли это хотя бы в самой малой степени раскрыть главные тайны екатеринбургской тра- гедии?

Считаю, что и на первый, и на второй вопрос могу ответить утвердительно. Но не стану объяснять прямо здесь, на чем основана моя уверенность. Уже следующие страницы данного расследования убедят читателя в правоте моих утверждений.

ВЫВОДЫ

из главы 2

То, как был проведен расстрел, еще раз убеждает в том, что четкого плана уничтоже- ния Семьи, о котором говорят организаторы и исполнители убийства Романовых, не было. Было решение начальства: убить, была абсолютная уверенность исполнителей воли Москвы в том, что выполнение поставленной задачи не составит труда. Определились с местом и временем, решили расставить арестантов в ряд и выстрелить в сердце каждого по одному разу. Не было и тени сомнений в том, что могут возникнуть какие-то проблемы.
Причиной беспорядочной стрельбы стало стремление каждого исполнителя стать цареубийцей.
Стреляли не только из револьверов, но и из пистолетов. То есть в стрельбе участво- вали официальные лица.
Исполнителями расстрела были Ш. Голощекин, А. Белобородов, П. Войков, Я. Юровский, М. Кудрин, Г. Никулин, П. Ермаков. Возможно, что участвовали другие члены Уралсовета.
1. Латыши в расстреле не участвовали!
2. Всего в 11 человек выстрелили не менее 65 раз!
3. На Александре Федоровне и княжнах были лифы с зашитыми в них драгоценно- стями. Но эти лифы ни при каких обстоятельствах не могли быть «бронежилетами». Они не защищали женщин от пуль. Они не могли вызвать рикошет пуль.

Глава 3

УЖЕ РАССТРЕЛЯЛИ, НО ЕЩЕ НЕ УВЕЗЛИ

Из свидетельств Юровского и его коллег известно, что комнату для расстрела приго- товили к двенадцати часам ночи. Именно в полночь должен был прибыть автомобиль, на котором предстояло вывезти тела убитых в лес. Но автомобиль опоздал и прибыл к Дому особого назначения только в половине второго.

Семья была разбужена сразу по прибытии машины. От момента побудки Семьи и до того момента, как Романовы и их прислуга в сопровождении тюремщиков направились в ТУ комнату, прошло от получаса (ранняя редакция воспоминаний Юровского) до сорока минут (в поздней редакции воспоминаний). По Кудрину, сборы Семьи заняли один час. Из показаний Павла Медведева следует, что на них ушло более часа. Никулин считал, что сборы были продолжительней – полтора, а то и два часа. Сам же расстрел занял около двадцати минут.

Будем исходить из того, что точнее всех время на сборы арестантов оценил Юров- ский. Но он назвал две цифры: тридцать минут и сорок минут. Какой верить? Учитывая, что Кудрин и Павел Медведев назвали еще больший промежуток времени (час и более), берем время, указанное Юровским в 1934 году, – сорок минут.

Считаем: Семью разбудили в половине второго, сборы заняли сорок минут. То есть арестанты вышли из комнат и направились в свой смертный путь в два часа десять минут. Им предстояло пройти не такой уж близкий путь. Сначала надо было пересечь весь второй этаж – от комнат в южной части дома в его северную часть, к вестибюлю, где располагалась лестница, ведущая во двор дома. Расстояние не маленькое, более двадцати пяти метров. По лестнице надо было спуститься вниз. По Касвинову, лестница состояла из двадцати трех ступеней; по описанию дома, сделанному Наметкиным, – из девятнадцати. Далее им пред- стояло выйти во двор дома с его северной стороны, чтобы зайти в комнаты первого этажа через дверь в той же северной стене дома, и затем еще один раз пересечь дом по его длине, но теперь в обратном направлении – от северной его стороны до южной, то есть пройти еще раз более двадцати пяти метров. Таким образом, процессии предстояло пройти не менее шестидесяти—семидесяти метров плюс спуск по лестнице. Едва ли длина шага Алексан- дры Федоровны была больше шестидесяти сантиметров. Значит, длина пути составляла сто шагов по этажам и двору плюс от девятнадцати до двадцати трех шагов по ступеням лест- ницы. Итого – более ста двадцати шагов.

Для армейского строя нормальный темп движения составляет как раз 120 шагов в минуту. Но в нашем случае в одной колонне шли и молодые, и пожилые. И темп движения, безусловно, зависел от того, как шагала Александра Федоровна. Невозможно представить, чтобы она торопилась или суетилась. Она, безусловно, и в заточении оставалась императри- цей. И ежеминутно давала тюремщикам понять это. Позднее, уже в расстрельной комнате, она с приличествующим ей величием и гордостью потребует принести стулья. И ее воля, воля бывшей императрицы, будет исполнена! Так что Александра Федоровна, конечно же, шла не спеша, сохраняя присущее ей достоинство и величие. Можно смело утверждать, что путь арестантов в расстрельную комнату длился три минуты. Может быть, немного больше, но никак не меньше.

Итак, они вошли в ТУ комнату в два часа тринадцать минут. Что было дальше? Расста- новка арестантов («Вы встаньте вот сюда, пожалуйста»). И замешательство, пусть и корот- кое, Юровского, убедившегося, что расставить арестантов КАК НАДО не получается. И спасительное для Юровского требование Александры Федоровны принести стулья. И его,

Юровского, команда Никулину принести стулья. И хождение за этими самыми стульями. И окончательная расстановка арестантов. Сколько времени могли занять все эти действия? Десять, а то и все двадцать минут. Но мы сократим это время до минимума, примем его рав- ным семи минутам. Что получается? Арестанты расставлены и рассажены в комнате в два часа двадцать минут. И – ни при каких обстоятельствах – не раньше!

Потом Юровский послал кого-то за «товарищами» на второй этаж. Этот «кто-то» два раза пересек дом: сначала по первому этажу, потом по второму. Доложил «товарищам»: всё готово, ждем вас. И «товарищи» отправились вниз по пути, только что проделанному арестантами. Посыльный мог торопиться исполнить приказание Юровского. То есть мог и бежать. Хотя поверить в это трудно. А вот «товарищи» уж точно не суетились. Они же знали, что идут творить историю. Негоже суетиться, когда тебе с «маузером» или «браунингом» в руке предстоит войти в историю.

Они не спешили, но и не медлили. И от момента отправки на второй этаж посыльного и до появления в комнате «товарищей» прошло еще не менее пяти минут. Итого: на часах уже два часа двадцать пять минут. И только теперь мог начаться расстрел.

Его первая фаза продолжалась не более двух-трех минут. Потом была команда прекра- тить огонь, оценка результатов стрельбы, добивание Демидовой, Алексея и княжон. Воз- можно, дострелили доктора Боткина. Добивание жертв заняло еще несколько минут. Потом был осмотр убитых военным врачом с целью констатации смерти. Юровский сказал, что в

«проверку» входили «щупанье пульса и т. д.». Здесь «т. д.» может и должно означать про- верку наличия или отсутствия дыхания, реакцию зрачков на свет, наличие или отсутствие сердцебиения. Пульс надо щупать как минимум 10 секунд. Проверить реакцию зрачков на свет недолго, но для этого надо перевернуть тело на спину, поднять у свидетельствуемого веки (если глаза закрыты), прикрыть глаз ладонью, потом убрать и отметить, менялась ли ширина зрачков. А еще необходимо послушать сердцебиение. Можно сделать это, приложив ухо к обнаженной груди, можно воспользоваться стетоскопом, но его тоже надо прижать к обнаженной передней поверхности груди. Не следует забывать, что сами трупы и одежда на них были в крови. Брезгливость медикам не свойственна, но они все равно стараются не запачкаться. И потому большевистский эскулап должен был действовать с осторожностью, неторопливо. Дыхание проверяют так: подносят ко рту зеркало и смотрят, запотевает оно или нет. Число дыханий у человека в покое – около 16 дыхательных движений в одну минуту. Или один вдох-выдох за четыре секунды. Держать зеркало у рта надо минимум полминуты. Закончив с одним, доктор переходил к следующему расстрелянному. А их – одиннадцать человек. Итого: простая на первый взгляд констатация смерти должна была занять 15–20 минут.

Юровский так и говорит: вся процедура заняла двадцать минут. Нет причин ему не верить. Хотя бы потому, что тот неустановленный доктор исполнил свое дело весьма непро- фессионально: констатировал смерть, а люди оказались живы. Видимо, не хотелось доктору руки пачкать. И стоять, нагнувшись, над каждым расстрелянным по две-три минуты (при- сесть не на что, на колени не опустишься – всюду кровь). Скорее всего, он брал расстрелян- ного за руку, через несколько секунд отпускал ее с заявлением: «пульса нет», проверял реак- цию зрачков и объявлял: «мертв» (или «мертва»). Слушать сердце и проверять дыхание он, скорее всего, не стал. А когда остановился над Николаем Александровичем, грудь которого была просто растерзана множеством пуль, или над Демидовой, Татьяной или Марией, чьи головы были прострелены, он и вовсе не стал утруждать себя осмотром. Сразу заявил: «с этими все ясно». Только в таком случае осмотр мог уложиться в двадцать минут.

Что же мы имеем в итоге? К тому моменту, когда можно было начать погрузку трупов в машину, на часах было не менее 2 часов 45 минут 17-го июля 1918 года.

Юровский вспоминал, что грузовик с трупами выехал из дома «около трех часов, или даже несколько позже». То есть на переноску трупов в машину у команды Юровского было около пятнадцати минут. Может быть, чуть больше. Но столь же вероятно, что немного меньше. Достаточно ли этого времени?

Давайте посчитаем, сколько времени после расстрела понадобилось, чтобы перенести трупы в машину.

Сначала посмотрим на схему первого этажа дома. Расстрельная комната – в левом крыле дома, ее окно выходит на юг. Дверь из этой комнаты ведет в прихожую, из которой можно выйти как направо, так и налево. Направо – дорога, по которой сюда привели арестан- тов. Этот путь через две проходные комнаты заканчивается выходом из дома в его северной стене, у того его торца, где находятся ворота, за которыми Вознесенский проспект. А если из прихожей повернуть налево, то буквально перед носом – дверь во двор. А в нем, под окном расстрельной комнаты, стоит грузовик Люханова.

Казалось бы, логика подсказывает: выносить расстрелянных к машине надо по крат- чайшему пути. Машина подъехала под окно без проблем, без проблем и выедет, но уже гру- женая. А команде в таком варианте не придется таскать окровавленные трупы через весь дом, через множество дверей, спотыкаясь о пороги, ударяясь о косяки, цепляясь за мебель. Такое решение представляется логичным. Но по неизвестной причине грузовик Люха-

нова уезжает за ворота, в пространство между фасадом дома, где расположено парадное крыльцо, и наружным забором. Красноармейцам поставлена задача: перенести трупы в машину. И никто не возмутился. Никто не сказал: «Яков Михайлович, на хрена так уродо- ваться? Пускай Люханов поставит машину туда, где она стояла во время расстрела! И нам легче, и время сэкономим. Сами же говорите, что времени в обрез. Рассвет на носу. Сюда мы их мигом перетащим. И не вспотеем. А тащить через весь дом, а потом еще по улице, к парадному крыльцу – ведь намаемся. Но главное – время потеряем зазря…»

Но никто ничего не сказал. Самому Юровскому это в голову не пришло. Он вспоминает, что, когда начали носить трупы, «обнаружилось, что будут везде следы крови».

Странно, что он не предусмотрел этого раньше. Не сообразил, что это и неудобно, и долго. Все-таки фельдшер! Хорошо, поверим. Но теперь-то он понял, что решение носить трупы через весь дом, не годится? Когда понесли первый труп, когда увидел, что, кроме всех неудобств, есть и еще одно: выпачкать весь дом в кровище. Ну теперь-то дай команду: «Стоп! Разворачивайтесь налево! Будем через ту дверь выносить. Передайте Люханову, чтобы вер- нул машину под окно!..»

И Юровский действительно отреагировал. Вот что он сделал: «Я тут же велел взять имевшееся солдатское сукно, положили кусок в носилки, а затем выстелили сукном грузо- вик».

Сукно, конечно, будет впитывать кровь. Но она очень быстро пропитает ткань, а затем тонкое полотно простыни, из которой сделаны носилки. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. То есть потечет на пол. Почему-то Юровский не смог просчитать, что его распоряжение воспользоваться сукном не решит проблему.

Кудрин тоже не увидел ничего особенного в том, что окровавленные тела таскают через весь дом. Более того, когда ему поручили сопровождать до машины каждый труп, он доб- росовестно одиннадцать раз сходил вслед за носильщиками туда и обратно. Одиннадцать раз носильщики и Кудрин протопали по запачканному кровью полу – и никому в голову не пришло: что-то неладное мы делаем.

Первый труп отнесли в машину на одеяле. Потом, как рассказывает Кудрин, «сообра- зили из двух толстых палок и одеял связать какое-то подобие носилок».

После эпопеи с машиной я не думаю, что сообразили Кудрин или Юровский. Сами мужики и додумались, как облегчить свой труд.

Как вы думаете, легко ли, как сказал Кудрин, связать какое-то подобие носилок? Тому, кто думает, что для этого достаточно взять две достаточно длинные и прочные палки, при- вязать к ним углы, например, простыни, я отвечу: у вас получатся не носилки, а как раз какое-то жалкое подобие, но не носилок, как думал Кудрин, а мазохистского устройства для китайской пытки. Объясняю, в чем дело. Привязанная углами к палкам простыня провиснет между узлами до самого пола. Ничего похожего на гамак не получится. И вообще, вся кон- струкция в полном соответствии с физическими законами будет непреодолимо стремиться к тому, чтобы сложиться: узлы будут съезжать навстречу друг другу, палки в руках, как только вы попытаетесь поднять на этих носилках груз, тоже устремятся навстречу одна другой. В таких носилках можно на школьных учениях по гражданской обороне носить «условно раненного». Потому что ему будет интересно удержаться в этих носилках, не вывалиться в грязь, и он, если победит в этой борьбе, получит от своих трудов подлинное удовольствие. Истинно раненный в таких носилках будет нещадно страдать. А бесчувственный труп из ваших носилок, стоит вам чуть-чуть зазеваться, обязательно вывалится. Носить труп в таких носилках – огромный труд и немного искусства. Вы поднимаете носилки, но ваш груз не отрывается от земли, потому что простыня с грузом провисла. Если это еще не окоченевший труп, то он начинает «складываться» в самом низу вашего подобия мешка. Вы подняли ручки носилок под грудь, а палки неудержимо стремятся сойтись. И при малейшем движении ваш груз, того и гляди, вывалится из носилок вправо или влево.

Чтобы сделать даже такие носилки, нужно время. Где эти самые две толстые и длинные палки взять? Но палачам повезло.

П. С. Медведев: «…сделали носилки из двух оглобель саней, стоящих во дворе под сараем, к ним привязали веревкою простыню и таким образом перенесли все трупы на авто- мобиль».

Для изготовления носилок взяли оглобли. Для этого было нужно, чтобы кто-то вспом- нил про них, сходил за ними в сарай и принес в дом. Тем временем кто-то принес простыню, а кто-то уже нашел веревку. (Мы старательно экономим команде Юровского время. За про- стынями могли пойти и после того, как принесли оглобли.) Простыню не стали привязывать за углы, а привязали веревкой. Видимо, тот, кто взялся за изготовление носилок, побывал на фронте. С длинных сторон простыни проделали по всей длине несколько дырок. Потом пропускали в одну дырку веревку и крепили ее к палке, потом пропускали веревку в следу- ющую дырку и опять крепили. И так по всей длине простыни. А могли разрезать веревку и привязывать простыню к палке через те же самые дырки. И тот и другой вариант прием- лемы. Такие носилки не будут провисать в середине, но стремление сложиться у них оста- нется. Нести тело человека вдвоем: один спереди, другой сзади – очень нелегко. И вес на каждого придется приличный, и держать неудобно. Если нести вчетвером, возникают другие сложности: веса на каждого меньше, но синхронности движений добиться труднее, в дверях двое друг другу мешают. Не забудем, что сделаны носилки из простыни. Простынка может и порваться. А это – ремонт еще на пять—семь минут.

В общем, пользоваться импровизированными носилками нелегко, но можно. По какой бы схеме их ни сделали. Результат будет примерно одинаковым: на их изготовление уйдет минут пятнадцать.

Носилки готовы. Теперь делалось следующее: на полу комнаты раскладывалась про- стыня, на нее переносили труп и заворачивали в эту простыню.

А.А.Якимов:«Кто-топринес,надодумать,изверхнихкомнат,несколькопростынь. Убитых стали завертывать в эти простыни и выносить во двор через те же комнаты, через которые их вели и на казнь».

Зачем их заворачивали в простыни? Если труп в одежде, его обычно просто накрывают простыней сверху – и всё. А тут зачем-то завернули. Делали это по команде начальства. Кто-

то погнал: тащи простыни!.. А где их взять? Ответ: наверх сбегай! Побежал. Туда – через весь дом по первому этажу, потом снова через весь дом – по второму. Простыни – вот они, как рояль в кустах. Прибежал, хватай – и дуй обратно. Снова: через весь дом два раза. А время идет. Тем более что едва ли этот «кто-то» так уж и спешил. Сходил пешком туда- обратно, еще и перекурил по дороге. Но мы будем считать, что он время экономил. Тем не менее прошло еще минут семь-восемь.

Завернутый в простыню труп перекладывали на носилки. Потом два или четыре носильщика тащили их к машине. Она – у парадного подъезда. С таким неудобным грузом, с поворотами, с проходом сквозь дверные проемы, впритирку с мебелью этот маршрут займет никак не меньше 3–4 минут. Берем по минимуму – три минуты. Потом надо поднять носилки и подать в кузов. Там двое или четверо их принимают и вываливают «груз» на пол. Воз- вращают носилки. Будем считать, что выгрузка – дело легкое и быстрое. Вообще это время не учитываем. Обратный путь носильщики пройдут намного быстрее. Но не быстрее, чем за минуту. Все-таки примерно восемьдесят метров. Вернулись, отдохнули, пока им уклады- вают новый груз, – и снова в тот же путь. И так – десять раз. Первого унесли на одеяле, но времени ушло на всех примерно поровну. А именно: по 4–5 минут. Возьмем среднее значе- ние. Четыре с половиной минуты на одиннадцать ходок – это пятьдесят минут. И ни при каких обстоятельствах не меньше. Приплюсуем сюда десять минут на изготовление носилок и время на доставку простыней. Результат: с момента окончания расстрела до того мгнове- ния, когда одиннадцатый труп был погружен в машину, прошло больше часа. А реально – в полтора-два раза больше. То есть от полутора до двух часов. И если машина пришла в половине второго, то выехать могла никак не раньше, чем в четыре часа пятнадцать минут. В действительности – еще позднее.

Но про то, что машина выехала из ворот Дома особого назначения в три часа утра, говорят не только Юровский и его товарищи. Это же время называют и другие свидетели. Что же тогда получается? А получается вот что: чтобы выехать в три часа утра, машина должна была прибыть в полночь или минут на пятнадцать позже. Но никак не позднее! То есть МАШИНА НЕ ОПАЗДЫВАЛА!

Зачем же Юровский и иже с ним так старательно убеждают нас в том, что машина опоздала? Напомним:

Я. М. Юровский: «Грузовик в 12 часов не пришел, пришел только в ½ второго».

Юровскому осторожно подпевает Кудрин: «Далеко за полночь Яков Михайлович про- ходит в комнаты доктора Боткина и царя, просит одеться, умыться и быть готовыми к спуску в полуподвальное укрытие».

Кудрин избегает называть точное время побудки, но фраза построена так, что ее пони- мание зависит от желания читателя. «Далеко за полночь» – как хотите, так и понимайте. Хотите считать, что это означает «после двенадцати», – я это подтверждаю. Хотите «в поло- вине второго» – разве я не об этом говорю? Всем угодил.

О том, что это ложь, говорят свидетельства других участников экзекуции.

Г. П. Никулин: «Значит, это было примерно так часиков в 11 вечера, когда мы… Юровский пошел к Боткину, побудил его…»

П. З. Ермаков: «В 11 часов было предложено заключенным Романовым и их близким, с ними сидящим спуститься в нижний этаж».

П. С. Медведев: «Часов в 12 ночи Юровский разбудил царскую семью».

Ф. П. Проскуряков: «В 12 часов ночи Юровский стал будить Царскую семью».

А.А.Якимов:«Впервомчасуночи,считаяпостаромувременииливтретьемчасупо новому времени, которое большевики перевели тогда на два часа вперед, – в нижние этажи вошли люди».

Большевики Екатеринбурга перевели стрелки часов на два часа вперед. Этим исчисле- нием и пользуются наши свидетели. На всякий случай проверим. У Никулина побудка про- исходит где-то сразу после одиннадцати часов. В это же время и у Ермакова. Если допустить, что они пользуются исчислением времени «по-новому», то тогда до окончания погрузки трупов остается четыре часа. По нашим расчетам, на всю операцию убийства и погрузки трупов ушло от 2,5 до 3 часов. Операция возможна, хотя «повисает» целый час. Если они пользуются «старым» временем, то это соответствует часу ночи. И тогда времени на опера- цию просто не хватает. Значит, они называют время «по-новому».

У Проскурякова и П. Медведева операция начинается примерно в 12 часов ночи или сразу после двенадцати. Если это старый стиль – времени на операцию нет. Если новый – времени как раз столько, сколько необходимо.

В варианте Якимова времени на сборы, расстрел и погрузку трупов нет. Получается, что МАШИНА НЕ ОПАЗДЫВАЛА. Романовых разбудили по прибытии машины, а она не могла прибыть с опозданием. Потому что в этом случае времени на операцию не оставалось. Но зачем же Юровский говорит про столь значительную задержку с прибытием машины? Ответ на этот вопрос может быть только один: Юровскому необходимо «спря-

тать» лишнее время.

Примерно полтора часа. В эти полтора часа ЧТО-ТО происходило. То, о чем не сказал НИКТО. Ни сам Юровский. Ни Кудрин. Ни Никулин. Ни Ермаков. Ни один из участников тех событий, кому разрешено было говорить о нем, никогда и нигде не обмолвился о чем-то, о чем говорить было строго-настрого запрещено. И тем более молчали Голощекин и Бело- бородов. Им была поручена реализация повеления высших большевистских руководителей. Им было запрещено «светиться», поскольку именно через них воля Москвы доводилась до большевистского руководства и исполнителей Екатеринбурга. Они не имели права дать кому бы то ни было шанс выстроить прямую и последовательную цепочку между Москвой и Ека- теринбургом. Они были именно теми звеньями этой цепи, отсутствие которых прерывало ее и позволяло утверждать об отсутствии «руки Москвы» в вопросе о решении убить Рома- новых. Потом они будут расстреляны. Расстреляют и других екатеринбургских соратников Голощекина и Белобородова. Среди них будут и Дидковский, и Сафаров. Я склонен считать, что одной из причин их расстрела станет провал ими секретной операции века. Да, они мол- чали. Никогда и нигде не проговорились. Но они руководили расстрелом и сокрытием тел. И не обеспечили сохранение этой тайны. И они не могли сказать в свое оправдание: в этом мы виноваты, но мы сберегли другой секрет! Не менее важный! Не могли. Права открыть тот секрет у них не было. И они молчали до конца.

Не проболтался вечно пьяный Ермаков. Прожил без малого семьдесят лет, был попу- лярнее Юровского, на пионерских кострах и линейках самозабвенно рассказывал о своей исключительной роли в убийстве. Но не проболтался ни о том, что сделали с телами убитых в лесу, ни о том, что делали с ними в доме.

До конца своей благополучной жизни молчал Никулин. До конца молчал Юровский. Никулин рассказывал о расстреле, когда отдыхал в ведомственных санаториях. Но лишнего не сказал нигде.

Не выдали какую-то тайну попавшие в руки белогвардейского следствия П. Медве- дев, Ф. Проскуряков, А. Якимов. Их молчание объясняется очень просто. Павлу Медведеву, например, было официально предъявлено обвинение в убийстве и завладении чужим иму- ществом. Напомним: это был 1919 год, в России шла Гражданская война. Чем грозило обви- нение в убийстве, да еще не кого-нибудь, а царя и членов его семьи? Кроме смертной казни – ничем. Так бы и случилось, если бы Бог не прибрал П. Медведева. По официальной вер- сии – умер в тюрьме от тифа. Кто знает… Большевики известны своими злодействами, но им противостояли тоже не ангелы. Идет война, красные наступают. Допустить, чтобы един-

ственный убийца Романовых избежал заслуженной кары, не могли и не хотели. Может быть, его убили. Я думаю, что у П. Медведева, когда его арестовали, не было никаких иллюзий в отношении своей судьбы. Единственный шанс выжить – сотрудничать со следствием. Но при этом не сказать лишнего. Чтобы не усугубить свое и без того отчаянное положение. Так что, если П. Медведеву и было что рассказать, он не торопился помогать следствию намы- ливать веревку на свою же шею.

А. Якимов тоже закончил свои дни в белогвардейской тюрьме. У А. Авдонина про него сказано: «умер в омской областной тюрьме». Есть и дата: 1919 год. Тут тоже все понятно.

Побывал в руках белого следствия и Ф. Проскуряков. Как выжил, не знаю. Но оче- видно, что, если бы болтал больше чем нужно, не уцелел бы.

Юровский писал «Записки», выступал перед старыми большевиками. Разложил все по полочкам. Единственный из всех, кто корректировал свои воспоминания, убирая из них про- тиворечия и несоответствия. Как мы убедились, одной из целей корректировки было стрем- ление убрать даже возможность какого-то тайного события. Свою последнюю тайну он хра- нил как зеницу ока.

Было бы любопытно узнать, а верил ли он сам в то, что тайна никогда не откроется? Или понимал: все это временно? Не сегодня, так завтра, не завтра, так через год, не через год, так через сто все равно правда о расстреле вылезет наружу. Думаю, понимал. Но умирал в кремлевской больнице с чувством до конца выполненного долга. За секунду до того, как угасло сознание, он твердо знал: тайна не раскрыта.

У меня нет ни малейшего желания интриговать читателя. И мое отступление с раз- мышлениями об этой тайне Юровского – необходимость передохнуть перед тем, как я набе- русь сил открыть ее.

Мне очень нравится фраза Н. Соколова: «Так говорят о преступлении самые лучшие, самые ценные свидетели: немые предметы. Послушаем теперь, что скажет о нем лукавый человеческий язык».

В лукавости человеческого языка мы уже убедились, и не один раз. В целом ряде слу- чаев это не помешало нам докопаться до правды. Надеюсь, что и дальше удача будет на нашей стороне. Итак, послушаем.

П. С. Медведев: «Картина убийства, запах и вид крови вызвали во мне тошноту».

Это было еще до того, как начали выносить трупы. Медведева вырвало по меньшей мере еще один раз. Вот как об этом рассказывает М. Кудрин: «Первого на одеяло укладываем лежащего в луже крови Николая II. Красноармейцы выносят останки императора во двор. Я иду за ними. В проходной комнате вижу Павла Медведева – он смертельно бледен и его рвет, спрашиваю, не ранен ли он, но Павел молчит и машет рукой».

Романовы убиты, неподвижно лежат на полу. Не исключено, что в комнате появились запахи не только пролитой крови, но и непроизвольных выделений. Но эти запахи переби- вает кислый запах сгоревшего пороха.

Я помню, как в 17 лет, учеником 10-го класса, пришел на день открытых дверей в меди- цинский институт. Всех разделили на группы и провели по кафедрам. В конце наш гид (как потом я узнал, преподаватель кафедры анатомии) посмотрел на часы и сказал: время есть, вы на сегодня у меня последняя группа, хотите, покажу анатомический театр?

Мы захотели. И побывали в анатомическом театре. Не буду рассказывать, что я там видел. Скажу, что чувствовал. Там был запах. Неприятный. Но выдержали его все. Правда, по окончании экскурсии свежий воздух улицы показался таким ароматным, таким прият- ным…

В расстрельной комнате не было трупного запаха. Но что-то подействовало на Мед- ведева так сильно, что его вырвало. Допускаю, что такое могло случиться с рафинирован- ным интеллигентом. Но Медведев не «гнилой интеллигентик». Он из крестьянской семьи.

Не знаю, жил ли он какую-то часть жизни в деревне. Если жил – не мог не знать изнанки крестьянской жизни. Не мог не видеть, как забивают кабанчика, не мог не любить жареную кровь. Да, в этой комнате убили не животное. Но не был Медведев столь утонченной нату- рой, чтобы его вывернуло наизнанку и раз, и другой. В конце концов, он участник Первой мировой. Где служил – на передовой или в обозе – не столь уж важно. Где война – там всюду кровь, страдания, смерть. Что-то тут не так… Что-то Медведев увидел такое, от чего у него в глазах помутилось. Что-то настолько ужасное, чего не видел даже на войне. И это «что- то» вызвало такое отвращение, что его стошнило. И он, заметим, был не единственным, на кого происходящее оказало столь сильное воздействие. Далеко не единственным.

Сестра Якимова К. Агафонова в своих показаниях свидетельствовала: «Как-то в июле месяце Якимов пришел к ней в утомленном и измученном виде. На расспросы он в силь- ном волнении заявил, что минувшей ночью „Николай Романов, его семья, доктор, фрейлина и лакей убиты“… первыми были убиты Государь и наследник; остальные оказались только ранеными, и потому, по словам Якимова, их „пришлось“ пристреливать, добивать прикла- дами и прикалывать штыками; особенно „было много возни“ с фрейлиной; она металась, прикрывалась подушкой; на теле ее оказалось потом 32 раны. Великая княжна Анаста- сия Николаевна упала в обморок; когда же ее стали осматривать, она „дико завизжала“, после чего ее убили штыками и прикладами. Вообще сцена убийства была так кошмарна и жестока, что, по словам свидетеля, „ее трудно было вынести и он не раз выходил на воздух, чтобы освежиться“».

Агафонов (муж сестры Якимова): «Якимов пришел к нам проститься; вид его меня прямо поразил: лицо осунувшееся, зрачки расширены, нижняя губа во время разговора тря- сется; взглянув на шурина, я без слов убедился в правдивости всего того, что мне передала с его слов жена: ясно было, что Анатолий за минувшую ночь пережил и прочувствовал что- то ужасное, потрясающее».

Якимов сам ничего не видел. О событиях, которые происходили в расстрельной ком- нате, он узнал со слов других охранников: Клещева, Дерябина, Брусьянина и Лесникова. И рассказанное его не удивило и не испугало – оно его «ужаснуло». Он что, барышня из Смольного института, которые, как говорят, даже слово «яйцо» считали неприличным и, краснея, называли сей продукт «куриным фруктом»? Он не знает, что такое гражданская война? Не знает, чем занимаются в городе товарищи чекисты? Ничего не слышал про рас- стрелы? Александра Федоровна даже в своем дневнике записывает: в городе опять стреляли. И она, узница, знала, что это не свадьбу справляют – это опять кого-то убили. Скорее всего – за «неправильное» происхождение. И уж точно без суда и следствия. А Якимов – слепой, он не знает, что установление большевистской власти идет через кровь и насилие. Он ничего не слышал про массовые казни, про расстрелы и экспроприации. И то, что ему рассказали его товарищи, Якимова не только ужаснуло, но и «потрясло». Он осунулся, зрачки расши- рены, губы трясутся. Что же такое должны были ему рассказать, чтобы взрослый и здоро- вый 30-летний мужик даже на следующий день после этого был на грани помешательства? Якимов был на войне. Он ушел на нее добровольцем. После Октябрьского переворота вхо- дил в состав полкового комитета 494-го Верейского полка. Они там, в этом полку, наверное, цветы разводили, а не офицеров вешали и расстреливали. Неужто он впервые столкнулся с реальностью становления большевистской власти только утром 17 июля 1918 года, когда ему рассказали об убийстве семьи императора? Не может быть, чтобы его довели до такого состояния подробности добивания жертв. Нет, ему рассказали нечто такое, от чего у вполне психически нормального Якимова волосы встали дыбом, от чего весь его внутренний мир раз и навсегда перевернулся.

У нас есть и собственные воспоминания А. Якимова: «Рассказы Клещева, Дерябина, Брусьянина и Лесникова были столь похожи на правду, и сами они были так всем виденным

ими поражены и потрясены, что и тени сомнения ни у кого не было, кто их слушал, что они говорят правду… Рассказ об убийстве Царя и его семьи на меня подействовал сильно. Я сидел и трясся».

Это он говорит на допросе. Н. Соколов пишет про Якимова следующее: «Мечтал о лучшей жизни и считал царя врагом народа. Осуждал большевистский террор, но до конца оставался в охране и занимал начальнический пост: разводящего. Ушел вместе с красными при оставлении Екатеринбурга. Но когда они оставили Пермь, не пошел за ними и в рядах армии Адмирала дрался с ними».

Как видно из этой характеристики, жизненная позиция Якимова после расстрела Семьи радикально изменилась. Он заявил следователю, что и раньше осуждал красный тер- рор (ой ли?), но не решался оставить службу у большевиков. После расстрела Семьи он стал противником большевистского режима. Причем активным противником: сражался против красных с оружием в руках. Но начальственная должность в охране царя и его семьи уже определила его дальнейшую судьбу: Якимова арестовали, и в 1919 году он умер в тюрьме. Он давал показания Н. Соколову по прошествии значительного времени после того, как ему рассказали подробности расстрела. Острота восприятия уже миновала. Но он не забыл о пережитом потрясении. И рассказывает о нем. Он говорит не только о себе. Он рассказал Н. Соколову о реакции на происходившее в расстрельной комнате в ночь на 17 июля очевид- цев-охранников.

А. А. Якимов: «Особенно этим был расстроен Дерябин, а также и Брусьянин. Деря- бин прямо ругался за такое дело и называл убийц „мясниками“. Он говорил про них с отвра- щением».

Первый вариант. Когда я прихожу на рынок и прохожу по мясным рядам, я безоши- бочно узнаю мясников. Их невозможно ни с кем перепутать: на них непромокаемые фартуки, а в руках огромный топор или нож. Больше никто на рынке так не одевается.

Второй вариант. На прилавках рынка лежат вырезки, ребрышки, рульки, окорока и тому подобные мясные штучки. За прилавком у своего товара стоит продавец. Но ни мне, ни кому другому на вопрос, где купил такое хорошее мясо, не придет в голову кивнуть на продавца и ответить: вон у того мясника. Никто и никогда не назовет продавца мясником.

Третий вариант. Продавец мяса и мясник отошли от своих рабочих мест и стоят рядом, но в сторонке. Вам задают вопрос: кто из них мясник, а кто продавец. Можете вы опреде- лить, кто есть кто? Уверен, что никогда не ошибетесь. Мясник – фигура особенная. Его не перепутаешь ни с продавцом рыбок, ни с продавцом цветов.

Дерябин, посмотрев через окно на то, что происходило в комнате, назвал убийц «мяс- никами». Значит, они делали что-то такое, что вызывает ассоциацию с работой мясника. И ни с какой другой. Что же это могло быть?

А вот что известно о реакции на ночные события еще одного охранника, Брусьянина. А. А. Якимов: «Брусьянин не мог вынести этой картины, когда покойников стали вытаскивать в белых простынях и класть в автомобиль: он убежал со своего поста на

задний двор».

Брусьянин стоял на посту № 3 – во дворе дома у калитки. Мимо него проносили носилки с убитыми. Дело происходит ночью. Где-то поблизости горит лампочка, но види- мость далека от той, при которой ищут в стоге сена иголку. Всё видно, но все предметы неконтрастны, очертания размыты. Брусьянин стоит на посту. Он уже знает, что произошел расстрел. Он видел, как Романовых вывели из двери на второй этаж дома, видел, как они зашли в дверь первого этажа. Он слышал выстрелы. Потом мимо него проходил тот, кого посылали на второй этаж за простынями. Строгость несения службы в охране дома не была образцовой, когда к часовому нельзя ни подойти, ни заговорить. Охранники сами расска- зывали, что иногда с ними, стоящими на постах, заговаривали арестанты. Так что вполне

логично, если Брусьянин удовлетворил свое естественное любопытство и окликнул гонца: ну что там? И тот на бегу ответил: всех порешили. А может быть, гонец был более много- словным и рассказал, куда и зачем его послали. Поэтому Брусьянин уже знал, что сейчас будут выносить трупы.

И вот он видит, как несут первого. Брусьянин видит только одеяло и по напряжению, по репликам носильщиков понимает: груз нелегкий. Самого трупа охраннику не видно. Что в этой картине страшного?

Несут второго. Тот уже на носилках и завернут в простыню. То есть опять Брусьянин не видит ни сочащихся кровью ран, ни выражения предсмертной муки на лице убитого. Простыня в крови, но ночью все кошки серы: Брусьянин видит, что на серой простыне есть какие-то более темные пятна. Поди разберись: кровь это или тени от лампочки так сыграли? Что в этом непереносимого? Ну отойди на пару шагов, чтобы не мешать и в крови не испач- каться. Отвернись, наконец.

Нет, реакция Брусьянина неожиданна и необъяснима. Он бросает пост и убегает на задний двор. Уж не знаю, с винтовкой или налегке. Что же он такое увидел? Уж никак не одеяло с трупом в нем, не простыню с мертвым телом. Он увидел нечто настолько ужасное, что забыл об ответственности часового. Этот ужас оказался сильнее страха перед суровой карой за оставление поста. Как бы ни были либеральны правила в охране, но служба остается службой, пост – постом, а часовой – часовым. В те времена и за меньшие прегрешения могли поставить к стенке. А часового за оставление поста сам коммунистический бог велел тут же и расстрелять! Перед строем. В назидание другим.

Но Брусьянин не думал, что, убегая с поста, подвергает свою жизнь смертельной опас- ности. То, что он увидел, было настолько страшно, настолько ужасно, что лишило его чув- ства самосохранения, лишило хладнокровия, способности соображать и совершать обду- манные поступки. Что же все-таки он увидел?..

Какие-то действия в расстрельной комнате, которые смертельно перепугали Брусья- нина, потрясли Якимова, вызвали гнев и отвращение к убийцам-«мясникам» у Дерябина, – эти действия могли происходить только в тот промежуток времени, когда расстрел и доби- вание жертв завершились, но их трупы еще не начали выносить. В это время и было совер- шено то, что заледенило кровь в жилах тридцатилетних, опаленных войной и далеко не сен- тиментальных мужчин.

Самое трудное в жизни – молчать и врать. Не зря есть поговорка: «Слово – серебро, а молчание – золото». В ней вековая мудрость поколений, которые давно и твердо поняли, что молчать намного труднее, чем говорить, что разница между молчанием и словом примерно такая же, как между золотом и серебром. Знать правду и молчать о ней порой невыносимо. Сказка про ослиные уши царя тоже появилась не случайно. Тайна, которую нельзя никому рассказать, сжигает человека изнутри. Он мучается и страдает. В сказке человек избавляется от измучившей его тайны, проговорив ее в яму. Но это в сказке. В жизни все происходит иначе. Случается, что люди избавляются от много лет хранимой тайны на смертном одре. Казалось бы, теперь-то какие проблемы? Жизнь позади, пришло время умирать, есть что- то после смерти или нет – большой вопрос, тайна, хранимая во мне, пусть со мной и умрет, незачем людям про это знать. Но нет, на последних проблесках сознания человек кается в неблаговидном поступке или преступлении, о котором никто не знал, а нередко не только не догадывался, но даже в мыслях не допускал. Почему он так поступает? Хотел же, чтобы его запомнили если не святым, то безгрешным. Не мог не хотеть. А он вдруг кается. Признается в неблаговидных деяниях. И делает это сознательно. Не странно ли? Нет. Он делает это для того, чтобы камень, которым была придавлена его душа много лет, свалился и открыл душе дорогу на Небо или в Никуда – это уж зависит от того, кто во что верит. Без такого признания он не чувствует себя вправе покинуть этот мир.

Конечно же, так поступают не все. Политики, разведчики, военные, ученые нередко уходят, унося свои и чужие тайны с собой. Хранят сердечные тайны супруги. Можно вспом- нить еще кого-то. Так и не открыли миру тайну ипатьевского дома и урочища Четырех Бра- тьев участники операции по уничтожению семьи последнего российского императора. И были уверены: секрет останется тайной навсегда.

Они ошиблись. Потому что скрыть правду молчанием не удалось.

Иногда для того, чтобы сохранить тайну, мало молчать о ней. Приходится врать, заме- няя реальные события вымышленными, в которых нет того, что является тайной. Но врать неизмеримо труднее, чем молчать. Потому что лжи надо придать правдоподобный вид. А правдоподобной ложь становится тогда, когда в ней есть мелкие детали, незначительные подробности, тонкие и, на первый взгляд, несущественные штрихи. Без деталей, без штри- хов и подробностей ложь мертва. И обычно безошибочно распознается. Когда о событии или поступке рассказывается правда, штрихи и детали выдумывать не надо. Они являются неотъ- емлемой частью реального события, ни в чем ему не противоречат, а служат подтвержде- нием. Но когда сочиняется «легенда», штрихи и детали приходится придумывать. Самая про- думанная, самая предусмотрительная, самая тщательно просчитанная ложь не может быть идеальной.

Все мы знаем примеры из книг и фильмов о разведчиках (или о шпионах – кому как нравится). Разведчика готовят к внедрению, придумывают для него правдоподобную био- графию, над которой работают лучшие аналитики. При разработке «легенды» используют реальную биографию реального человека, о котором известно все или почти все. Специа- листы стараются предусмотреть все мыслимые и немыслимые ситуации. Их подопечный готов к ответу на любой вопрос. Провал теоретически невозможен. Но – только теоретиче- ски. Потому что те, кто готовил агента к внедрению, прекрасно знают: предусмотреть все случайности невозможно.

Пример навскидку: неожиданно выясняется, что среди его «коллег» обнаружился зем- ляк. Из того самого города, где, по «легенде», вырос наш герой. Они даже ходили в одну школу, только в параллельные классы. «Засланец» знает о своем детстве всё: имена и клички учителей и учеников, меню школьной столовой и какие виды открывались из окна его класса. Но он не может знать всё. Земляк ударяется в воспоминания о школе и вдруг со смехом спрашивает: «А помнишь, как нам в третьем классе делали прививки?..»

У нашего агента нет готового правильного ответа. Есть заготовки, как выходить из пиковых ситуаций (например: я в третьем классе много болел, наверное, это было без меня), но коллега вспомнит другой эпизод школьной жизни, потом еще. Наш агент не может знать всё, что он обязан знать. И всё – наш агент, что называется, «поплыл».

Пример из литературы: «Момент истины» В. Богомолова. Контрразведчик «СМЕРШ» проверяет документы у группы офицеров. В бумагах одного из них справка из госпиталя. Контрразведчик подозревает, что перед ним – агенты абвера. Он использует все имеющиеся в его арсенале приемы, чтобы выявить их сущность. Намеренно провоцируя, «смершевец» говорит: «Я тоже лежал в этом госпитале. Ох какая там была повариха!.. Знаете такую?» И владелец справки на какое-то время растерялся.

Далее автор поясняет, почему проверяемый оказался в трудном положении. Повариха могла быть местной «знаменитостью» (скорее всего, за свои сексуальные подвиги). И не знать о ней не мог ни один боец, кому довелось лечиться в том госпитале. Но повариха могла быть и выдумкой «смершевца». Скажешь: да, я с ней тоже дело имел – а такой в природе не было!..

В книге проверяемый удачно вывернулся. Ответил: «Я поварихами не интересовался». А если бы «смершевец» продолжил задавать неудобные вопросы? Если бы вспомнил какого- то врача? Медсестру? Трудно пришлось бы немецкому агенту.

Сочинить ложь и насытить ее деталями и подробностями, которые полностью согла- сованы и не противоречат друг другу, – такое практически невозможно. Но даже придумав удачную «легенду», надо ее запомнить. И столь же хорошо запомнить все приклеенные к ней детали и подробности. Чтобы, рассказывая ложную историю во второй раз, сказать то же самое, что и в первый. Тот, кому человек солгал, помнит все рассказанное очень хорошо. Потому что это для него – правда, а правда запоминается прочнее любой, самой изощрен- ной лжи. Тот же, кто солгал, знает, что это ложь. Рядом с ней в его памяти живет правда. А правда просится наружу. В подсознании человека между лживой и истинной версиями события идет непрерывная борьба. Правда всегда сильнее любой лжи. Ее крупицы внедря- ются в лживую версию события. Все это происходит помимо воли рассказчика, в глубинах его подсознания. Когда у него появляется необходимость рассказать об этом событии еще раз, он старается как можно подробнее вспомнить: что же я говорил об этом раньше? Вспом- нить всё не удается. Потому что ложь запоминается хуже. Правда хранится в нашей памяти лучше и надежнее. Из нее со временем могут выпасть какие-то детали, но при наводящем вопросе они обычно вспоминаются. Запомнить в мельчайших подробностях ложь практи- чески невозможно. К тому же в ней произошла мутация – помимо воли человека появились крупицы правды. Человек замечает, что его ложь «плывет». Он придумывает новые детали, а они вступают в противоречие с предыдущими. Кроме того, крупицы правды вырываются на свет его оговорками.

Я не претендую на строгую научность своих размышлений о правде и лжи. Исследо- ванием психологии бессознательного занимался еще З. Фрейд. Эта тема не забыта и нашими современниками. Ее изучают в юридических институтах. На допросах следователи широко и эффективно используют оговорки и противоречия в показаниях подозреваемого.

Мое исследование основано на доступных мне документах. Среди них объективными являются только данные, полученные при осмотре места происшествия. К показаниям, полученным следствием на допросах, нельзя относиться без настороженности. Каждый, ока- завшийся в кабинете следователя, не имел права забывать о самосохранении. Свидетельства же Юровского, Кудрина и прочих, полученные в годы советской власти, содержат неимо- верное количество лжи. Они подвергались коррекции, редактировались. Из них старательно выхолащивалось все, что не должно стать известным. В них старательно и порой не без изыска вставлялись детали, призванные представить убийство в максимально благопристой- ном виде. Идеальным для власти был вариант, когда все обстоятельства уничтожения Рома- новых остались бы не доступной ни для кого тайной. Этого хотели инициаторы убийства. Эта задача была поставлена перед исполнителями в Екатеринбурге. Если бы не разгильдяй- ство организаторов, так бы и случилось. Но убийцы оставили такое количество следов, что скрыть убийство оказалось невозможным. Большевикам, а за ними коммунистам пришлось считаться с неизбежным и шаг за шагом признавать то, что сначала начисто отвергалось как буржуазная пропаганда и вымысел, имеющие целью опорочить советскую власть. Силы, опыт и возможности режима росли. Он очень внимательно изучал выходящие за рубежом книги с описанием и анализом обстоятельств уничтожения Семьи, находил в них слабые места и использовал в своих интересах: не допустить, чтобы кто-то приблизился к еще не открытым или высказанным, но недостаточно подтвержденным тайнам убийства. Об этой цели знали те, кому было разрешено говорить об убийстве и сокрытии трупов. Они знали пределы того, что им дозволено, и старались не выходить за них. Они были хорошими чеки- стами.

Но все-таки участники событий проговаривались. В их оговорках как раз те крупицы правды. Как раз те элементы мозаики, которые позволяют всей правде выйти на свет.

Еще раз вернемся в комнату. Расстрел уже закончен, но выносить трупы еще не начали. Этот этап операции по уничтожению семьи представлен в документах буквально штрихами. Но штрихи эти очень интересные и, что особенно важно: содержательные.

П. С. Медведев: «У каждого было по нескольку огнестрельных ран в разных местах тела».

Мне не раз приходилось проводить осмотр трупа на месте происшествия при убий- ствах. Следователю всегда не терпится как можно раньше узнать причину смерти чело- века, погибшего насильственной смертью. Его интересует, каким способом убит человек. Застрелен? Зарезан? Или убит, как принято говорить, твердым тупым предметом? Следо- вателя интересует количество ударов ножом, количество ударов топором, утюгом, количе- ство выстрелов. Вообще следователь всегда хочет получить ответы на все интересующие его вопросы как можно раньше. И просто мечтает, чтобы эти ответы были полными. Чем раньше он будет знать всю правду об обстоятельствах убийства, тем больше шансов на ско- рое и успешное раскрытие преступления.

Если на трупе есть одежда, ни один судебно-медицинский эксперт (а это специалист в своем деле, в отличие от Павла Медведева) не скажет сразу следователю о количестве ран на теле потерпевшего. Для такого заявления он должен эти раны сначала увидеть.

Романовы пришли на расстрел одетыми. На женщинах дорожные костюмы, на Николае Александровиче и Алексее Николаевиче, по версии того же П. Медведева, гимнастерки (и, надо полагать, брюки и сапоги), а по нашим данным – шинели, в верхнюю одежду одеты Боткин, Трупп, Харитонов.

Медведев, по его словам, не видел расстрела. Сейчас для нас не важно, действительно не видел или сам тоже стрелял. Важно, что он заходил в комнату после расстрела. Видел Романовых и их слуг уже мертвыми. И он заявляет, что у каждого трупа по несколько ран. Более того: эти раны – в разных местах. Как он это установил? Трупы лежат в разных позах: кто на спине, кто лицом вниз, у кого-то руки под туловищем. По повреждениям на одежде все раны не увидеть. А пулевые повреждения в одежде порой нелегко найти даже после того, как она снята и исследуется в лаборатории. Притом – все в крови. А каким образом П. Медведев увидел, что на телах убитых есть повреждения и на передней, и на задней поверхности тела?

Как специалист в области судебной медицины, со всей ответственностью заявляю: для того чтобы говорить о нескольких ранах в разных местах тела, Медведев должен был УВИ- ДЕТЬ эти раны. Есть только один способ увидеть раны, которые находятся под одеждой. Для этого труп надо РАЗДЕТЬ.

А. А. Якимов: «Когда все они были убиты и лежали еще в этой комнате, они стали осматривать: расстегивать одежду и искать, должно быть, вещи. Я помню, упо- минали Клещев с Дерябиным про пояса, которые тогда отстегивались у женщин. Говорили они, что в обеих или в одной подушечке была найдена или были найдены шкатулочка или несколько шкатулочек».

Ну вот же, товарищи, всё же сказано! Трупы если и не раздевали, то, по крайней мере, расстегивали одежду.

Не могу не вернуться к фигуре Якимова. Он сказал больше всех. И дело не только в том, что он разочаровался в большевиках, не принял террор ни умом, ни сердцем, а после расстрела Семьи – возненавидел. И потому рассказал Н. Соколову больше, чем все другие вместе и в отдельности. Он сказал почти всё! Честное слово, мне жалко, что он не пережил 1919 год. Хотя… Уже за то, что он сражался против большевиков, его судьба, попади он к ним в руки, была бы незавидной.

Мы нашли эпизод, о котором молчали все участники расстрела, все свидетели, все очевидцы. Есть еще свидетельство о тридцати двух ранах на теле Демидовой. Может быть, какое-то свидетельство я пропустил.

Оказывается – да, чуть не пропустил. Я брал показания Якимова на допросах из име- ющихся у меня книг Н. Соколова и генерала М. Дитерихса. Книга Н. Соколова вышла в 1990 году, книга М. Дитерихса – в 1991. В них этого абзаца в показаниях Якимова нет! Я нашел его в «Покаянии» (2003 г.) А несколько позднее – у А. Авдонина (тоже 2003 г.). В изданных у нас в 1990 и 1991 годах книгах Н. Соколова и М. Дитерихса приведенный выше абзац из показаний Якимова выброшен. И хотя показания даны в прямой речи, в кавычках отточия в том месте, где должен был быть этот абзац, в тексте нет! Это ли не доказательство того, что при подготовке к печати книги М. Дитерихса и Н. Соколова кем-то редактировались в целях неразглашения какой-то важной ТАЙНЫ. И в полном соответствии с тайной же инструк- цией оттуда изъяли настораживающий абзац с нарушением правил цитирования. Я считаю эти действия не только признаком цензуры, но и доказательством того, что трупы раздевали не в лесу. Это сделали еще в комнате.

А в книге «Ганина яма» А. Авдонина есть абзац из показаний П. Медведева, который тоже отсутствует в ранних отечественных изданиях книг Н. Соколова и М. Дитерихса. Вот он: «Царскую Семью потом „ощупывали“ после расстрела и в поясах, видимо, нахо- дили зашитые ценности».

Уже несомненно, что расхождение во времени, затраченном на операцию по словам участников, с расчетным – не заблуждение, а правильная догадка. И она получила подтвер- ждение. После расстрела трупы не могли не раздеть.

Это могло случиться, если бы доктор добросовестно провел действия по констатации смерти. Если бы он взял стетоскоп и расстегнул одежду на одной из княжон или на импера- трице. И увидел поврежденный пулями лифчик, со сверкающими в них драгоценными кам- нями. Но в такую исключительную добросовестность того доктора поверить трудно.

Это могло случиться в тот момент, когда трупы перекладывали на носилки. Кто-то из носильщиков почувствовал, что под одеждой императрицы и ее дочерей что-то есть. Воз- можно, что этот кто-то просто запустил руку под их одежду. Может быть, с намерением поживиться. Может быть, в поисках сувенира. А возможно, и по другой причине. Зафикси- рованы же слова одного из участников уничтожения трупов, некоего Партина, что ему дове- лось пощупать у царицы нечто, после чего и умереть не страшно.

А могло такое произойти в тот момент, когда один из убийц поднял слетевшую с головы княжны или Александры Федоровны шляпку и удивился ее тяжести. По расчетам А. Авдо- нина, вес каждой шляпки с зашитыми в каждой драгоценностями составлял от одного до трех килограммов. Не знаю, можно ли не обратить внимание на лишний килограмм, но два или три не заметить невозможно. Правда, в этом варианте вероятнее другое развитие собы- тий. Если сообразительным убийцей был вороватый борец за счастье народа, он мог поста- раться припрятать шляпку, чтобы потом изъять и присвоить все, что в ней есть. Но его кто- то «заложил».

Во всех перечисленных вариантах: с доктором, с носильщиком и шляпкой – обнару- жение драгоценностей на телах дам стало бы случайной находкой. Не думаю, что это про- изошло случайно. Я склоняюсь к тому, что драгоценности на телах искали по команде, целенаправленно. Не потому, что при расстреле пули отскакивали от женщин, и Юровский заподозрил наличие на жертвах «панцирей». Пули от них не отскакивали. Просто Юровский точно знал, что у Романовых должны быть припрятанные драгоценности. Их точное коли- чество стало известно еще в Тобольске. В Екатеринбурге Юровский, вступая в должность коменданта и проведя инвентаризацию царских драгоценностей, обнаружил «недостачу»: у Романовых по прибытии в Екатеринбург драгоценностей стало меньше, чем было на момент отъезда из Тобольска.

Не требовалось большого ума, чтобы понять, где они. Девушки вдруг пополнели. Все вместе на прогулку не выходят. Наивна хитрость императрицы и дочерей при переписке,

когда Александра Федоровна уже была в Екатеринбурге, а три дочери оставались в Тоболь- ске. В письмах они договорились называть ценности лекарствами. А письма могли быть прочитаны. Э. Радзинский излагает вполне убедительную версию о шпионе, внедренном к Романовым в Тобольске. И даже называет его: Федор Лукоянов. В Екатеринбурге Лукоянов стал председателем ЧК, то есть непосредственным начальником Юровского. Не потому ли он не появлялся в доме, что его хорошо знали в лицо все узники? Но и в Ипатьевском доме был шпион. Очень загадочная фигура: некто Рудольф. Про него известно, что он прислужи- вал в доме Юровскому и не говорил по-русски. То есть вел себя так же, как и шпион Лукоя- нов в Тобольске. Потом Рудольф таинственно исчез. Так что есть варианты.

Я уверен, что Юровский знал: на Александре Федоровне и на ее дочерях есть драго- ценности. И после расстрела распорядился их снять. Что и было сделано.

Невольно возникает вопрос: зачем это скрывалось? Ведь признали, что драгоценности с трупов сняли. Но будто бы сделали это не в доме, а в лесу. Какая разница где? В доме и логичнее, и удобнее. Под крышей, при неважном, но все же электрическом освещении. Там, в комнате, было легче контролировать ненадежных братишек. Зачем врали? Для того чтобы представить обнаружение драгоценностей случайностью? Так были варианты получше. Рас- скажи хотя бы так: «Когда одну из девиц укладывали на носилки, из-под ее одежды брызнул ручеек бриллиантов. Тут стали всех проверять и обнаружили…»

Вот вам и случайная находка. Не собирались мы их раздевать. Но пришлось. Сами виноваты. Не прятали бы на теле драгоценности – и умерли бы без мук, и никто бы их раз- девать не стал.

Зачем соврали, если в этом не видно смысла?

«Не видно» еще не означает, что смысла не было. Причина – всё тот же фактор времени. Кстати, они потом так и скажут: ручеек. Только поменяют место и время. У них это случится уже в лесу. Убийцам было важно создать впечатление, что в доме с трупами ничего не делали. Только расстреляли, побросали в машину и увезли в лес. Одновременно они убивали и вто- рого зайца: появилось чем заняться в лесу. Но про лес мы говорим несколько позже.

Получив подтверждение, что трупы раздевались в комнате и там же с них были сняты драгоценности, мы получаем ответ на еще один вопрос: почему трупы носили в машину завернутыми в простыни? Обычно одетые трупы так не носят. Только накрывают простыней или одеялом. Но поскольку трупы были раздеты, пришлось завернуть их в простыни.

А как проходило раздевание? Да очень просто: одежда частью разрывалась, частью разрезалась. Иначе санитары были бы по уши в крови. С одеждой убитых и погибших при несчастных случаях так поступают и сегодня. Если одежда не нужна для дальнейшего иссле- дования (а иногда – несмотря на то, что нужна), ее разрезают или рвут. Так поступали и с одеждой Романовых. Чтобы разрезать одежду – нужны ножи.

Мы добрались до момента, когда в руках убийц появились НОЖИ. Вот и первый опо- знавательный признак, который позволил Дерябину назвать убийц «мясниками».

Мясники не только носят на работе фартуки, обычно запачканные кровью. Они не только держат в руках большие ножи. Их ножи еще и в крови, потому что они этими ножич- ками не играют – они ими РЕЖУТ. Мясники Юровского РЕЗАЛИ.

Но не разрезание одежды так подействовало на Дерябина, Павла Медведева, Якимова. Мясники Юровского отрезали Романовым головы.

Правда об отрезанных головах

Версии о том, что большевики отрезали у Романовых головы, придерживались М. Дитерихс и Н. Соколов. Доказательств этого немного. В книге Н. Соколова «Убийство цар- ской семьи», вышедшей в 1991 году, автор написал: «На глиняной площадке у открытой шахты трупы обнажили. Одежду грубо снимали, срывая и разрезывая ножами… Скрытые драгоценности, конечно, были обнаружены… Главная цель была уничтожить трупы. Для этого прежде всего нужно было разделить трупы на части, разрезать их…»

По Дитерихсу, операция по отделению голов Романовых проводилась в лесу: «…18 июля Исаак Голощекин решил произвести „перезахоранивание“ тел под своим личным руко- водством и лично им надуманным способом… Прежде всего Исаак Голощекин отделил у них головы. Выше уже упоминалось о тех слухах, которые распространились в Москве в среде советских деятелей с приездом туда после убийства Исаака Голощекина и в связи с приво- зом им Янкелю Свердлову каких-то тяжелых, не по объему, трех ящиков. Что в этом отно- шении говорят исследования на месте? Прежде всего, найденные кусочки шейных шнурков и цепочек носят следы порезов их, что могло произойти при отделении голов от тел режу- щим или рубящим оружием. Далее, при операции отделения голов с тел катились порядоч- ные по величине и весу фарфоровые иконки; их швырнули далеко в траву… и в костре они не были. Наконец, зубы горят хуже всего; между тем при всей тщательности розысков нигде, ни в кострах, ни в почве, ни в засыпке шахты ни одного зуба не найдено (выделено у авт. – Ю. Г.)».

Сегодня ни у одного исследователя тех событий нет сомнений, что М. Дитерихс был не во всем прав. Нельзя говорить о высокой тщательности работ по розыску тел. Об этом мы поговорим несколько позже. Сейчас нам важно другое: версия об отделении голов появилась не на голом месте. Причина ее появления – повреждения на предметах, обнаруженных у

«открытой шахты».

Трудно сказать, насколько обоснованы выводы следствия о характере повреждений. По имеющимся фотографиям фрагментов шейных цепочек и шнурочков, образков и их рамо- чек, фрагментов других золотых украшений, дать этим повреждениям экспертную оценку не представляется возможным. Описание этих повреждений в имеющихся доступных доку- ментах тоже недостаточно для серьезного экспертного вывода. Имелись ли такие основания у экспертов начала XX века – автору неизвестно. Документальными данными он не распо- лагает.

Не прояснили ситуацию и находки, которые были сделаны группой А. Авдонина у

«открытой шахты» в 2000 году. Тогда был обнаружен, в частности, фрагмент золотого брас- лета. И хотя сегодня фототехника позволяет получить изображение, пригодное для иссле- дования повреждения, к фотографии золотого украшения из книги А. Авдонина это не относится. А. Авдонин приводит описание повреждения, которое, по его мнению, свиде- тельствует «о мгновенной пластической деформации (т. е. пулевой удар)». С таким голо- словным утверждением нельзя согласиться, но и опровергнуть его нечем.

Вернемся к версии М. Дитерихса. Если выводы проведенного, главным образом, Н. Соколовым следствия верны и на предметах, которые могли быть на шее, действительно имеются следы рубящих или режущих предметов, то версия об отделении голов не выгля- дит фантастичной. Потому что невозможно предположить ситуацию, при которой шейные шнурочки и золотые цепочки могли быть разрублены не на теле, а отдельно.

Следующим аргументом М. Дитерихса в пользу его версии можно назвать гулявшие по Москве слухи о том, что в Кремль привезли головы Романовых. Дитерихс даже приводит

слова неизвестного большевистского чиновника: «Ну теперь жизнь обеспечена; поедем в Америку и будем демонстрировать там в кинематографах головы Романовых».

Наконец, самый веский аргумент М. Дитерихса: отсутствие в кострах зубов. Этот аргу- мент можно бы признать решающим и неопровержимым, если бы следствие доказало и показало, в каком именно костре сжигались тела.

Версию об отрезанных головах не отвергает и Православная церковь. Иначе как объ- яснить наличие такого вопроса Патриархии к следователю Соловьеву? Ответ представлен в книге «Покаяние» с материалами Правительственной комиссии, но его нельзя признать удо- влетворительным. В. Н. Соловьев заявил, что «проверено соответствие позвонков каждому из черепов и остальных костей скелета. Отсутствующих позвонков шейного отдела позво- ночника не имеется, равно как и данных, свидетельствующих об отчленении голов».

Если это так, то почему у профессора В. Л. Попова на схематическом изображении скелетов, извлеченных из екатеринбургского захоронения, заштрихованы шейные отделы позвоночников у трех скелетов (а еще у четырех – верхнегрудные отделы позвоночников и возможно, что штриховка захватывает нижние шейные позвонки)? А в подписи под схе- мой профессор поясняет: «затушеваны недостающие кости»? (В. Л. Попов, «Идентифика- ция останков царской семьи Романовых». – СПб: Avalanche, 1994, с. 5).

Автор верит В. Л. Попову, с которым имеет честь быть знакомым и которого имеет право считать своим учителем.

Православная церковь – организация серьезная. И очень информированная. Она не будет ставить перед следствием праздный вопрос. Спросили неспроста. И отказ патриарха участвовать в церемонии захоронения екатеринбургских останков, которые официальные власти признали останками Романовых и их слуг, тоже не случаен. Что же касается ответа В. Н. Соловьева на вопрос об отчленении голов, то он не только не соответствует действи- тельности, он еще и лукав. «Отсутствующих позвонков нет» – это неправда. А вторая часть фразы об отсутствии «данных, свидетельствующих об отчленении голов», – лукавство. Про- курорский работник поостерегся написать, что «признаков механического воздействия на позвонках, которые могли бы свидетельствовать об отчленении голов, не обнаружено». Он пишет об отсутствии данных. А по какой причине – поди догадайся… Может, эксперт такой попался, что не увидел очевидного и ничего не обнаружил. Или увидел, но дал находкам иное объяснение и повреждение с признаками рубленого оценил как выкрашивание кост- ной ткани. А может быть, данные были получены, но потом оказались утеряны: то ли по халатности эксперта или следователя, то ли по недомыслию тети Маши, которая убиралась в кабинете, то ли после получения этих данных, но до их фиксации провели следующее исследование, которое уничтожило все следы. Разве такое разгильдяйство, а по сути непро- фессионализм, не случались в работе Комиссии? Напомню: из захоронения на Коптяковской дороге среди прочего извлекли два зуба. Установили (В. Л. Попов), что они принадлежат подростку лет четырнадцати. Но потом оказалось, что костей Наследника в захоронении быть не должно, его труп должны были сжечь в костре. И тогда было проведено исследова- ние ставших лишними зубов, в ходе которого оба подозрительных зуба были безвозвратно утрачены.

Казалось бы, проведи повторное «исследование» и докажи, что первый вывод о при- надлежности зубов подростку 14 лет неточен. Но это было невозможно. Авторитет В. Л. Попова в отечественной, да и не только в отечественной судебной медицине слишком высок, чтобы так грубо уличить его в ошибке. А свою ошибку с подкинутыми в захоронение зубами надо было исправлять. Иначе что получалось? По официальной версии, труп Наследника и один из женских стали сжигать, одновременно закопали все остальные. Естественно, что закопали быстрее, чем сожгли. Но как тогда зубы могли попасть в могилу? Да только в том случае, если голову Наследника отрубили (даже не отрезали, а именно отрубили, иначе зубы

не могли выпасть, не старик). Отрубили до того, как закопали остальных. Но Правитель- ственная комиссия назначалась не только для того, чтобы признать подлинным сомнитель- ное захоронение. Она назначалась еще и для того, чтобы опровергнуть «измышления», что головы у трупов были отрублены. Значит, зубы, из лучших побуждений подброшенные в захоронение, должны были исчезнуть. Что и произошло.

В. Соловьев предлагает нам формулу: нет «данных, свидетельствующих об отчленении голов». Кому не попала в руки схема из книги В. Попова, тот и не знает, что позвонков не хватает. А нет позвонков – нет и данных.

Если власть идет на подлог или сокрытие какого-то факта, это не может быть случай- ностью. Изъятие абзацев из показаний П. Медведева и А. Якимова, приведенных в вышед- ших у нас в 1990 году книгах Н. Соколова и М. Дитерихса – неопровержимое свидетельство того, что эти абзацы содержат информацию, которая РАСКРЫВАЕТ много лет охраняемую ТАЙНУ. Ложь В. Соловьева в официальном ответе главе Православной церкви – это тоже ДОКАЗАТЕЛЬСТВО. Доказательство того, что в вопросе об отчленении голов Романовых властям есть что скрывать.

У автора нет ни одного материального доказательства того, что Романовым вскоре после расстрела и до того, как вывезти тела из дома Ипатьева, отрезали головы. Нет и сви- детельских показаний, которые бы это подтверждали. Как несколько ранее не было доказа- тельств того, что в расстрельной комнате вообще проводились какие-либо манипуляции с трупами, кроме констатации смерти и выноса тел. Выполненные расчеты времени, затрачен- ного на сборы Романовых, собственно расстрел и вынос трупов показали, что Юровский и его коллеги все как один называли нам нереальную длительность ночной операции. Ни при каких обстоятельствах они не могли уложиться в полтора-два часа. Установленное несоот- ветствие стало основанием для единственно правильного вывода: Юровский и его коллеги солгали. Единственной целью этой лжи могло быть и было стремление скрыть правду о том, что ценности с трупов снимались не в лесу, а в комнате. Для этого одежда расстегивалась, разрывалась, частично снималась. Причем на всех трупах, а не только на императрице и ее дочерях. В том числе и по этой причине – трупы в расхристанной одежде – их перед выно- сом из комнаты пришлось накрывать простынями.

А потом вдруг обнаружилось, что про поиски драгоценностей на телах жертв гово- рили как минимум двое: Павел Медведев и А. Якимов. Но по каким-то причинам в книгах, вышедших в России в 1990—91 годах, сведения о раздевании трупов в показаниях П. Мед- ведева и А. Якимова отсутствуют. Теперь они обнародованы. Для автора эта информация означает, что избранный метод проверки свидетельств Юровского и его коллег позволяет находить ответы на оставшиеся до сегодняшнего дня нерешенными вопросы. В частности – об отчленении голов Романовых. Но каким образом можно обосновать свое мнение? Прошу тебя, уважаемый и внимательный читатель, ответить на несколько вопросов:

Почему П. Медведев после расстрела как минимум два раза выбегал из комнаты с позывами на рвоту? Могла ли быть такая реакция на запах крови и на вид мертвых тел у тридцатилетнего крестьянского сына, прошедшего войну?
Мог ли стать причиной позывов на рвоту у П. Медведева вид полураздетых мертве- цов или вид ран на их телах?

3. Могло ли стать причиной рвоты у П. Медведева то, что мимо него пронесли накрытое простыней тело расстрелянного Николая Александровича? Или не его, но тоже накрытое простыней?

Каким образом П. Медведев мог узнать, что на каждом из тел есть несколько ран?
На каком основании свидетели расстрела утверждали, что на теле Демидовой трид- цать две (!) раны? То что ран тридцать две – сразу не определишь. Их надо СЧИТАТЬ. А так как они на разных частях тела, то тело надо ПЕРЕВОРАЧИВАТЬ. Представить тридцать две

пулевые и штыковые раны на кистях рук и на лице невозможно. Большинство их оказалось ПОД ОДЕЖДОЙ. Могли ли они сосчитать раны, не снимая с Демидовой одежду?

Мог ли Дерябин назвать «мясниками» тех, кто всего-то и сделали, что расстреляли мужчин и женщин? Правда, некоторых добили штыками? Разве МЯСНИКИ так делают? Могли ли удары штыками и прикладами вызвать у Дерябина ассоциацию с действиями мяс- ников?
Мог ли вид накрытого простыней трупа на носилках, которые пронесли мимо него, заставить Брусьянина сбежать с поста на задний двор? Мог ли вид этих носилок навести на Брусьянина такой ужас, который оказался сильнее страха смерти за оставление часовым своего поста?
Мог ли А. Якимов, тридцатилетний мужчина, прошедший войну, пережить сильней- шее нервное потрясение и впасть в длительную депрессию, услышав рассказ о том, как стре- ляли и как добивали Романовых? В отличие от Дерябина и Брусьянина, Якимов сам ничего не видел. Но даже рассказа своих товарищей ему хватило, чтобы возненавидеть большеви- ков, перейти на сторону белых и сражаться против большевизма с оружием в руках? Что же было запредельного, нечеловеческого в том рассказе?..

Прошу тебя, уважаемый читатель, найти такой ответ, который подойдет для каждого из поставленных вопросов по отдельности. Тут есть простор для фантазии. Например, рвоту Медведева можно объяснить тем, что расстрел проходил в день получки и Павел перебрал. Расстрел совпал с пиком отходняка, а тут еще запахи нехорошие, вот Паша и не выдержал. И вообще: он хотя и прошел Первую мировую, но ведь служил полковым писарем или ездо- вым, сам никогда не стрелял, не видел за все фронтовые годы ни убитых, ни раненых. А, может быть, он с детства был впечатлительным мальчиком, всегда плакал навзрыд и дрался с теми, кто стрелял из рогатки в птиц. Ну и так далее…

Дерябин назвал убийц «мясниками». А какое у него образование? Он же мужик необ- разованный, что с него взять? Что пришло на ум, то и ляпнул. Коротнуло у него в голове, высветилось слово «мясник» – он так и сказал. А могло закоротить на другом слове. Напри- мер: «людоеды». И что, из этого следует заключить, что Юровский и другие после расстрела тут же и отужинали человечинкой?.. В общем, не стоит обращать внимания на то, что ляп- нул, не подумав, какой-то Дерябин.

Брусьянин ничем не лучше. Может быть, он с детства темноты боится? Да так, что ночью один не может на двор по нужде выйти. Может быть, он сам говорил, что это у него с детства: бабушка его еще маленьким до смерти напугала рассказом про оборотня или покой- ника. А его взяли и ночью на пост поставили. Он и без того не в себе от страха, а тут мимо носилки с трупом несут. Вот он и сбежал. Разве не могло так быть?

Остается Якимов. Фронтовик. Так у него, наверное, на фронте была контузия? Обыч- ное для фронтовика дело. Может, он с головой не дружил? А с чего бы это он так метался: то он за красных, то за белых?

Автор намеренно привел утрированные варианты, объясняющие реакцию свидете- лей на события той ночи. Можно найти более выдержанные. Но и они будут иметь тот же недостаток, что и приведенные выше. И те и другие объяснят акцентированное пове- дение свидетелей случайным совпадением особенностей психики каждого и неблагопри- ятным стечением обстоятельств: получка, попойка, трудное детство, фронтовая контузия. Таких совпадений слишком много, чтобы можно было принять их за правду. Как говорил один очень известный исследователь: если совпадений больше двух – это закономерность. Случайности в жизни, конечно же, встречаются. Но крайне редко к месту и еще реже – ко времени.

Есть другое объяснение странного поведения свидетелей. Оно дает ответы сразу на все вопросы. И это объяснение – отчленение голов Романовых.

И тогда все становится на места. Становится понятным, почему Павел Медведев, кото- рый, возможно, только что сам убивал, вдруг содрогнулся в приступе желудочного спазма и, прикрыв ладонью переполнившийся кислятиной рот, выбежал на улицу, где его вывер- нуло. А несколько позже, когда мимо него несли носилки (носилки ли?), его вывернуло уже в самом доме. В первом эпизоде Павел Медведев мог увидеть, как отрезают голову. Во вто- ром – голову несли мимо него. Именно голову, а не носилки с телом, к тому же укрытым простыней.

И реплику Дерябина не могла вызвать ни сама процедура расстрела, ни добивание жертв, ни поиск на их телах драгоценностей. Вспоминая, как увидел через окно растерзанное ножом горло одной из жертв, Дерябин не мог не содрогнуться. И определение «мясники», слетевшее с его губ, не было случайностью. Кстати, он сказал «мясники» – во множествен- ном числе.

Брусьянин ни при каких обстоятельствах не убежал бы с поста от того, что мимо него пронесли накрытое простыней тело убитого. Самое большее – сделал бы несколько шагов назад или в сторону. И не потому, что испугался трупа, а чтобы не мешать и не испачкаться кровью. Но когда он увидел, что прямо на него идет кто-то с человеческой головой в руке – ТАКОЕ нормальному человеку выдержать трудно. А могло быть и так, что кто-то нес две головы сразу. За волосы. Да еще, подходя к Брусьянину, поднял руки, чтобы свет фонаря упал на головы и Брусьянину было лучше видно. Да еще окликнул Брусьянина: смотри, что у меня в руках!.. Такую сцену даже представить нелегко. А вынести – и того сложнее. Тут не просто попятишься от ужаса. Тут бросишь винтовку и с воплем убежишь куда глаза глядят. Что Брусьянин и сделал. Убежал на задний двор. Подальше. Чтобы не видеть больше ничего подобного.

Если принять версию отчленения голов, становится понятным и поведение А. Яки- мова. Становится ясным, о чем ему рассказали, что Якимов пережил такое потрясение.

Автор – судебно-медицинский эксперт. Работа не из тех, подробности которой можно смаковать. Скажу только, что умею и могу выполнять все то, что является содержанием моей работы. Без мешающих эмоций, без неуместных переживаний. Работа есть работа. Но я не могу смотреть, когда в теленовостях показывают, как в мусульманский праздник режут горло барану. И уж тем более не смотрю, когда показывают видеоматериалы боевиков со сценами казни заложников или пленных. Одно дело работа, другое – наблюдать, как совершается злодейство. И потому автору понятно поведение Якимова, Брусьянина, Дерябина и П. Мед- ведева. Ни сам расстрел, ни добивание жертв, ни вид лежащих без движения тел, ни лужи крови и ее запах, ни раздевание трупов и снятие с них драгоценностей, ни переноска трупов под простынями – ничто это не могло вызвать бурную и яркую реакцию у взрослых мужчин. Но процедура отрезания голов, их переноска за волосы в машину – это и стало той самой запредельной для психики взрослых людей нагрузкой. Неадекватной – если допустить, что с трупами ничего не делали. Но если принять, что отчленение голов было, то реакция сви- детелей выглядит как более чем адекватная.

Теперь все события той ночи в Ипатьевском доме расставлены по своим местам и пол- ностью согласованы хронологически. Недостаток времени, вытекающий из воспоминаний Юровского, устранен. Причины, по которым он скрывал длительность операции по уни- чтожению Романовых, вскрыты. Время, которого катастрофически не хватало на все дей- ствия по уничтожению семьи, найдено. В 1934 году Юровский говорил: «Распорядившись все замыть и зачистить, мы примерно около 3-х часов, или даже несколько позже, отправи- лись». Отправиться могли действительно только в три часа утра. С небольшими отклоне- ниями от этого времени, которые можно объяснить естественной ошибкой свидетелей. По мнению автора, выехали чуть позже. Минут на пятнадцать—двадцать.

И еще интересная находка. В книге А. Авдонина эта же фраза Юровского звучит несколько иначе: «Распорядившись все замыть и зачистить, мы примерно около 3-х часов, или даже несколько часов позже, отправились».

У Авдонина появилось слово «часов». Его нет в имеющейся у меня книге «Покаяние».

Нет его и в тех вариантах «Записки», которые можно найти в Интернете.

Автор воздерживается от немедленной оценки такого отклонения в цитировании. Еще

рано.

Логика развития событий той ночи заставляет вернуться к вопросу: почему все-таки

трупы выносили через все комнаты первого этажа? Мы уже пытались найти ответ, но вынуж- дены были отступить. Отступить, но не признать поражение. И сейчас мы предпримем еще одну попытку разобраться в последнем из остающихся неясным вопросе.

Юровский и его товарищи не были недоумками. Создавать себе трудности, чтобы потом самоотверженно их преодолевать, – время такого рода героизма в 1918 году еще не наступило. Носить трупы через комнаты, проделывая в один конец путь длиной около вось- мидесяти метров, а потом, хотя и налегке, волочь эти носилки обратно – такое мог придумать только мазохист. У нас нет оснований считать Юровского и иже с ним таковыми. Не носили трупы через весь дом. Их носили в машину Люханова, которая уже стояла под окном рас- стрельной комнаты. В этом варианте переноски и погрузки трупов в автомобиль они эконо- мили примерно по три минуты. А всего – примерно тридцать минут. И вот доказательство. П. С. Медведев:«После увоза трупов из дома комендант Юровский приказал позвать команду и вымыть пол в комнате, где был произведен расстрел, а также замыть кровь в

ограде, на парадном крыльце двора (выделено мной – Ю. Г.) и где стоял автомобиль…»

В доме было два парадных крыльца. Одно выходило на Вознесенский проспект, через дверь этого входа можно было попасть на второй этаж. А второе парадное крыльцо распо- лагалось в южной стене дома, и вело в прихожую первого этажа, из которой дверь направо – как раз в ТУ комнату. Если трупы носили так, как рассказывают Юровский и другие, через комнаты первого этажа, через черный вход первого этажа, за первую ограду к парадному входу во второй этаж дома – каким образом кровь появилась на парадном крыльце первого этажа? С сапог выбегавшего блевать Павла Медведева? Да, если он топтался в той самой комнате после расстрела. Натекла с обувки тех, кто ходил в сарай за оглоблями? Да, если они успели испачкать свои сапоги в крови. Но много ли ее могло быть? При этом не будем забы- вать: очень сомнительно, а попросту невероятно, чтобы Павел Медведев и другие солдаты бродили вот так запросто между трупами по лужам крови. Если и попала кровь на сапоги солдата, то ее не могло быть много. Но когда они стали выносить трупы, вот тогда не могли избежать того, чтобы не ступать в кровавые лужи. А крови на крыльце было много. Боль- шое количество ее позже обнаружили в сенях парадного входа первого этажа, на крыльце и возле него. Да, какая-то часть этих следов образовалась в результате уборки в расстрельной комнате. Но в тот момент, когда Юровский отдавал приказание замыть кровь, приборка еще и не начиналась. Тем не менее он точно определил, что кроме расстрельной комнаты надо мыть еще и парадное крыльцо двора.

Могут возразить: а как же быть с показаниями свидетелей? Как тогда объяснить следы крови в комнатах первого этажа, на всем пути от расстрельной комнаты до машины? И что тогда с хронометражем? Куда деть лишние тридцать минут?

Отвечаю. Во-первых: сэкономленные тридцать минут тут же были растрачены. Потому что головы носили в другую машину. Не в ту, в которую грузили трупы, а в другую. Потому что маршрут трупов и голов был разный. Трупы предстояло увезти в лес. А головы ожидало путешествие в Москву. А другая машина стояла как раз за воротами, где нес вахту Брусья- нин. Та машина стояла между окружавшими дом заборами, у парадного крыльца дома. И те же восемьдесят метров приходилось прошагать. Правда, не с носилками. Но с головами,

с которых и из которых течет кровь. Физически это было легче, но с учетом другого рода неудобств сколь-нибудь значимой экономии времени не получилось. А допуски во времени мы не можем не делать. И оставлять на это от десяти до двадцати минут. Так что со време- нем все в порядке.

Думается, что после того, как трупы и их головы были погружены, Юровский и его товарищи облегченно вздохнули: самый ответственный и трудоемкий этап операции по уни- чтожению Романовых закончен. Остались сущие пустяки: отвезти трупы в лес и уничтожить, а головы и ценности доставить в Москву. Они еще не знали, что самое сложное – это как раз то, что царский министр юстиции Макаров называл возней с кадавром. Когда он узнал о намерении Феликса Юсупова и Пуришкевича убить Распутина, то предупредил заговорщи- ков, что убить не так уж и трудно – серьезные проблемы появляются тогда, когда начнется то, что он и назвал «возней с трупом».

Юровский в ту ночь этого еще не знал. Потому что пока машины только выезжают из двора дома.

Именно машины! Машин было две. И это не вымысел. Об этом говорила свидетель- ница Старкова. Ее сын, служивший охранником в доме, рассказывал, как их, рабочих, не пустили в караул. И как он видел, как из ворот дома выехали два больших автомобиля.

Машин должно было быть две. На одной увезли трупы и окровавленную одежду. На другой везли головы, которые предстояло отправить в Москву. Пути этих машин не совпа- дали.

У нас нет оснований утверждать, что машины выехали вместе. Наши свидетели видели ту, что ушла в три или около трех. Вторая могла уйти намного позже.

Чтобы завершить тему с отчлененными головами, следует сказать еще несколько слов. Среди тех, кто не приемлет версию об отчленении голов, популярно следующее возраже- ние: это уже бред!.. Иногда ограничиваются просто неприятием такой версии, без какой- либо аргументации. По принципу: этого не могло быть! Иногда возражают: да, большевики натворили много страшных дел, но это не означает, что надо нагонять жути, навешивать на них то, чего они не делали. Зачем им это было нужно? Не могли же они всерьез говорить о демонстрации голов в кинотеатрах. Это брякнул какой-то из красных чиновников, но что с него взять. К революции примкнул всякий люд. Не только борцы за светлое будущее. Были и преступники. Были и злодеи. Это не означает, что в большевистском руководстве сидели какие-то монстры. Вы говорите, что головы были нужны, чтобы убедиться в смерти импе- ратора и членов его семьи? Полная чушь! Ни у Ленина, ни у Свердлова не было оснований не верить Голощекину с Юровским. Не нужны им были головы Романовых. Потому их и не отрезали… Примерно так говорят противники версии с отчленением голов.

У автора есть подтверждение, что отрезание головы врага – не пережиток Средневе- ковья. Не забава одних только чеченских боевиков. Этим в совсем недавние времена зани- малась столь серьезная организация, как КГБ.

В 1999 году вышла книга Л. Млечина «Председатели КГБ. Рассекреченные судьбы» (Москва, Центрполиграф). Млечин, как легко догадаться, для КГБ не чужой чело- век. Одно название его книги говорит о степени допуска и осведомленности этого человека. На странице 510 он рассказывает о том, как начиналась война в Афганистане. Рассказы- вает про знаменитый штурм дворца Амина не менее знаменитой группой «Альфа». Дальше цитата:

«В ночной атаке спецназ КГБ поубивал бойцов охраны Амина, которые не могли пове- рить, что их атаковали русские, а также случайно находившихся во дворце людей, семью Амина и его самого. Амину отрезали голову и доставили ее в Москву в качестве веществен- ного доказательства».

Это было 27 декабря 1979 года. Шестьдесят два года советской власти, научно-тех- нический прогресс, культурная революция, утверждение в обществе новых, более высоких по сравнению с началом XX века нравственных норм – ничто не стало препятствием для того, чтобы офицеры КГБ отрезали врагу голову и привезли ее в столицу первого в мире социалистического государства в качестве военного трофея. Атаковали дворец, чтобы убить Амина, – и убили. Он был их целью. Как в 1918 году для Юровского и Голощекина целью был бывший император. У тех цель – император, но убивают и членов семьи, и оказавшихся с ними людей. В 1979 году происходит то же самое: цель спецназа – Амин, но с ним убивают всех членов его семьи. А заодно всех подвернувшихся под руку. Млечин пишет: «…а также случайно находившихся во дворце людей». А потом отрезали Амину голову и отправили в Москву.

Так можно ли после этого говорить, что в 1918 году такое было невозможно? Что тогда это было не только невозможно, но и ненужно? Если такое оказалось необходимым через шестьдесят с лишним лет после революции.

ВЫВОДЫ

из главы 3

Машины, на которых предстояло вывезти из Дома особого назначения тела уби- тых, попутно доставившие туда ответственных исполнителей, не опаздывали. Про опозда- ние солгали, чтобы СКРЫТЬ ВРЕМЯ, в течение которого в доме происходило что-то, о чем никогда и нигде не обмолвился словом ни один из участников или свидетелей расстрела.
Трупы расстрелянных не носили через весь дом. Их погрузили в машину Люханова, которая стояла под окном расстрельной комнаты во время экзекуции и осталась там для погрузки в нее трупов. Переезд машины из-под окна расстрельной комнаты к парадному крыльцу выдуман с той же целью – СКРЫТЬ ВРЕМЯ.
Выдумки про опоздание машин и перенос трупов через весь дом позволяли скрыть примерно час времени.
В течение этого часа трупы раздевали, снимали с них спрятанные драгоценности. Но главное – у трупов ОТРЕЗАЛИ ГОЛОВЫ.

5. Только ОТРЕЗАНИЕ ГОЛОВ может объяснить странную реакцию Павла Медведева, Дерябина и других охранников на события той ночи.

Только переноской голов в машину к парадному крыльцу, мимо поста Брусьянина, можно объяснить бегство часового.
1. Трупы увезли в лес на одной машине, головы увезли из дома на другой.

Глава 4

В КОПТЯКОВСКОМ ЛЕСУ

Теперь настало время искать ответ на самый важный и не менее сложный вопрос: что сделали с трупами?

Есть две главные версии событий, происходивших в Коптяковском лесу с раннего утра 17 июля 1918 года, когда машина с трупами приехала в лес, и до раннего утра 19 июля, когда машина Люханова выехала из Поросенкова лога. Одна из них ныне стала официальной. По ней, после двух суток неудачных попыток избавиться от тел Романовых трупы похоронили в Поросенковом логе, под «мостиком».

Хронология событий, по этой версии, выглядит так. После расстрела Семьи Юров- ский, Ермаков и несколько красноармейцев на машине Люханова отвезли трупы к Ганиной яме. По дороге они встретили ермаковскую ватажку, которая выразила недовольство тем, что Романовых привезли не живыми, а мертвыми. Воспользовавшись благоприятным момен- том, когда пришлось выгружать трупы из машины и доставлять к месту на носилках (опять носилки! откуда они взялись?), «ермаковцы» стали обшаривать одежду трупов и красть дра- гоценности. Юровский (которого в лесу в это время не было!) это заметил, пресек и уже у шахты приказал трупы раздеть и собрать все ценности. Золота, бриллиантов и прочей бле- стящей мелочи набралось полпуда. Пока Юровский занимался бриллиантами для диктатуры пролетариата, тела убитых бросили (вариант: спустили на веревках) в заброшенную шахту. Тут Яков Михайлович, к своему ужасу, увидел, что шахта не обеспечивает главной цели: сокрытие трупов. Он распорядился поднять трупы из шахты, а сам отправился в город сдать ценности, доложить ситуацию и получить инструкции. После его доклада и обсуждения про- блемы было принято решение трупы сжечь. В лес привезли бензин, керосин и серную кис- лоту. Спецкоманда находилась в Коптяковском лесу с раннего утра семнадцатого июля до раннего утра девятнадцатого июля, когда из леса выехали последние участники операции, а охранение района было снято. Юровский и его товарищи утверждали, что без малого двое суток трупы находились в неизменном состоянии. За это время команда занималась только тем, что сжигала одежду убитых, извлекала трупы из шахты, изобретала способы сокрытия трупов и предпринимала попытки эти планы осуществить. В частности, была вырыта яма для захоронения трупов, но тут некстати, несмотря на выставленную охрану, поблизости от места действия появился случайный свидетель – крестьянин. Чтобы сохранить секретность, вырытую яму пришлось закопать. Пустую.

На безрезультатные попытки избавиться от трупов ушло два дня. В конце концов позд- ним вечером 18 июля их погрузили обратно в машину и выехали с ними из леса, чтобы увезти в другие, более глубокие шахты, разведанные все тем же Юровским. В Поросенковом логе машина застряла. Тогда было решено сжечь здесь два трупа, а остальные захоронить под специально построенным мостиком. Этот мостик, кстати, заставит любого, кто начнет искать тела Романовых, думать, что он сделан исключительно для того, чтобы вытащить застрявший автомобиль.

Хитрость удалась. Белые нашли мостик, описали его, даже сделали фотографии, но не подумали заглянуть под шпалы и копнуть землю под ними всего-то на полметра.

Вариантом этой версии является гипотеза А. Авдонина. Напомним, что А. Авдонин – тот самый человек, который вместе с Г. Рябовым обнаружил захоронение под «мостиком». Он продолжал свои изыскания в Коптяковском лесу и в 2003 году, выпустил книгу «Ганина яма», в которой излагает ход изыскательских работ, их результаты и свое видение вопроса, что же присходило в лесу под Коптяками с 17 по 19 июля 1918 года. Дальше мы будем

подробно анализировать содержание его книги. Пока же вернемся к тому, чем отличается версия Авдонина от версии Юровского. Главное отличие заключается в том, что, по А. Авдо- нину, два трупа сожгли еще около шахт, и, когда уезжали из леса, в машине было девять трупов. В остальном Авдонин полностью следует тому, что изложено в «Записке» Юров- ского, признавая лишь некоторые из ее несуразностей. Например, он учел мнение специа- листов, которые не согласны, что за несколько часов, пока машина стояла в Поросенковом логе, возможно сжечь два трупа. Авдонин нашел выход. Он заявляет, что два трупа были сожжены еще у шахты. Его не смущает, что тем самым он признал: все остальные трупы могли быть сожжены там же. Его не смущает странная логика красных киллеров: если они решили и смогли сжечь два трупа, то зачем было оставлять остальные? Что мешало сжечь все одиннадцать? Дров было более чем достаточно, времени – тоже. Керосина не хватало? Или серной кислоты? А что мешало привезти еще? К Авдонину есть и другие вопросы. Мы к его труду еще вернемся.

Вторая версия (в порядке хронологии она, безусловно, первая) принадлежит белому следователю Н. Соколову. Он считал, что все трупы были сожжены у шахты – их туда для того и привезли. Времени для сжигания трупов хватало: почти двое суток.

Методика моего исследования остается неизменной: читаем, ищем, находим, сопо- ставляем, подтверждаем или опровергаем.

Был ли Юровский в машине с трупами?

Прежде всего надо установить, кто сопровождал машину с трупами. Юровский утвер- ждал, что предполагалось поручить это дело Кудрину и Ермакову. Но первоначальный план пришлось изменить.

Я. М. Юровский: «Опаздание (так в тексте!– Ю. Г.) автомобиля внушило коменданту сомнение в аккуратности Е-ва и ком. решил проверить сам лично всю операцию до конца. Около трех часов утра выехали на место».

В 1934 году он подал этот эпизод иначе: «Принимать трупы я поручил Михаилу Мед- ведеву, это бывший чекист и в настоящее время работник ГПУ. Это он вместе с Ермако- вым Петром Захаровичем должен был принять и увезти трупы… Тов. Филипп (Голощекин), очевидно, щадя меня (т. к. я здоровьем не отличался), предупредил меня, чтоб не ездил на

„похороны“,номеняоченьбеспокоило,какхорошобудутскрытытрупы.Поэтомуярешил поехать сам, и, как оказалось, хорошо сделал, иначе все трупы были бы непременно в руках белых. Легко сказать, какую спекуляцию они развели бы вокруг этого дела. Распорядившись все замыть и зачистить, мы примерно около 3-х часов, или даже несколько позже, отпра- вились. Я захватил с собой несколько человек из внутренней охраны».

Юровский продолжает настаивать: я отвозил трупы. Но ему противоречит Кудрин:

«Спускаюськгрузовику,ещеразпересчитываютрупы–всеодиннадцатьнаместе–закры- ваю их свободным концом сукна. Ермаков садится к шоферу, в кузов залезают несколько человек из охраны с винтовками. Машина трогается с места…»

А где Юровский? Нет его. Кудрин не помнит, чтобы Яков Михайлович был среди тех, кто сопровождает трупы. Есть и другие свидетельства.

П. С. Медведев: «На автомобиле этом с трупами уехали два члена следственной комиссии, один из коих был Ермаков, а другой – вышеописанных примет (Кудрин – Ю. Г.)

… После увоза трупов из дома комендант Юровский приказал позвать команду и вымыть пол… Когда все это было сделано, Юровский ушел из двора в канцелярию при доме».

Не было Юровского в машине с Кудриным и Ермаковым. И вот еще одно доказатель- ство. Свидетель – Афанасий Елкин, кучер при казенных экипажах, обслуживающих комис- саров Екатеринбурга. Он дал показания следователю. Вот что пишет об этом Дитерихс: «Он показал, что 17 июля он возил до середины дня Янкеля Юровского по городу, в Американскую гостиницу, где была чрезвычайка, на частную квартиру Янкеля Юровского по 1-й Береговой улице № 6, и днем привез его в дом Ипатьева».

Юровский не сопровождал трупы в лес. С ними уехали Ермаков, Кудрин и несколько безымянных красноармейцев.

Да и как Юровский мог поехать? Грузовичок «Фиат» начала XX века – это не «МАЗ», не «Скания». Кабина открытая, рядом с водителем только одно место. О том, чтобы в кабину сел третий – и речи быть не могло. Трудно допустить, что кто-то из комиссаров (Юровский? Кудрин? Ермаков?) мог ехать в кузове. Посмотрите на фотографию машины. Размеры ее представляете? Теперь представьте, что в кузове лежат одиннадцать окровавленных трупов, а на них – несколько бойцов. И что, Юровский в своей хрустящей кожанке забрался туда же? Или загнал в кузов Кудрина? Ермакова?

Без всяких на то оснований Э. Радзинский считает, что Ермаков был настолько пьян, что мог забраться и в кузов. Пьяному в России, как известно, море по колено. Именно пьян- ством, а не опозданием машины, Радзинский объясняет возникшее у Юровского недоверие к Ермакову, побудившее Якова Михайловича отправиться в лес.

А еще один автор, А. Авдонин, и тоже голословно, утверждает: Юровский отправился за машиной вдогонку вскоре после того, как она уехала. Он мотивирует еще более странное,

даже загадочное поведение Юровского все тем же: Ермаков пьян, и Юровский усомнился в его способности выполнить важное задание.

Представляю картину: машина уехала, Юровский нервно ходит в своей канцелярии туда-сюда, то и дело подходит к окну и вглядывается в темноту: «Как там Ермаков? Спра- вится ли? Задание-то серьезное. А Петруша пьян как сапожник. Ой, зря мы ему это дело доверили… Чует мое горячее чекистское сердце: загубит, подлец, всю операцию. Что Яков Михайлович Свердлов скажет? А Владимир Ильич? Как я буду смотреть в их чистые глаза?» Так в нервном возбуждении, в тревоге за порученное дело прошло минут тридцать.

Наконец Яков Михайлович не выдерживает, выбегает во двор, зычно кричит: «Коня!» Одним махом взлетает в седло и, вздымая пыль на ночных улицах Екатеринбурга, бросается дого- нять машину. И поспеет как раз вовремя! Не подвело Якова Михайловича чекистское чутье! А. Авдонин пишет: Юровский прискакал как раз тогда, когда машина застряла, и из нее стали выгружать трупы. Опоздай Яков Михайлович еще немного – ненадежные бойцы из ватажки Ермакова присвоили бы все ценности, которые еще остались в одежде членов семьи. А так – Яков Михайлович спас царские бриллианты для диктатуры пролетариата.

Авдонин даже не утруждает себя хотя бы каким-нибудь обоснованием своего вывода о том, когда Юровский отправился в лес и в какое время он туда прибыл. Просто пишет: было так!

Яков Михайлович не ездил в лес ни на машине с трупами, ни вдогонку за ней верхом или на другой машине. Здесь он солгал. Причина все та же – СПРЯТАТЬ ВРЕМЯ. Чем-то же надо было заниматься в лесу двое суток. Если трупы не уничтожали, то чем же занимались? Юровский поясняет: сначала искали и собирали драгоценности. Они, сверкающие камушки, и заставили его кричать: я поехал с трупами сам. Потому что эта ложь позволила ему утвер- ждать: практически все ценности, что были в одежде Романовых, пошли на службу револю- ции. Это благодаря моей бдительности богатства Романовых не попали в нечистые руки.

И Яков Михайлович почти во всем прав. В том смысле, что это его усилиями ценности Семьи не были растащены. Только все было немножко не так аккуратно, как он это препод- нес.

Машина с трупами уехала без него, без Юровского. Яков Михайлович, отдав распоря- жения о замывке следов крови, контролировал исполнение своего задания, а затем поднялся в канцелярию.

П. С. Медведев: «Когда все это было сделано, Юровский ушел из двора в канцелярию при доме…»

В другом допросе о том, когда поднялся в канцелярию Юровский, Павел Медведев говорит более ясно: «В три часа ночи все было кончено, и Юровский ушел в свою канцеля- рию».

Следователи, допрашивавшие Павла Медведева, не обращали внимания на такие

«мелочи», как во сколько ушел наверх Юровский. Это дало ему возможность сочинить вер- сию (все равно неправдоподобную) о своей роли в сокрытии трупов.

Так или иначе, у Якова Михайловича в ту ночь была уникальная возможность сделать открытие: обнаружить драгоценности, зашитые в серые костюмы.

Как известно, на расстрел Великие княжны вышли одетыми в синие дорожные костюмы. В пуговицах кушаков этих костюмов были зашиты бриллианты. Об этом А. Тег- лева (бывшая няня царских детей) говорила Н. Соколову. Это подтвердил и П. Кухтенков (заведовал хозчастью рабочего клуба Верх-Исетского завода), который рассказал о подслу- шанном им разговоре участников сокрытия трупов: «Пояс подобрал – смотреть не на что, а в нем тоже камни были зашиты».

А что было в серых костюмах?

А.А.Теглева:«…уКняженбылиещесерыекостюмыизанглийскоготрикосчерными полосками: это были осенние костюмы, которые они носили и летом в плохую погоду. Мы отпороли на них пуговицы и также пришили драгоценности, обернув их ватой и черным шелком».

Яков Михайлович упустил свой шанс. Пока он задержался с распоряжениями о при- борке, а возможно, и контролировал ее, наверху не дремали. Там трудились Голощекин и Белобородов с помощниками. Я не знаю, нашли ли они бриллианты в пуговицах серых костюмов. Если нет, если эти костюмы среди прочих царских вещей были увезены в Москву и подарены женам красных вождей, то представляю, как приятно были удивлены эти леди, открыв однажды тайну пуговиц и осознав, что в одночасье стали обладательницами цен- нейших ювелирных изделий. Если же Голощекин и Белобородов нашли камни в пугови- цах серых костюмов, они должны были срочно организовать погоню за машиной. Что они должны были подумать, наткнувшись на ценности в серых костюмах? Во-первых, их дол- жен был пробить холодный пот. Они должны были ужаснуться: «Если такие крупные, а зна- чит, и дорогие камушки есть в костюмах, которые Романовы не взяли с собой, оставили в комнате, то что же тогда есть в одежде, которая на них! Если здесь целое состояние, то какие же ценности есть в той одежде?!»

Комиссарам должно было стать не по себе. Они не могли не понимать: братва Ермакова обнаружит всё, что найдет в одежде императрицы и ее дочерей. И всё присвоит. Прокол! Да еще какой! Надо срочно исправлять положение.

Они должны были немедленно организовать погоню и спасать ценности. Но они этого не сделали. Почему? Опять, как в том анекдоте, два варианта. Они могли понять бессмыс- ленность и безнадежность погони: время упущено. Люди Ермакова все уже стащили и при- прятали, все утрачено безвозвратно. Но нельзя исключить, что эти камушки, в отсутствие безупречно честного Юровского (это – факт!), эти камушки из серых костюмов прилипли к рукам самих Голощекина и Белобородова. Или их помощников. Тогда им тем более шум был не нужен.

Так или иначе, но никто в погоню за машиной не пустился. Заявить о своем участии в поездке Юровского заставили обстоятельства: на Западе вышли книги с расследованием обстоятельств расстрела. В них напрямую сказано про зашитые в одежду ценности. Якову Михайловичу пришлось выкручиваться: я сам ездил в лес, сам все обнаружил, все изъял, все ценности, за исключением мелочевки, достались трудовому народу.

У нас есть возможность восстановить график движения грузовых, легковых автомоби- лей и верховых в лес в промежуток времени между рассветом 17 июля и ранним утром 19- го. График установлен еще во время белогвардейского следствия, и оснований сомневаться в его точности нет.

Итак, смотрим График движения к «открытой шахте» и обратно с рассвета 17.07 до утра 19.07.

Двое верховых, проехавшие в лес днем 17 июля, – это Юровский и его верный Нику- лин. Из показаний А. Елкина мы знаем, что Юровский «до середины дня» 17 июля ездил по городу: в ЧК, на свою квартиру, еще куда-то. До середины дня – это до двенадцати часов, как минимум. На деле поездки закончились после двенадцати. Может быть, в час, а может быть, в два. Да и на коня Юровский прыгнул не из пролетки. Так что он отправился в лес в два- три часа. Чтобы проехать 15–16 верст верхом, нужен примерно один час. Итого, Юровский с Никулиным появились у железнодорожного переезда не раньше трех часов дня. Дальше им предстояло проехать до шахты по лесной дороге. А потом провести несколько часов у шахты. А потом обратный путь в город снова более одного часа. И получается, что Юров- ский мог вернуться в город только поздно вечером.

Наш расчет совпадает с показаниями одного из свидетелей. Из числа тех, кто давал показания белому следователю, а значит, в них нет намеренного искажения, внесенного большевиками.

А. А. Якимов: «С 2 часов дня 17 июля я дежурил до 10 часов вечера. Юровского я не видел в этот день в доме вовсе. Я не думаю, что он мог быть в доме и я бы его не видел. Я думаю, что его совсем не было в этот день в доме, по крайней мере с 2 часов дня до 10 часов вечера его там не было».

Якимов прав: 17 июля Юровского в доме не было с раннего утра. Всю первую половину дня его возил по городу А. Елкин, во второй половине дня Юровский ездил в лес.

Теперь, когда мы точно знаем, что Юровский, по крайней мере, до второй половины дня не видел и не знал, что творится в лесу, очень интересно заново прочитать его «Записку» о событиях первой половины дня возле шахты.

Я. М. Юровский: «Распорядившись все замыть и зачистить, мы примерно около 3- х часов, или даже несколько позже, отправились. Я захватил с собой несколько человек из внутренней охраны. Где предполагалось схоронить трупы, я не знал, это дело, как я говорил выше, поручено было, очевидно, Филиппом Голощекиным т. Ермакову… Я в этих местах не бывал и не знал их. Примерно в 2–3 верстах, а может быть и больше, от Верх-Исетского завода нас встретил целый эскорт верхом и в пролетках людей. Я спросил Ермакова, что это за люди, зачем они здесь, он мне ответил, что это им приготовленные люди. Зачем их было столько, я и до сих пор не знаю, я услышал только отдельные выкрики: „Мы думали, что нам их сюда живыми дадут, а тут, оказывается, мертвые“. Еще, кажется, версты через 3–4 мы застряли с грузовиком среди двух деревьев. Тут некоторые из людей Ермакова на остановке стали растягивать кофточки девиц, и снова обнаружилось, что имеются ценности и что их начинают присваивать. Тогда я распорядился приставить людей, чтоб

никого к грузовику не подпускать. Застрявший грузовик не двигался с места. Спрашиваю Ермакова: „А что ж, далеко место им избранное?“ Он говорит: „Недалеко, за полотном железной дороги“. А тут, кроме того, что зацепились за деревья, еще и место болоти- стое. Куда ни идем, все топкие места. Думаю, пригнал столько людей, лошадей, хотя бы телеги были, а то пролетки. Однако делать нечего, нужно разгружать, облегчать грузо- вик, но и это не помогло. Тогда я велел грузить на пролетки, так как ждать дольше время не позволяло, уже светало. Только когда уже рассветало, мы подъехали к знаменитому „уро- чищу“. В нескольких десятках шагов от намеченной шахты для погребения сидели у костра крестьяне, очевидно, заночевавшие на сенокосе. В пути на расстоянии также встречались одиночки, стало совершенно невозможно продолжать работу на виду у людей. Нужно ска- зать, что положение становилось тяжелым, и все может пойти насмарку. Я еще в это время не знал, что и шахта-то ни к черту не годится для нашей цели. А тут еще эти про- клятые ценности. Что их достаточно много, я еще в этот момент не знал, да и народ для такого дела Ермаковым был набран никак не подходящий, да еще так много. Я решил, что народ надо рассосать. Тут же я узнал, что отъехали мы от города верст примерно 15–16, а подъехали к деревне Коптяки в двух-трех верстах от нее. Нужно было на опреде- ленном расстоянии оцепить место, что я и сделал. Выделил людей и поручил им охватить определенный район и, кроме того, послал в деревню, чтобы никто не выезжал с объясне- нием того, что вблизи чехо-словаки. Что сюда двинуты наши части, что показываться тут опасно, затем, чтобы всех встречных заворачивали в деревню, а упорно непослушных и расстреливать, если ничего не поможет. Другую группу людей я отправил в город как бы за ненадобностью. Проделав это, я велел загружать трупы, снимать платье, чтобы сжечь его, то есть на случай уничтожить вещи все без остатка и тем как бы убрать лишние наводящие доказательства, если трупы почему-либо будут обнаружены. Велел разложить костры, когда стали раздевать, то обнаружилось, что на дочерях и Александре Федоровне, на последней я точно не помню, что было, тоже как на дочерях или просто зашитые вещи. На дочерях же были лифы, так хорошо сделаны из сплошных бриллиантовых и др[угих] ценных камней, представлявших из себя не только вместилища для ценностей, но и вме- сте с тем и защитные панцири. Вот почему ни пули, ни штык не давали результатов при стрельбе и ударах штыка. В этих их предсмертных муках, кстати сказать, кроме их самих, никто не повинен. Ценностей этих оказалось всего около полупуда. Жадность была так велика, что на Александре Федоровне, между прочим, был просто огромный кусок круг- лой золотой проволоки, загнутой в виде браслета, весом около фунта. Ценности все были тут же выпороты, чтобы не таскать с собой окровавленное тряпье. Те части ценностей, которые белые при раскопках обнаружили, относились, несомненно, к зашитым отдельно вещам и при сжигании остались в золе костров. Несколько бриллиантов мне на следующий день передали товарищи, нашедшие их там. Как они не досмотрели за другими остатками ценностей. Времени у них для этого было достаточно. Вероятнее всего, просто не дога- дались. Надо, между прочим, думать, что кой-какие ценности возвращаются нам через Торгсин, так как, вероятно, их там подбирали после нашего отъезда крестьяне дер[евни] Коптяки».

Я вижу в этом рассказе сплошную ложь. «Я в этих местах не бывал и не знал их». Бывал и знал. Есть безусловные доказательства того, что Юровский до расстрела ездил в урочище от двух до трех раз. В том числе с Голощекиным.

«Тут некоторые из людей Ермакова на остановке стали растягивать кофточки девиц, и снова обнаружилось, что имеются ценности и что их начинают присваивать».

А в этой фразе обращаю внимание на слово «снова». И как тогда эта фраза согласу- ется с предыдущими заверениями Юровского, что он не знал и не понимал причин, по кото- рым пули отскакивают от девушек? (Что тоже является ложью, мы это уже доказали.) Здесь

«снова» – это знаменитая оговорка по Фрейду. Знал! Потому что ценности снимали еще в комнате. Потому что там расстегивали, разрывали, а частично и снимали с убитых одежду. Только всё, что было в одежде и под ней, тогда не нашли.

Но подробно этот вопрос мы рассмотрим позднее.

Сначала несколько слов о пропаже драгоценностей. В этом Юровский обвинил кре- стьян близлежащей деревни Коптяки и попутно укорил в головотяпстве членов своей команды. Но он молчит о том, что после убийства Романовых и прибытия Голощекина в Москву кое у кого из дам высшего большевистского света появились украшения, принадле- жавшие членам Семьи. И не только у дам. Известно, что П. Войков, один из убийц Романо- вых, носил перстень с крупным рубином, а тем, кто проявлял интерес к дорогой вещице, пояснял, что перстень ранее принадлежал одной из княжон. А еще раньше, мы помним, Юровский рассказал, как вытряхивал из своих помощников ценности, украденные с трупов только что расстрелянных Романовых.

Юровский совершенно необоснованно упрекает крестьян деревни Коптяки в нечисто- плотности. Хорошо известно, что они сдали найденные в кострищах драгоценности белым следователям. Да и найти они могли очень немного. А вот у ермаковских бандитов возмож- ности поживиться были более богатыми. И нет сомнений, что именно они хорошо погрели свои руки.

Итак, мы окончательно установили: Юровский на машине Люханова не был, события первой половины дня 17 июля в лесу им либо полностью выдуманы, либо известны со слов тех, кто действительно был в лесу. Остается только недоумевать, почему исследователи до сих пор видят в «Записке» серьезный документ? Почему «Записка» вызвала такое доверие у следователя Генпрокуратуры В. Соловьева?

Спускали ли трупы в шахту?

Я. М. Юровский: «…трупы, совершенно голые, побросали в шахту».

Я только что удивлялся, почему так доверяют «Записке», где лжива каждая фраза, удив- лялся, почему к ней испытывают такой необъяснимый интерес, когда ее текст не заслужи- вает доверия, и тут же сам обращаюсь к ней. Объясняю: обращаюсь исключительно для того, чтобы разоблачить новую, очень важную ложь.

Юровский говорит, что трупы в шахту «побросали». Он сказал это в 1934 году. Ранее, в 1920 году, он говорил иначе.

Я. М. Юровский: «…трупы спустили в шахту».

Так побросали или спустили? Для Юровского в этом нет разницы, а для нас очень важно. Поищем ясности у других участников тех событий.

М.А.Кудрин:«Наверевкахспустилирасстрелянныхвстволшахты–сначалаРома- новых, затем прислугу».

Кудрин рассказывает о сокрытии трупов в 1963 году. И по его версии трупы не бро- сали, а спустили (как в первой редакции «Записки»), причем Кудрин уточняет: на веревках. Откуда взялись веревки, неясно. Но – поверим. Пока. Будем считать, что веревки нашлись у запасливого водителя Люханова.

И. И. Родзинский (член Коллегии Уральской областной ЧК): «Да, так вот, надо было упрятать. Куда? Зарыть – чепуха, могут разрыть потом, найти по свежим следам. То же вот, что проделали – спустили в шахты. Надо было понимать заранее, что это не путь, хотя бы потому, что будут знать, что здесь расстреляны, то уж как-нибудь проверят эти шахты, найдут. А что получилось. Этот самый товарищ Ермаков после того, как все это было проделано, повезли по его указанию в одну шахту…»

У Родзинского трупы тоже «спустили». Правда, не в «шахту», а в «шахты». То, что это не случайная оговорка, подтверждает устройство «открытой шахты»: у нее было два колодца.

Что еще интересного в этом фрагменте воспоминаний заслуженного чекиста – его критическое отношение к тому, чтобы «зарыть» трупы. Он назвал такое сокрытие чепухой. А чуть дальше будет убеждать нас, что на самом деле трупы при его, Родзинского, актив- ном участии именно ЗАРЫЛИ! Под новодельным мостиком в Поросенковом логе. Вам не забавно?

Итак, трупы привезены к шахте, с них сняты остатки одежды. И теперь нам говорят, что трупы или сбросили в шахту (или в шахты), или спустили туда на веревках. Попробуем, уважаемый читатель, разобраться, что же было на самом деле.

Начнем с того, что обратимся к протоколу осмотра, который провел 30 июля 1918 года следователь Наметкин:

«…имеется шахта в виде двух смежных колодцев почти квадратной формы. Стенки их выложены мелкими бревнами, длина их в 1-м колодце около 1,5 аршин, во втором около 2,5 аршин. Саженях, в трех от поверхности вода, на которой видны свежие сосновые ветки и древесная кора. Спущенный на веревке в шахту камень показал большую ее глубину и при- сутствие льда под водою».

Наметкина справедливо упрекают в том, что он проводил следственные действия недо- статочно полно. Это касается и интересующего нас в данный момент описания шахты.

«Большая глубина» – это сколько? А лед под водой, он где – в нескольких сантиметрах под ней или в нескольких метрах? И что представляет собой этот лед: сплошную корку или он есть только у стенок шахты? А если это корка, то какой толщины?

Ничего этого мы не знаем и уже не узнаем. Кроме глубины шахты. Ее указал Н. Маг- ницкий: 28 аршин.

Переведем аршины и сажени в более привычные метры и сантиметры. Длина стороны малого колодца шахты – чуть больше метра, большого – около 180 см. Глубина шахты от поверхности до воды – около шести с половиной метров. А слой воды достигает двадцати метров.

Теперь примем одно очень важное условие. На момент доставки трупов в лес у них в полной мере развилось такое явление, как трупное окоченение. Это означает, что трупы зафиксировались в том положении, в котором их оставили в покое после наступления смерти. Пальцы рук при этом застывают в полусогнутом положении. И для того, чтобы изме- нить положение рук, ног, позвоночника, то есть изменить позу трупа, надо приложить очень большие физические усилия. Так как трупы были оставлены в покое лежащими и заверну- тыми в простыни, то в таком положении они и окоченели. А именно: спина и ноги выпрям- лены, руки приведены к туловищу.

Теперь представим, что такой труп надо бросить в шахту. При диаметре малого колодца чуть больше метра негнущийся труп надо бросать в него либо ногами вперед, либо «вверх ногами». При таком методе в узком «малом» колодце рядом могут «встать» два тела. Следу- ющие два уткнутся в предыдущие и останутся над ними.

Проверим возможность, целесообразность, надежность использования шахты для сокрытия трупов, а также проведем расчет времени, необходимого для описанных участни- ками действий.

Предлагаю читателю провести собственный эксперимент. Для него понадобится один- надцать оловянных или пластмассовых солдатиков (или рыцарей – неважно). Длина сторон большого колодца «открытой шахты» примерно в полтора раза больше высоты фигурки оло- вянного солдатика, а малого – чуть больше половины высоты солдатика. Сделаем из плот- ного картона модели колодцев, пропорциональные размерам фигурки. Их глубина – четыре роста фигурок. То что фигурки не гнутся – очень хорошо. Трупы убитых были окоченев- шими и тоже не гнулись.

Теперь ставим модели колодцев на стол и бросаем в них фигурки. В моем эксперименте в «малом» колодце уместилось всего четыре фигурки. Причем ноги последней торчали из колодца наружу.

Этот эксперимент можно было и не проводить. Простое сопоставление размеров колодца с размерами человеческой фигуры, с учетом трупного окоченения, позволяло пред- сказать результат.

С большим колодцем ситуация несколько иная. Но тоже безрадостная. В горизонталь- ном положении длина фигурки меньше длины сторон колодца, и первая фигурка займет горизонтальное положение. Но обязательно – по диагонали или косо. Следующая упадет на первую, третья на предыдущие, и в итоге получится полный беспорядок.

В том и другом случае провалиться на дно шахты трупам не позволит толстый слой

льда.

В протоколе Наметкина указано, что расстояние от поверхности земли до воды в колод-

цах составляло три сажени, или около 6,5 метров. А под водой – лед.

Я вырос не в деревне, поэтому обратился с вопросом к тем, кому колодец хорошо зна- ком. И без труда нашел людей, кто жил в деревне, у кого был свой глубокий колодец – от поверхности земли до воды было больше шести метров. Как раз то, что нам нужно. И эти зна- ющие люди мне пояснили: вода на поверхности такого колодца зимой ЗАМЕРЗАЕТ. Для того чтобы им можно было пользоваться, колодец на зиму УТЕПЛЯЮТ. Сруб колодца над зем- лей закутывают старыми вещами. Пришли за водой, сняли утепление, набрали воды и снова закутали колодец. Иначе можно остаться без воды. Потому что она замерзнет до самого дна.

Но несмотря на такие меры, лед на поверхности воды в колодце все равно образуется! И только благодаря тому, что колодцем пользуются постоянно, в нем всегда есть нечто похо- жее на прорубь. Это то место, обычно в самом центре поверхности, где шмыгает вверх и вниз ведро. Там за ночь тоже образуется корочка льда, но она не успевает нарасти, и ведро легко ее пробивает. Но вокруг этой полыньи толщина льда к концу зимы очень внушитель- ная. Летом лед начинает таять, но процесс этот очень медленный, и если лед и растает без следа, то только в самом конце лета.

Колодцы «открытой шахты» на зиму никто не утеплял. И никто не ходил к ним по воду. Ни зимой, ни летом. Так что толщина льда в этом колодце была солидной. Летом лед начал подтаивать, и поверх него появилась талая вода. Потому что ей некуда деться. Вода служила отличным теплоизолятором и мешала дальнейшему таянию льда.

И получается, что бросание трупов в шахты ни к чему хорошему не приведет. Называть такие действия похоронщиков «сокрытием» не рискнет никто.

А что будет, если трупы опустить в шахты на веревках? Чтобы аккуратно там уложить? Для этого надо сначала опустить в шахту того, кто будет трупы принимать. Потом по одному, на другой веревке, спускать вниз трупы. А приемщик будет их укладывать. Работа – не поза- видуешь: темно, сыро, тесно и холодно. Но при всех сложностях – все же выполнимая. В самом лучшем случае в большом колодце получится три слоя трупов, в худшем – четыре. И верхние два слоя совершенно точно будут над водой. Это – сокрытие?

Я постараюсь быть предельно серьезным, моделируя ситуацию. Итак, Кудрин, Ермаков и прочие подошли к шахте. Ермаков говорит:

– Вот сюда и швырнем их.

Кудрин заглядывает в ствол шахты, спрашивает:

– А там глубоко?

Ермаков отвечает вопросом на вопрос:

– Ты, Миша, дно шахты видишь?

– Нет, – признается честный Кудрин.

– Значит, глубоко, – заключает Ермаков.

– Давай сначала все-таки проверим, – предлагает Кудрин. Ермаков изумлен:

– Ты хочешь туда залезть?!

– Зачем? – отвечает Кудрин. – Можно поджечь что-нибудь и бросить вниз, чтобы осве- тить шахту. А можно камушек бросить. Если будет долго падать, значит, шахта глубокая.

Бросили камушек. Услышали всплеск. Кудрин с сомнением покачал головой:

– Мелковато…

– Так там же лед, – вмешался в разговор начальников один из помощников. – А подо льдом воды метров двадцать.

– А лед толстый? – спрашивает Кудрин.

– Думаю, что да, – отвечает знаток. – Но его можно пробить. Тут раздается сразу несколько голосов:

– А как?

– Спустить туда на веревках человека…

– А граната не пробьет? – с надеждой спрашивает кто-то.

– Пробьет! – уверенно отвечает знаток.

Коптяковские крестьяне говорили, что слышали в глубине леса, в районе «открытой шахты», глухие взрывы гранат. Юровский нам говорит, что гранаты – это попытки обвалить колодец шахты, чтобы завалить трупы.

Я. М. Юровский: «Надумали взорвать шахты бомбами, чтобы завалить. Но из этого, разумеется, ничего не вышло».

Если бы пытались таким образом обвалить шахту, то, разумеется, ничего бы не вышло. Что толку от взрыва гранаты в срубе с длиной сторон почти по два метра? Не было таких попыток. Если это не понимал Кудрин (ему как чекисту простительно не знать), то уж Ерма- ков и его бандиты знали, что можно ожидать от гранат, а чего – не дождешься. А что пишет про все это Кудрин?

М.А.Кудрин:«Наверевкахспустилирасстрелянныхвстволшахты–сначалаРома- новых, затем прислугу.

Уже выглянуло солнце, когда стали бросать в костер окровавленную одежду… Вдруг из одного из дамских лифчиков брызнул алмазный ручеек. Затоптали костер, стали выби- рать драгоценности из золы и с земли. Еще в двух лифчиках в подкладке нашли зашитые бриллианты, жемчуг, какие-то цветные драгоценные камни.

На дороге затарахтела машина. Подъехал Юровский с Голощекиным на легковой машине. Заглянули в шахту. Сначала хотели засыпать трупы песком, но затем Юровский сказал, что пусть утонут в воде на дне – все равно никто не будет их искать здесь, так как это район заброшенных шахт, и стволов тут много. На всякий случай решили обрушить верхнюю часть клети (Юровский привез ящик гранат), но потом подумали: взрывы будут слышны в деревне, да и свежие разрушения заметны. Просто закидали шахту старыми ветками, сучьями, найденными неподалеку гнилыми досками. Грузовик Ермакова и автомо- биль Юровского тронулись в обратный путь. Был жаркий день, все измучены до предела, с трудом боролись со сном, почти сутки никто ничего не ел».

По Кудрину, Юровский и Голощекин приехали на машине рано утром. ЭТОГО НЕ БЫЛО! Не было ни легковой машины, ни Юровского, ни Голощекина. Это установлено твердо. Значит, всё, что рассказывает в этом фрагменте Кудрин, – ложь!

Ни А. Наметкин, ни Н. Соколов не нашли серьезных повреждений бревен сруба. Чтобы обвалить взрывом сруб, гранату должны были подвесить вплотную к бревнам, а еще лучше – между ними. Если бы такой взрыв и не обвалил колодец, то бревна повредил бы основа- тельно. Но никто не видел на них грубых и свежих повреждений, указывающих на действие взрыва. Н. Соколов и А. Наметкин отметили только следы осколков. К сожалению, они не уточнили, откуда летели осколки, оставшиеся в бревнах сруба.

В тех же протоколах нет ни слова про следы крови на бревнах сруба. А кровь, если бы трупы бросали, обязательно осталась бы. Как остались бы обрывки кожи и волосы. Трупы после расстрела были окровавлены. Кузов машины Люханова после возвращения с «опера- ции» был в крови. И это притом, что кузов мыли.

Много было крови. И какая-то ее часть обязательно осталась бы на стенках колодца. Команда Н. Соколова работала старательно. Если бы на бревнах сруба имелись следы крови, волосы и обрывки кожи, их нашли бы обязательно. И в протоколе бы непременно отметили. Но в протоколах этого нет. Отсюда вывод: трупы в шахты не бросали.

Есть еще одно доказательство того, что шахту с трупами не обваливали взрывами гра- нат. В иле на дне шахты было найдено всего два кусочка кожи и зубной протез доктора Бот- кина. Если бы трупы были брошены в шахту и лежали в ней НАВАЛОМ, а потом туда же швырнули гранату, да еще не одну, что было бы с трупами? Были бы на них повреждения? В том числе отрывы частей тела, крупных кусков ткани? И разве эти обрывки не остались бы в иле на дне шахты? Не прилипли бы к стенам сруба? И разве не были бы стены сруба заля- паны кровью? А если бы опустили трупы на веревках и аккуратно уложили на дне, то куда бросать гранату? На тела? Что тогда было бы с ними? И какие остались бы в колодце следы? Никаких признаков попыток обвалить верх сруба в колодцах не было. Значит, и попы-

ток таких не было. Даже самый тонкий инструмент оставляет следы. Граната – инструмент не самый изящный. Следы действия гранат были бы обязательно. А их нет.

А. Авдонин в книге «Ганина яма» только на основании «Записки» заявляет: трупы бро- сали в шахту. Более того, он дает объяснение того, каким образом был отделен палец, най- денный впоследствии в иле на дне шахты. Объяснение Авдонина столь замечательное, что не могу его не привести: «Трупы при сбрасывании в шахту как в место, подготовленное для сокрытия (затем оно было сменено), падая, цеплялись за шахтную крепь и другие острые выступы в ней. В таком случае, попадая на острый выступ, палец от руки мог быть срезан, как ножом. Аналогично могла выпасть и челюсть из полости рта».

В этом абзаце так много несуразностей и откровенного вымысла, если не сказать больше, что придется его комментировать. В чем заключалась подготовка шахты как места для сокрытия трупов? Какие у Авдонина есть основания говорить о том, что шахта «готови- лась»? Никаких. Просто заявил – и всё.

Трупы, по Авдонину, падая, цеплялись за крепь «и другие острые выступы на ней». Уважаемый читатель! Возвращаю тебя к строкам из протокола осмотра шахты Наметкиным:

«Стенки их выложены мелкими бревнами, длина их в 1-м колодце около 1,5 аршин, во вто- ром около 2,5 аршин».

Откуда на мелких бревнах острые выступы? Что, строители шахты создавали условия для собственного производственного травматизма? Или «острые выступы» как раз и были той «подготовкой шахты», о которой говорит А. Авдонин? Зачем вам, уважаемый Александр Николаевич, понадобилось придумывать острые выступы на бревнах? Вам наверняка прихо- дилось видеть срубы. Какие там острые выступы? Их там нет никогда! Старое бревно может потрескаться, о край трещины можно ПОРЕЗАТЬСЯ, но ОТРЕЗАТЬ палец – НИКОГДА!

А вот выдержки из протокола, составленного Н. Соколовым: «Шахта, описанная И. Наметкиным, представляет собой идущее под землю в перпендикулярной плоскости к поверхности земли углубление. Стенки этого углубления ровные. Они выложены срубом из круглых бревнышек, толщиною 3–4 вершка, и, кроме того, самое углубление перегорожено внутренней стенкой из таких же бревнышек на два отделения. На стенках срубов лежат доски и бревна, составляющие потолок над шахтой, стоя на котором можно обозревать состояние шахты. Она также обнесена загородкой из тонких слег. Размеры обоих колодцев различны: один больше, другой меньше. Больший, находящийся в западном направлении от общей стенки колодца, имеет в квадрате 1 м 85 см, меньший, находящийся в восточном направлении от общей стенки, имеет в квадрате 1 м 23 см. В одну из стенок большего колодца вбиты железные скобы, внизу видна деревянная полка, на которую может вста- вать человек, спустившийся до известной глубины».

Н. Соколов прямо пишет: «стенки ровные». В одной из стен есть металлические скобы. Но скобы – не режущий и не рубящий предмет. Попробуйте, Александр Николаевич, разру- бить металлической скобой хотя бы палку, близкую по диаметру к человеческому пальцу. Впрочем, лучше не пробуйте. Ничего не получится. Если вы после множества ударов всё же разделите палку на две части, то их края будут измочалены и не будут иметь ничего похожего на действие режущего предмета. Но что самое интересное: данные из протоколов Намет- кина и Соколова я взял из вашей, Александр Николаевич, книжки. Вы сами-то ее читали?

Но мое несогласие с вашими выдумками на этом не кончается. Напоминаю вам, Алек- сандр Николаевич, что глубина шахты до воды, по Наметкину, – шесть с половиной метров. А по Соколову, чьи измерения внушают больше доверия, – около пяти с половиной. Это вто- рой этаж «сталинского» дома. В деревянный сруб с такой небольшой высоты падает окоче- невший труп с приведенными к телу руками. При этом кисти его рук находятся в полусжа- том состоянии. Как, скажите, при таких обстоятельствах у трупа может быть «срезан, как ножом» палец? Если этот труп, в самом худшем варианте, упал не на нож гильотины, а уда- рился о бревно или о скобу? Вы, Александр Николаевич, доктор геолого-минералогических

наук. Но не судебно-медицинский эксперт. Так что же вы специалиста не спросили, могло ли так быть, чтобы при падении тела в конкретную шахту у него, «как ножом», срезало палец?

Трупы в шахту не бросали. И попыток обвалить шахту после того, как в нее бросили трупы, тоже не было.

А что, если лед пробить? И спустить трупы под лед? Для этого, как минимум, нужно тридцать метров веревки. Сначала, чтобы спустить вниз того, кто пробьет лед. Потом, чтобы опускать на ней трупы. Полынья пробита, приемщик снизу кричит: «Опускайте!..» На вто- рой веревке опускают первый труп. Внизу его надо принять, направить в полынью и, когда он погрузится в воду до ног, снять с этих ног веревку. Тут одному не справиться. Значит, нужен помощник. И еще десять метров веревки. Мог ли Ермаков быть настолько предусмот- рительным? Не думаю. А Кудрин? Тем более. Он же ехал не организовывать, а контроли- ровать сокрытие. Вся надежда – на Люханова. Чтобы он оказался на редкость запасливым шофером и возил в своем машине длинную веревку. Вы верите в такую удачу? Я – нет.

Но гранаты взрывали. Крестьянам это не почудилось. Только обратим внимание на то, что крестьяне говорили про «глухие» взрывы. И раздавались они утром 17 июля. Когда кре- стьяне подобрались как можно ближе к шахте и остановились, увидев часового, шахта им была не видна. И что там происходило, они знать не могли. Но глухие взрывы гранат слы- шали. Почему «глухие»? Потому что гранаты рвались либо в глубине колодца, практически на дне его, либо под водой Ганиной ямы. Вариант с Ганиной ямой предложил М. Дитерихс. Он допускал, что похоронщики могли и просто развлекаться. В частности, проверить, есть ли в Ганиной яме рыба. Но я считаю более логичным, что взрывы гранат означали попытки взломать лед. Но не для того, чтобы опустить в шахту трупы и засунуть их под лед. А для того, чтобы спрятать под лед то, что от трупов останется.

Участники сокрытия трупов и не пытались осуществить заведомо безнадежное дело. Прорубь делали, чтобы сбросить под лед немногие недогоревшие остатки от тел. Но не только. В иле со дна шахты был найден, в частности, трупик собачки Анастасии Никола- евны. Без каких-либо признаков пребывания в огне. Значит, его сбросили в шахту сразу. Еще раз прочитаем одну из ключевых фраз Юровского.

Я. М. Юровский: «Я еще в это время не знал, что и шахта-то ни к черту не годится для нашей цели».

Ложь! Юровский ездил в Коптяковский лес несколько раз. И то, что они с Голощеки- ным, зная о непригодности шахты для сокрытия трупов, все-таки приказали туда их везти, означает… Да только то, что шахта не предназначалась для сокрытия трупов. Юровский еще до расстрела выбрал место, где будут уничтожены трупы. Самое удобное для таких дей- ствий место оказалось рядом с шахтой. Но сама шахта для намеченных действий не была необходима.

Зачем они лгали?

В «Записке» Юровского, в воспоминаниях других участников тех событий: Кудрина, Сухорукова, Ермакова, Родзинского, – всюду утверждается, что вечером 18 июля трупы погрузили в грузовик Люханова и повезли прочь от шахты. Из тех же воспоминаний следует, что без малого двое суток большевики находились с трупами возле шахты, без малого двое суток ломали голову, как сокрыть трупы, но так ничего и не придумали. Сначала бросили трупы в шахту и попытались ее обвалить. Потерпев неудачу, с превеликим трудом подняли трупы наверх и решили закопать их в одной яме. Когда яму почти выкопали, вдруг обнару- жилось, что ее видел прокравшийся сквозь охранение лазутчик из коптяковских крестьян. Яму пришлось зарыть. Это произошло утром 18-го июля. А потом большевики тупо ждали вечера, чтобы увезти трупы в другое место, к шахтам в районе Сибирского тракта.

Я отказываюсь представить эту картину: измазанные кровью и грязью большевики целый день сидят перед сваленными у шахты трупами и с надеждой смотрят на солнце: когда же оно, проклятое, скроется прочь, чтобы в любимой чекистами ночной темноте завершить столь важное для революции, но изрядно затянувшееся дело.

Лжи в воспоминаниях накручено сверх всякой меры. Не могу не процитировать

«Записку» снова. Приведенные ниже строки стоят того, чтобы прочитать их еще раз.

Я. М. Юровский: «Сам же я остался ждать где-то запропавшего Полушина,

„спеца“посжиганию.ЯегождалуВойкова.Нопрождавдо11-тичасоввечера,такегоине дождался. Потом мне сообщили, что он поехал ко мне верхом на лошади, и что он с лошади свалился и повредил себе ногу, и что поехать не может. Имея в виду, что на машине можно снова засесть, уже часов в 12-ть ночи, я верхом, не помню с каким товарищем, отправился к месту нахождения трупов. Меня тоже постигла беда. Лошадь запнулась, встала на колени и как-то неловко припала на бок и отдавила мне ногу. Я с час или больше пролежал…»

Какая напасть! Бросают трупы в шахту – а шахта «ни к черту не годится». Решили яму выкопать, так крестьянин-лазутчик откуда-то вылез. А с начальством просто беда: один за другим с лошадей валятся… Как старался Яков Михайлович разжалобить будущего чита- теля: смотри, как мы страдали за революцию!..

Не отстал от него и М. Кудрин: «Просто закидали шахту старыми ветками, сучьями, найденными неподалеку гнилыми досками. Грузовик Ермакова и автомобиль Юровского тронулись в обратный путь. Был жаркий день, все измучены до предела, с трудом боролись со сном, почти сутки никто ничего не ел.

На следующий день – 18 июля 1918 года – в Уральскую областную ЧК поступили све- дения, что весь Верх-Исетск только и говорит о расстреле Николая II и о том, что трупы брошены в заброшенные шахты около деревни Коптяки. Вот-те и конспирация! Не иначе как кто-то из участников захоронения рассказал под секретом жене, та – кумушке, и пошло по всему уезду.

Вызвали на коллегию ЧК Юровского. Постановили: этой же ночью отправить авто- мобиль с Юровским и Ермаковым к шахте, вытащить все трупы и сжечь. От Уральской областной ЧК на операцию назначили моего друга члена коллегии Исая Иделевича Родзин- ского.

Итак, наступила ночь с 18 на 19 июля 1918 года. В полночь грузовик с чекистами Родзинским, Юровским, Ермаковым, матросом Вагановым, матросами и красноармейцами (всего человек шесть или семь) выехал в район заброшенных шахт. В кузове стояли бочки с бензином и ящики с концентрированной серной кислотой в бутылях для обезображивания трупов…»

Версия Кудрина, как мы уже отмечали, самая совершенная. В том смысле, что в ней видны попытки состыковать события, вразумительно их объяснить. Но выдать ложь за правду не удается и Кудрину. Грузовик Люханова приехал в лес утром 17-го и уехал обратно только поздно вечером 18-го июля. Юровский приезжал в лес 17-го, но не утром, не на авто- мобиле и не с Голощекиным, а во второй половине дня, верхом и с Никулиным. И так далее… Всё – ложь!

Пора задать вопрос: а для чего они лгали? Все авторы воспоминаний – чекисты, и все в один голос рассказывают небылицы.

Из воспоминаний участников следует, что скрытности операции по сокрытию трупов придавалось самое серьезное значение. Но, читая воспоминания, невольно обращаешь вни- мание на то, что тайну операции оберегали как-то странно. Голощекин, уезжая из остав- ленного большевиками Екатеринбурга, рассказывает попутчикам о том, что трупы сожгли. Позже он замолчал. И хранил молчание, насколько мне известно, всю свою жизнь, а закон- чилась она пулей в затылок от коллеги-чекиста в 1941 году. Двадцать пять лет молчал как рыба.

Не слишком старательно скрывал тайну Белобородов. В книге М. Дитерихса приво- дятся слова попавшего в руки белых крупного большевика А. Валека: «Был у меня по этому поводу разговор с Белобородовым. Могу вам сказать, что у меня в результате сложилось мнение, что вся Семья убита и сожжена».

И уж совсем странно вел себя Юровский. Он, по его же словам, по окончании возни с трупами проинструктировал свою похоронную команду: «…собрав всех и изложив им важ- ность сделанных дел, предупредив, что все должны о виденном забыть и ни с кем никогда об этом не разговаривать, мы отправились в город».

Похоронщики суровое наставление Юровского помнили недолго. Но им можно сде- лать скидку. Что с них взять? Если в этой шайке все как один пьянь, рвань и тому подобный сброд. Не успели расстаться с Юровским, как весь инструктаж напрочь вылетел из их буй- ных голов. Уже через три дня они (конечно же, пьяные) хвалились коптяковским крестьянам:

«Мы вашего Николку и всех там пожгли».

Все предыдущие рассказчики, рассказывая: Семья убита, а трупы сожжены, – тем самым убеждают нас: ни тел Романовых, ни даже их косточек не существует больше. То есть говорят: да, это была секретная операция, но смысла в секретности теперь нет никакого, коль ничего от трупов не осталось. И искать нечего.

Но почему же тогда сам Яков Михайлович Юровский ведет себя и вовсе непонятно? Почему он опровергает все, сказанное Голощекиным, Белодородовым и рядовыми исполни- телями? Почему он заявляет: трупы зарыты практически целыми и невредимыми. И более того: прямо указывает место сокрытия. Почему Юровский не хранит тайну? И почему его примеру последовали Ермаков, Кудрин, Родзинский, Сухоруков?

Уже в 1920 году Юровский пишет (или с его слов записывает Покровский, сейчас это не имеет значения) свою известную «Записку», где не только излагаются подробности опе- рации, но и указывается точное место сокрытия останков: мостик из шпал в Поросенковом логе. Что должна была сделать с болтуном советская власть – гадать не приходится.

Но власть не арестовала Юровского, не поставила за измену к стенке. Почему? Объ- яснение такой снисходительности может быть только одно: потому что «Записка» была зве- ном масштабной операции по созданию новой официальной, а следовательно – от начала до конца лживой версии тех событий, которую готовили «на потом». Юровский, диктуя Покровскому «Записку», выполнял официальное чекистское задание, а за хорошо выпол- ненное задание славная спецслужба расстреливала не всегда и не всех. Потому и уцелел Яков Михайлович. Потому и разродился в 1934-м новой, подшлифованной версией событий.

Выступая в Свердловске перед ветеранами, Юровский изложил обстоятельства расстрела и сокрытия трупов еще более подробно и красочно, чем в первом варианте.

А потом к нему присоединились и другие уцелевшие участники расстрела. Медведев (Кудрин) сумел превзойти Юровского, его воспоминания отличаются претензией на литера- турность стиля. Всем и всюду рассказывал про расстрел и сокрытие трупов Ермаков. С осо- бой охотой – на пионерских слетах, линейках, у пионерских костров. Позднее напомнили о себе Кабанов и Никулин.

Все названные товарищи – чекисты. И все оказались болтунами. И при этом не понесли никакого наказания за разглашение великой тайны. Это означает только одно: РАЗРЕШИЛИ. Иначе чекисты, хорошо знавшие законы родного учреждения, не отважились бы признать даже сам факт расстрела. Но каждому из них разрешили говорить. Причем именно тогда, когда для каждого из них наступило время вступить в игру. Разрешили, чтобы завершить создание официальной версии тех событий. Ее готовили исподволь, неторопливо, чтобы обеспечить максимальное к ней доверие, когда настанет время сделать ее всенародным достоянием.

Дело в том, что советскую власть угнетала сама мысль о том, что кто-то имеет право упрекать большевиков и их боевой отряд – чекистов – в бесчеловечности. Очень хотелось выглядеть приличными людьми. Не быть ими, а именно выглядеть. В вышедших на Западе книгах утверждалось: в коптяковском лесу от трупов Романовых отделили головы, чтобы отвезти в Москву, сами же трупы Романовых и их слуг расчленили и сожгли. Читать о себе такое людям с чистыми руками было очень неприятно. Ну кто поверит в чистоту рук, если на них кровь, копоть и человеческий жир? Было решено: надо как-то снять с себя подозре- ние в глумлении над трупами. А тут подоспели первые книги. В Советском Союзе их вни- мательно изучили. И обнаружили, что в следствии, проведенном Наметкиным, Сергеевым и Соколовым, есть пробелы и недостатки, которыми можно и нужно воспользоваться. Отме- тили, что белым не удалось получить свидетельских показаний тех, кто с 17 по 19 июля зани- мался «сокрытием» трупов. А еще обратили внимание на «мостик» в Поросенковом логе. Н. Соколов его описал, сфотографировал, но под сам мостик не заглянул. Еще заметили, что Н. Соколов установил: уезжавшая от шахты машина в ночь с 18 на 19 июля простояла в Поро- сенковом логе несколько часов, за это время там построили тот самый «мостик». Установил, но это его не заинтересовало.

Так была найдена возможность реабилитации. Юровскому объяснили, что и как надо написать. На свет появился первый вариант «Записки». Она была засекречена и не предна- значалась для немедленной публикации. Время обнародовать факты еще не пришло. Парал- лельно под «мостиком» создается то самое захоронение, которое в нужное время обнару- жат Рябов и Авдонин. Потом сочиняется второй вариант «Записки» (1934 г.). В 1964 году на радио записывают воспоминания Никулина, Кудрина, Родзинского. Все это делалось не торопясь (торопиться было некуда). Для «открытия века», как скромно назвал свой труд А. Авдонин, все было готово еще до войны. Но поскольку время не торопило, с «откры- тием» тоже не спешили. Считали, что теперь самое главное – правильно выбрать момент для

«открытия». Допускали, как я думаю, что такое время может и не наступить. Но не огорча- лись. Потому что были готовы к любому развитию событий.

О чем говорят факты?

Ложь нужна только для одного – чтобы скрыть правду. А найти всю правду можно только по тем ее крупицам, которая есть в выдуманных событиях, и с помощью фактов. Обратимся к фактам. Внимательно прочитаем описание района шахты, составленное Н. Соколовым: «Первая дорога, идущая от Коптяковской дороги к руднику, пройдя чащей леса 159 шагов, выходит на небольшую лесную полянку. На самом полотне дорожки на этой полянке имеется старая, круглой формы яма… Но колея, идущая от ямы в северно-восточ- ном направлении, идет по самому гребню ямы и имеет след как бы срыва колеса… Впечат- ление, получаемое от осмотра этой местности, то, что здесь проходил какой-то экипаж на широком ходу, Его колесо слегка сорвалось по гребню ямы, и экипаж поднимался при помощи бревна…

В расстоянии трех шагов от этой ямы имеется старое кострище, круглой формы, в диаметре 11/4 аршин… В дальнейшем продолжении дорожки, в восточном от нее направ- лении, идет от самой дорожки небольшая лесная полянка… В дальнейшем следовании дорожка выходит через 53 шага на небольшую, довольно лесную поляну. На этой поляне, к востоку от дорожки, явственно видны остатки бывшего здесь некогда жилья для рабочих во время разработки рудника. В северном направлении площадки уцелели и остатки бани. Почти против нахождения бывшего барака в западном направлении находится та самая шахта… Шахта, описанная И. Наметкиным, представляет собой идущее под землю в пер- пендикулярной плоскости к поверхности земли углубление. Стенки этого углубления ровные. Они выложены срубом из круглых бревнышек, толщиною 3–4 вершка, и, кроме того, самое углубление перегорожено внутренней стенкой из таких же бревнышек на два отделения. На стенках срубов лежат доски и бревна, составляющие потолок над шахтой, стоя на котором можно обозревать состояние шахты. Она также обнесена загородкой из тонких слег. Размеры обоих колодцев различны: один больше, другой меньше. Больший, находящийся в западном направлении от общей стенки колодца, имеет в квадрате 1 м 85 см, меньший, находящийся в восточном направлении от общей стенки, имеет в квадрате 1 м 23 см. В одну из стенок большего колодца вбиты железные скобы, внизу видна деревянная полка, на которую может вставать человек, спустившийся до известной глубины… Уровень воды в обоих колодцах стоит от поверхности земли на 2½ сажени. Шест, опущенный в боль- шой колодец, идет под водою на 1 аршин и упирается в слой льда. Этот слой льда проби- вается без особых затруднений, и шест идет дальше снова под водой на глубине 2 сажен 1 фута 9 дюймов. Дальше шест не идет в большом колодце, упираясь во что-то твердое. Опущенный в малый колодец шест идет под водой на глубине 1 аршина и упирается в тол- стый слой льда, которого он не пробивает. Разрушений на стенках обоих колодцев шахты не замечается никаких… В непосредственной близости от шахты идет насыпанная глиня- ная площадка, расположенная от шахты в юго-восточном, восточном, северо-восточном, северном и северно-западном направлении. Площадка эта состоит из глины, насыпанной прямо на дерн площадки… На этой глиняной площадке, в северном от шахты направлении, в расстоянии от шахты 8 м 54 см и находится то кострище, где был найден крестьянами деревни Коптяков Кульмский крест и другие вещи Августейшей семьи. Признаки кострища заметны. Оно имеет почти круглую форму, в диаметре 1 м… С коптяковских сверток идет дорожка мимо старой березы, где на расстоянии 29 шагов от костра, на глиняной пло- щадке находится другой костер, где был найден большой бриллиантовый камень Госуда- рыни Императрицы и другие вещи. Это кострище больше того, что находится на глиняной площадке. Оно круглой формы, занимает площадь, выходящую за колею дороги, и имеет в диаметре 3 м».

Еще известно, что когда крестьяне из Коптяков, сразу после того, как большевики оста- вили Екатеринбург, пришли к «открытой шахте», они обратили внимание, как сильно истоп- тана трава вокруг. Были даже натоптаны дорожки, что, безусловно, свидетельствовало о том, что к кострам и от них ходили много раз.

Нас уверяют, что большевики сжигали одежду с раздетых ими трупов, а сами трупы пытались скрыть в шахте.

Когда убедились, что этот способ никуда не годится, трупы достали и попытались их зарыть. Появление крестьянина спутало карты. (Странно, что этого непрошеного свидетеля не пристрелили. Юровский еще раньше дал команду, «чтобы всех встречных заворачивали в деревню, а упорно непослушных и расстреливать, если ничего не поможет».) После этого большевики целый день ждали темноты, чтобы увезти трупы.

Из их рассказов следует, что костры нужны были только для того, чтобы сжечь одежду. Для этого вполне хватило бы одного костра – много ли одежды на одиннадцати жертвах. Если подкидывать одежду в огонь по мере сгорания предыдущих предметов, размеры такого костра – примерно метр на метр. Ну а если решили собрать всю одежду в одну кучу и под- жечь? Да почти такого же хватит за глаза.

Еще один или несколько небольших костров могли разжечь, чтобы отгонять комаров. Но если люди заняты тем, что поддерживают огонь в главном костре, то отсиживаться у дымокура некогда. Надо подбрасывать в огонь одежду и дрова. Но дрова надо сначала найти: собирать доски, палки, валить сухостой, разбирать старый барак и баню.

У Н. Соколова в протоколе отмечено, что костров было три. А позднее был обнаружен еще один. Четвертый.

Н. А. Соколов: «При откачке воды из шахты № 7 („открытая шахта“ – Ю. Г.) для отвода выкачиваемой воды из большого колодца шахты была прорыта в западном направ- лении от шахты канавка. При прорывке ее был обнаружен в расстоянии 2 аршин от шахты и в расстоянии 2 вершков от глиняной площадки (от ребра ее) новый костер. Костер этот был, видимо, засыпан глиной, взятой с площадки. Его размеры определить невозможно с точностью, так как он виден, главным образом, по разрезам канавки. Однако его ширина, принимая во внимание разрезы канавки, приблизительно составляли около 4 аршин».

В районе шахты оказалось не три, а четыре костра. Первый, возле ямы, в которую сорвалось машины при подъезде к шахте, располагался в тридцати метрах на юг от шахты и был небольшим. Второй костер, в 8,5 метра на север от шахты, тоже был невелик – около 1 метра в диаметре. Третий, у «старой березы», примерно в пятнадцати метрах на запад от шахты, и тоже не отличался большими размерами: примерно 1,5 аршина, или чуть больше одного метра в диаметре. Эти костры не были замаскированы. Их раскидывали, заметали, в них почти нет даже углей. Но найденный последним костер был большим. Четыре аршина – это почти три метра. При этом нам известен один размер костра. Нельзя исключать, что перпендикулярный размер мог быть и больше. И этот, найденный последним костер был отлично замаскирован. Его обнаружили практически случайно, так как никаких внешних признаков кострища не было. Уже само это обстоятельство должно было насторожить следо- вателя. Наверное, так и было. Но у него уже не было времени, чтобы досконально обследо- вать неожиданную и крайне перспективную находку. Красные наступали, и работы у шахты пришлось прекратить.

Вопрос: зачем было разведено так много костров? Чтобы уничтожить одежду убитых, такого количества не требовалось.

Грязную работу не любит никто. А заниматься трупами, которые не обмыты, на кото- рых разодранная и пропитанная кровью одежда, которую к тому же надо исследовать на предмет наличия в ней драгоценностей, под которую надо залезать голыми руками, чтобы ощупать тела на наличие все тех же ценностей, – такое не может не вызывать отвращения

и брезгливости. Такую работу хочется выполнить как можно быстрее и как можно быстрее забыть о ней. Отмыть с рук чужую кровь, вымыться полностью, чтобы уничтожить впитав- шиеся в волосы, в кожу запахи смерти, сменить одежду, которая тоже испачкана и тоже смер- дит – вот о чем должны были мечтать участники сокрытия. Даже при их очевидной серости и непроходимой тупости, при их запредельной бесчеловечности и неслыханной жестоко- сти, они не могли не думать о том, как бы поскорее избавиться от столь чудовищно грязной работы.

Им приказали снять с трупов всю одежду. Допустим, что приказали. Допустим, что они одежду сняли. Но зачем они таскали ее по углам полянки, к разным кострам? Не проще ли после тщательной проверки свалить всю одежду в одну кучу и поджечь?

Дорога, по которой доставили трупы к шахте, проходит слева от «открытой шахты», пересекает полянку с юга на север и уходит к Ганиной яме. Очевидно, что если трупы соби- рались бросить в шахту, то их подносили к шахте. И раздевали тоже около шахты. Потом, по версии участников, трупы опускали или бросали в шахту. В том и другом варианте – без одежды. А одежду почему-то разделили на три кучи: одну оставили у шахты, другую отнесли на восемь с половиной метров вперед, третью – на пятнадцать метров влево. Зачем? Что мешало сжечь одежду всю вместе? Лишнюю работу большевики и их приспешники никогда не любили. Об этом свидетельствуют хотя бы факты уничтожения и сокрытия тру- пов великого князя Михаила и прочих знатных персон в Алапаевске. Там большевики не мудрствовали, хотя инструктировал их не кто иной, как екатеринбургский комиссар Сафа- ров. Что же заставило похоронщиков у Ганиной ямы разводить для одежды три костра? А потом тщательно замаскировать самый большой? Да настолько удачно, что его нашли прак- тически случайно?

Мы знаем, что трупы в шахты не бросали. И на веревках не опускали. В шахтах вообще нет никаких следов того, что трупы там были. Тогда что же происходило у шахты?

Костров непосредственно возле шахты было три. А вся земля вокруг, как обратили внимание крестьяне, первыми побывавшие там после оставления Екатеринбурга большеви- ками, была сильно натоптана. У крестьян сразу создалось впечатление, что люди, которые разожгли эти костры, много ходили вокруг них. Для чего? Если побросали туда одежду, то нет никакой необходимости поддерживать сильный огонь. Сжечь тряпки, пусть они и очень дорогие, – дело нехитрое. Зачем же они почти двое суток топтались вокруг костров? А потом с такой тщательностью замаскировали самый большой из них?

По окончании работ большевики уничтожили все кострища. Оттуда были выбраны практически все угли и все более-менее крупные предметы. А потом остатки кострищ замели ветками. Это было заметно по состоянию кострищ и по березовым веткам рядом с ними. Тем не менее крестьянам, а потом и следствию удалось найти в кострах и на некотором удалении от них очень много предметов, подвергавшихся воздействию огня и высокой температуры. Читатель, у тебя не возникло никаких подозрений относительно того, чем же все-

таки большевики занимались в лесу почти двое суток? У меня такое подозрение появилось. Но прежде чем заявить о нем, проанализируем результаты обследования района «открытой шахты» дальше. Как знать, может быть, в результате этого неясные пока подозрения превра- тятся в очевидные факты.

Что еще горело в кострах?

В самих кострищах, около них и на самой полянке в окружности костров диаметром около тридцати метров белым следствием было найдено большое количество предметов. Главным образом, побывавших в огне. Среди них оказались целые и разбитые драгоценные камни и жемчужины, фрагменты золотых и серебряных ювелирных изделий, в том числе – с признаками механического разделения их острыми предметами. Большую часть находок составляли металлические части предметов одежды: кнопки, пуговицы, фестоны, блочки, обувные гвоздики, петли и т. п. Большинство из них были идентифицированы. Например, по количеству и размерам корсетных косточек установлено, что это части шести корсетов. По элементам подвязок, блочков для шнуровок, петель и пуговиц было установлено, муж- ским или женским предметам одежды принадлежат находки. Было найдено также множе- ство осколков стекол: от флаконов и флакончиков с солями, святой и туалетной водой, раз- ными косметическими средствами.

Я не буду приводить полный список предметов. Меня интересуют найденные в кост- рищах и недалеко от них огнестрельные снаряды и их части.

Во время следствия, проведенного в 1918–1919 годах, в районе «открытой шахты» было обнаружено 2 револьверные пули, одна оболочка от револьверной пули и 22 кусочка свинца, вытекшего из пуль. Значительно позднее, в 2000 году, группой А. Авдонина на том же месте было обнаружено еще восемь пуль и один кусочек свинца. О чем все это говорит? Прежде всего, это означает, что такого количества пуль не могло быть в одежде. При попадании в одетого человека пули крайне редко остаются под его одеждой. Это бывает в тех случаях, когда у пули не хватило энергии, чтобы пробить одежду за выходным отверстием в теле, – преградой, забравшей силу, могли стать как предметы, так и кости. Пуля может остаться под одеждой и в том случае, когда к телу и одежде в области выходного отверстия прилегает преграда. Например, человек лежит на полу. Но в нашем случае пули при попада- нии в тела пролетели не более четырех метров, и никаких преград на пути большинства из них не было. Единственная преграда для пуль была в руках Демидовой. Как известно, она прикрывалась от летящих в нее пуль подушкой. В пуховой подушке могли застрять пули. Но сколько их там могло быть? Не десятки, это уж точно. Кроме того, пули (здесь под сло- вом «пули» мы понимаем как пули в оболочке, так и отдельные оболочки и свинец из пуль) найдены на всей площадке, во всех кострищах и около всех костров. Сжечь одну подушку

(если ее вообще привезли) во всех трех кострах НЕ МОГЛИ.

Про защитные свойства одежды на телах жертв мы уже говорили. Описанные Юров- ским уникальные свойства пуленепробиваемых жилетов из бриллиантов не более чем сказка.

Мы не должны забывать, что какая-то пуля могла прилипнуть к окровавленной одежде. Именно пуля, а не пули. Потому что эта пуля как прилипла, так и отвалилась бы при много- кратном перекладывании и перетаскивании трупов, при их раздевании и повлиять на общую картину не могла.

И еще одно замечание. По поводу преграды за выходным отверстием. Известно, что во второй фазе расстрела убийцы стреляли в живых и мертвых, которые лежали на полу. При этом в полу образовались пулевые повреждения, большей частью сквозные. То есть эти пули, пройдя тело, сохранили достаточно энергии, чтобы выйти из тела и пробить 4- сантиметровую доску пола.

При преодолении достаточно твердой преграды пуля может разрушиться, потерять свою оболочку. Но в нашем случае это полностью исключается. Пули револьвера наган – это не пули от автомата АК-74, которые действительно часто теряют оболочку. Если с пулями от

нагана такое и происходит, то редко и обусловлено особыми условиями стрельбы. В нашем случае таких особых условий не было.

Итак, пуль, которые застряли в одежде или прилипли к ней, не могло быть много. Бук- вально единицы. Об этом говорит весь мировой опыт расследования преступлений с приме- нением огнестрельного оружия. А у шахты из тридцати четырех (по Дитерихсу – тридцати семи) найденных там пуль и их частей лишь десять являются пулями в оболочке, а двадцать три (у Дитерихса – 26) представлены вытекшим из пуль свинцом. Пустая оболочка от пули – только одна!

Поиски велись очень старательно. Грунт собирали и просеивали. Нашли куда более мелкие гвоздики от обуви, совсем небольшие фрагменты украшений, блочки и петельки, а довольно крупные по размерам оболочки абсолютного большинства пуль отсутствуют. В чем дело?

Я провел два эксперимента. Первый: опустил целую оболочечную пулю к револьверу Нагана (оболочка – медь, сердечник – свинец) в 50-процентный раствор серной кислоты. Второй: опустил в такой же раствор оболочку от пули. Оба стаканчика оставил в вытяжном шкафу. Через трое суток обнаружил: оболочек пуль НЕТ. Исчезли. Остались только кусочки свинца.

Я обратился за комментарием к специалисту-химику. Вот изложение его ответа: медь и цинк (основные элементы медных, томпаковых и латунных оболочек пуль) под действием серной кислоты образуют растворимые сернистые соединения. Свинец отличается большей стойкостью, но и он при длительном действии кислоты образует сернистое соединение, только оно, в отличие от соединений меди и цинка, нерастворимое и выпадает в осадок. Еще химик добавил, что реакция серной кислоты с металлом протекает быстрее, если реагенты НАГРЕВАТЬ.

Я провел еще один эксперимент. Поместил медную оболочку пули к револьверу Нагана в 50-процентную серную кислоту и оставил на плитке в вытяжном шкафу. Оболочка пули ИСЧЕЗЛА.

Результаты экспериментов говорят сами за себя. Практически все пули находились в телах жертв. Свинец плавится при температуре 327,5 градуса. Раз он вытек из оболочек, значит, тела подвергались термическому воздействию с температурой, превышавшей тем- пературу плавления свинца. Расплавился из найденных предметов только свинец. Золотые и серебряные предметы не расплавились. Как и стекло. Температура плавления золота – 1064 градуса, серебра – 960 градусов, меди – 1083 градуса. Стекло плавится при температуре от 490 градусов и выше. Все найденные в районе шахт стеклышки тоже не имеют признаков плавления. Это означает, что тела находились при температуре свыше 327,5 градуса, но не выше 490. И находились при этой температуре более суток. Столько времени необходимо, чтобы в серной кислоте растворилась медь оболочек пуль. Все сказанное означает, что тела убитых в районе «открытой шахты» СЖИГАЛИ.

В них стреляли почти в упор. Были промахи, но абсолютное большинство пуль попало в цель. И абсолютное большинство пуль осталось в телах. Потом свинец из этих пуль ока- зался в кострищах, а оболочки исчезли. Каким образом пули, находившиеся в телах расстре- лянных, оказались вне их, при этом свинец пуль расплавился и вытек, а оболочки бесследно исчезли? Это могло произойти только в одном-единственном случае: тела сжигали. Перед сжиганием их разделяли на мелкие части. Длительное пребывание частей тел в огне привело к тому, что свинец расплавился и вытек из пуль. Но сами куски тел оставались еще боль- шими и узнаваемыми. Тогда их обработали серной кислотой, что привело к более значитель- ному обугливанию тканей. Когда останки снова бросили в огонь, уже обугленные части тел сгорели практически дотла, а медные оболочки пуль под воздействием серной кислоты и высокой температуры растворились.

Наличие десяти пуль в оболочках говорит о том, что эти пули не побывали в очаге с высокой температурой. Среди них были те единичные пули, которые застряли в одежде. Но большая часть из них, вне всякого сомнения, из тел. Они могли выпасть из ран, например, при разделении тел на части, либо вывалились из обгоревших кусочков тел и не подверга- лись действию кислоты.

Пустая оболочка говорит о том, что пуля была в огне, но действию кислоты не подвер- галась. Это еще раз подтверждает, что сначала тела сжигали без кислоты. Свинец из этой пули вытек. Позднее, когда кислоту привезли, обгоревшая часть тела извлекалась из огня для того, чтобы облить ее кислотой или погрузить в кислоту. При этом оболочка из частично сгоревшей части тела вывалилась и не попала в кислоту.

В принципе, не имеет значения, как сжигали трупы: бросали в огонь целиком или пред- варительно расчленяли. Здравый смысл (если такое определение вообще применимо к участ- никам этой «акции») должен был подтолкнуть их к расчленению. Грязную работу, от кото- рой нельзя увильнуть, хочется закончить как можно быстрее. Чем меньше кусочки тела (я имею в виду физический смысл этого слова), тем больше его поверхность, при этом по мере уменьшения фрагментов общая площадь их поверхности растет в геометрической прогрес- сии. Чем меньше размеры и чем больше площадь поверхности, тем эффективнее действие на эти части тела (в физическом смысле этого слова) как огня, так и агрессивных химических соединений. Никто в команде Ермакова физику и химию, скорее всего, не учил, но жизнен- ный опыт имелся у каждого. И этот опыт должен был заставить их расчленять трупы. Об этом говорят и следы острых предметов на некоторых украшениях.

Из графика движения через переезд, к «открытой шахте» и обратно, мы знаем, что пер- вый раз Юровский прибыл к шахте с Никулиным во второй половине 17 июля. Думаю, что вывод очевиден. Семнадцатого июля, во второй половине дня, большевистские комиссары, озабоченные тем, что от Ермакова долго нет доклада о завершении операции, командиро- вали в лес Юровского. Тот прибыл и убедился, что сжигание идет медленнее, чем хотелось бы. Он вернулся в город и после консультаций с руководством, по рекомендации недоучив- шегося химика Войкова, получил в аптекарском магазине «Русское общество» серную кис- лоту в количестве 11 пудов 4 фунтов (177,6 кг) и отвез в лес. Практически в это же время в лес доставили бензин и керосин. Это произошло днем 18 июля. К этому времени тела убитых горели уже больше суток. Наиболее крупные фрагменты тел извлекли из костров и, чтобы ускорить процесс уничтожения, подвергли обработке кислотой. То, что оставалось в кострах, поливали бензином и керосином.

ВЫВОДЫ

из главы 4

Юровский в машине с трупами в лес не ездил.
Трупы в шахту не сбрасывали. Шахты вообще не предназначались для сокрытия в них трупов. Если бы предназначались, то Юровский и Голощекин при своих поездках в лес осмотрели бы шахту и еще до расстрела убедились в ее непригодности для сокрытия тел.
1. Гранаты взрывали в шахте, чтобы проверить возможность спустить под лед какие- то недогоревшие фрагменты останков, труп собачки и т. п.
  1. Трупы около шахт раздели и расчленили.
  2. Одежду сожгли в небольших кострах.

6. Трупы после расчленения сжигали. После того как привезли кислоту, наиболее круп- ные фрагменты тел обрабатывали кислотой и снова бросали в огонь. Под действием кислоты медные оболочки пуль растворились!

Дефицит оболочек пуль в кострищах в сравнении со свинцом из них не может быть объяснен никакой другой причиной, кроме действия на медь оболочек серной кислоты. Высокая температура в кострах способствовала ускорению реакции кислоты с медью.

8. Такое большое количество пуль не могло быть только в одежде. Его нельзя объяснить выпадением пуль из ран. Пули подверглись действию кислоты и огня, находясь в тканях тел. Следовательно, факт расчленения тел, обработки их фрагментов кислотой и сожжения неоспоримы!

После обработки в кислоте обгоревшие части тел могли бросать в разные костры. Кроме того, по окончании сожжения трупов из костров выбирали все, что не догорело. Самые мелкие, главным образом металлические, предметы, не смогли обнаружить в пепле костров. Поэтому их и удалось впоследствии найти.

Глава 5 ЕКАТЕРИНБУРГСКИЕ ОСТАНКИ

– ФАЛЬСИФИКАЦИЯ!

Я не могу считать свое расследование завершенным, не подвергнув беспристрастному анализу историю с обнаружением так называемых «царских останков» Г. Рябовым и А. Авдониным в 1979 году. Но это не все. В исследовании нельзя поставить точку, не проведя критический разбор действий следователя Генеральной прокуратуры В. Соловьева, под чьим руководством проводилась идентификация останков. И, конечно же, необходимо оценить работу Правительственной комиссии под руководством Б. Немцова.

Мои выводы о том, что и как происходило в Ипатьевском доме и Коптяковском лесу, начиная с ночи на 17 июля 1918 года до раннего утра 19 июля, совершенно не совпадают с выводами В. Соловьева и комиссии Б. Немцова.

На протяжении всего исследования я строго следил за собой, чтобы не поддаться соблазну принять что-либо на веру. Сохранить беспристрастность и объективность осо- бенно важно сейчас, когда пришло время сравнить мои выводы с выводами Рябова, Авдо- нина, Соловьева и Комиссии Немцова. Методика остается неизменной. Я ставлю перед собой задачу пройти вместе с ними весь путь: от истории с обнаружением захоронения в Поросенковом логе и до того момента, когда в приделе Петропавловского собора могилу с екатеринбургскими останками закроют плитой, на которой начертаны имена последнего российского императора и членов его семьи.

Уважаемый читатель! Если ты читаешь эти сроки, значит, тебя хотя бы отчасти убе- дили мои доводы в пользу того, как убивали Романовых, что с ними делали в доме Ипатьева после убийства, что с ними делали в лесу. Теперь пора посмотреть, насколько убедительны доказательства принадлежности венценосной Семье обнаруженных Авдониным и Рябовым останков «под мостиком» в Поросенковом логе, ставших известными как «екатеринбург- ские». Пойдем по порядку.

История могилы «под мостиком» (в рассказах Юровского и его товарищей)

Я. М. Юровский: «…Около четырех с половиной утра 19-го машина застряла окон- чательно. Осталось, не доезжая шахт, хоронить или жечь. Хотели сжечь Алексея и Алек- сандру Федоровну, но по ошибке, вместо последней, с Алексеем сожгли фрейлину. Потом похоронили тут же, под костром, останки и снова разожгли костер, что совершенно закрыло следы копания. Тем временем вырыли братскую могилу для остальных. Часам к семи утра яма (аршина в два с половиной глубиной и три с половиной в квадрате) была готова. Трупы сложили в яму, облив лица и вообще все тела серной кислотой, как для неузна- ваемости, так и для того, чтобы предотвратить смрад от разложения (яма была не глу- бокая). Забросав землей и хворостом, сверху наложили шпалы и несколько раз проехали – следов ямы и здесь не осталось».

Так Юровский рассказал о захоронении тел в «Записке». В 1934 году его рассказ о тех же событиях звучит так: «Держали мы курс на сибирский тракт, переехав полотно желез- ной дороги, мы перегрузили снова трупы в грузовик и снова засели вскоре, пробившись часа два, мы приближались уже к полуночи, тогда я решил, что надо хоронить где-то тут, т. к. нас в этот поздний час вечера действительно – никто здесь видеть не мог, единственно кто мог видеть нескольких человек – это был железнодорожный сторож разъезда, т. к. я послал натаскать шпал, чтобы покрыть ими место, где будут сложены трупы… Нужно сказать, что все так дьявольски устали, что уже не хотели копать новой могилы, но как всегда в таких случаях бывает, двое-трое взялись за дело, потом приступили другие. Тут же развели костер и пока готовилась могила, мы сожгли два трупа: Алексея и по ошибке, вместо Александры Федоровны, сожгли, очевидно, Демидову. На месте сжигания, вырыли яму, сложили кости, заровняли, снова зажгли большой костер и золой скрыли всякие следы. Прежде чем сложить в яму остальные трупы, мы облили их серной кислотой, яму зава- лили, шпалами закрыли, грузовик пустой проехал, несколько утрамбовали шпалы и поста- вили точку. В 5–6 часов утра, собрав всех и изложив им важность сделанных дел, преду- предив, что все должны о виденном забыть и ни с кем никогда об этом не разговаривать, мы отправились в город».

Итак, как следует из «Записки», к захоронению трупов в Поросенковом логе присту- пили около 4.30, а закончили вскоре после семи часов утра. На всю работу, по этой, первой, версии Юровского, ушло не более трех часов. За это время надо было выкопать яму разме- рами 2,5 х 2,5 х 1,7 м. То есть перекидать 10,5 кубометра грунта. Одновременно работать могло не более четырех человек. То есть в яме размерами 2,5 х 2,5 метра могло поместиться и больше землекопов, но они только мешали бы один другому, что неизбежно сказалось бы на производительности труда. Значит, на каждого землекопа пришлось примерно по 2,5 кубометра грунта. На штыковую лопату в лучшем случае можно взять никак не более 0,001 кубического метра грунта. Это – хорошего грунта, земли или песка. В действительности – раза в два меньше. Но будем считать, что каждая лопата, выброшенная землекопами Юров- ского, была нагружена максимально. Чтобы выбросить два с половиной кубометра грунта, потребуется две с половиной тысячи лопат. На каждую лопату уйдет не менее пяти секунд. Поначалу, пока яма мелкая, работа может идти и быстрее, но по мере углубления темп неиз- бежно упадет. Да и отдыхать тоже надо – без отдыха тысячи раз лопатой не взмахнешь. Так что пять секунд на одну лопату – это совсем немного.

Поделюсь собственным жизненным опытом. Студенческий строительный отряд. Поскольку нам очень хотелось заработать, мы выпросили у мастера аккордный наряд. Это такая работа, где оплата зависит от того, насколько быстро выполнено задание. А задание

было таким: выкопать ямы под столбчатый фундамент для двухэтажного деревянного дома. Размеры ям: 0,75 х 0,75 метра при глубине два метра. Чтобы на дне яма была заданных раз- меров, начинать приходилось с прямоугольника размерами 1,5 х 0,75 метра. Примерно через семьдесят сантиметров мы делали ступеньку, уменьшая поперечные размеры ямы до 1 х 0,75 метра, а еще примерно через семьдесят сантиметров рыли уже строго под заданный размер: 0,75 х 0,75 метра. В общей сложности объем выброшенного грунта для одной ямы составлял 1,65 кубометра. На копку одной ямы у нас, пышущих здоровьем и студентов в возрасте 19–20 лет, уходило пять часов. Вы спросите, каким был грунт. Отвечаю: песок. Хороший, плотный, в меру влажный. Как раз такой, что каждая лопата была наполнена до отказа. И работали мы без общих перекуров, хотя не без отдыха. Но отдыхали прямо в ямах, не вылезая наверх, не собираясь в кружок, чтобы поболтать. Потому что очень хотели заработать. И при всем старании, при отменном здоровье, при идеальном грунте наша производительность труда составляла 0,33 кубометра в час.

А рядом с нами на такой же работе трудились местные землекопы. Мужики в возрасте 30–35 лет. Так вот, они при всей своей сноровке и привычке к такой работе за день выкапы- вали от силы по одной яме. Но чаще – не успевали закончить и одну.

Вернемся к нашим расчетам. Пять секунд на одну лопату умножим на количество лопат – две тысячи пятьсот. Результат: двести восемь минут. То есть три часа восемнадцать минут. Это минимальное время, необходимое для такой работы. При этом производитель- ность труда очень велика: 0,75 кубометра в час. Невероятный темп! У нас нет никаких осно- ваний верить в исключительные физические возможности могильщиков из команды Ерма- кова. Как нет оснований верить, что ответственность и чувство долга придавали им силы. Это опровергает сам Юровский: «все так дьявольски устали, что уже не хотели копать новой могилы». И он же пишет, что копать закончили к семи часам утра. То есть затратили на копку ямы 2,5 часа. Это вообще невозможный темп: один кубометр в час!

Итак, при всех наших допусках в пользу могильщиков получается, что они могли завершить копку могилы не раньше восьми часов утра.

А сколько тружеников было в похоронной команде в эту ночь? Это известно. Утром 19 июля из леса выехал грузовик с Люхановым за рулем, в машине находились Ермаков и еще три человека. Кроме того машину сопровождали 4–5 «коробков» (местное название повозки). Всего, вместе с Ермаковым и Люхановым, до десяти человек. Ермаков, конечно же, яму не копал. Его дело руководить. Люханову, как водителю, могла выйти поблажка. Но будем считать, что ему пришлось пахать наравне с остальными. Итого – девять тружеников. Как минимум двое занимались сожжением трупов. Едва ли, подбросив в огонь очередную порцию дров, они бежали к яме и хватались за лопаты. Остается семь человек. Постоянно копать яму могли не более четырех землекопов. Юровский пишет: «двое-трое взялись за дело, потом приступили другие».

Надо понимать так, что начинали копку и вовсе двое или трое. Следовательно, ско- рость копки была меньше той, которую мы рассчитали. Но не будем мелочиться. Оставим оптимальный вариант: трое копают постоянно (возможно, уставшие вылезали из ямы, а им на смену спускались другие).

Наконец яма выкопана. И шпалы на месте. Как их доставили?

Кудрин: «Грузовик от переезда привез с десяток старых пропитанных железнодо- рожных шпал – сделали из них над ямой настил, проехались по нему несколько раз на машине».

За шпалами ездили повозки, или «коробки». Если их было от четырех до пяти, то за два рейса вполне могли доставить шпалы от переезда.

Наконец настало время сложить трупы в яму, облить их кислотой и закопать. Потом уложить сверху шпалы, добавить к ним несколько «новых бревнышек, толщиною вершка в

три-четыре» (а их надо срубить, отрубить ветки, поднести к яме. Это тоже требует времени). В завершение всего надо проехать несколько раз по «мостику» машиной. А стрелки часов не стоят на месте. На все эти операции требовалось время.

И как ни крути, а раньше девяти, а то и десяти утра закончить свою работу похоронная команда НЕ МОГЛА. Если этап операции в Поросенковом логе начать в 4.30, то до утра яму не выкопать, шпал не натаскать. И трупы не сжечь. К семи утра, то есть за 2,5 часа, сжечь два человеческих тела на костре НЕВОЗМОЖНО. На копку ямы, переноску шпал и захоронение трупов по указанной Юровским схеме требовалось не менее 4,5 часа.

Очевидно, что в воспоминаниях 1934 года Юровский учел (или ему помогли учесть) указанные выше нестыковки. И в 1934 году он говорит, что машина застряла около полуночи. Одним махом передвинул начало операции как раз на те самые четыре с половиной часа!

Внести поправку ему помогли Н. Соколов и Дитерихс. В их книгах приведены показа- ния Я. Лобухина, жившего в то время на переезде.

Я. Лобухин: «Около 12 часов ночи по дороге от Коптяков проехал через наш переезд грузовой автомобиль, должно быть тот самый, который первым прошел из города ночью».

Мы уже выяснили: если этап операции в Поросенковом логе начать в 4.30, то до утра яму не выкопать, шпал не натаскать. И трупы не сжечь. К семи утра, то есть за 2,5 часа сжечь два человеческих тела на костре НЕВОЗМОЖНО.

Если считать, что работа в Поросенковом логе началась около полуночи, то все равно времени для сожжения тел нет.

А для того, чтобы закопать трупы «под мостик», времени хватало? Если считать, что грузовик Люханова застрял в Поросенковом логе около полуночи, описанную в воспомина- ниях Юровского работу по сокрытию трупов, без сжигания, к утру можно было завершить. Но при одном условии: если грунт был, пользуясь категориями строителей, первой катего- рии. То есть песок. Если это была глина или каменистая почва, выработать два с половиной кубометра на одного землекопа за несколько часов НЕВОЗМОЖНО.

Знаем ли мы, каким был грунт в Поросенковом логе? Знаем. Юровский про грунт не говорит. Но другие оказались разговорчивее.

И. И. Родзинский: «Но тут произошло неожиданное. Вдруг наша машина на каком- то там проселке застряла, оказалась трясина. Дело было к вечеру. Мы немного проехали. Мы все эту машину вытаскивали, еле-еле вытащили. И тут у нас мелькнула мысль, которую мы и осуществили. Мы решили, что лучшего места не найти. Мы сейчас же эту трясину расковыряли. Она глубокая бог знает куда. Ну, тут часть разложили этих самых голуб- чиков и начали заливать серной кислотой, обезобразили все, а потом все это в трясину. Неподалеку была железная дорога. Мы привезли гнилых шпал, проложили маятник, через самую трясину. Разложили этих шпал в виде мостика такого заброшенного через трясину, а остальных на некотором расстоянии стали сжигать».

Еще раз напомню читателю, что в этих же воспоминаниях тот же самый Родзинский критически высказывался о таком способе сокрытия как захоронение: «Зарыть – чепуха, могут разрыть потом, найти по свежим следам». Это важно, но сейчас мы говорим о дру- гом. Оказывается, грунтом в Поросенковом логе была ТРЯСИНА!

Но надо признать, что о характере местности и грунта в Поросенковом логе рассказал еще Н. Соколов: «По выходе к нему (Логу – Ю. Г.) уровень дороги сильно понижается. Самый лог представляет собой лесное сенокосное болото, покрытое местами небольшими кочками с водой. Дойдя до этого лога, дорога сворачивает в сторону и, обходя болото, идет опушкой леса, окаймляющего лог в северо-восточном направлении. В расстоянии 414 шагов от переезда на полотне дороги, в наиболее низком поверх дороги месте, набросан мостик».

О трясине говорят и остальные авторы воспоминаний.

М. А. Кудрин (он сразу предупреждает, что рассказывает со слов своих друзей): «Неда- леко от переезда (по-видимому, через Горно-Уральскую железную дорогу, – на карте место уточнить у И. И. Родзинского) в болотистой низине машина забуксовала в грязи – ни впе- ред, ни назад. Сколько ни бились – ни с места. От домика железнодорожного сторожа на переезде принесли доски и с трудом вытолкнули грузовик из образовавшейся болотистой ямы. И вдруг кому-то (Я. М. Юровский говорил мне в 1933 году, что – Родзинскому) пришла в голову мысль: а ведь эта яма на самой дороге – идеальная тайная братская могила для последних Романовых!

Углубили яму лопатами до черной торфяной воды. Туда – в болотистую трясину спу- стили трупы, залили их серной кислотой, забросали землей. Грузовик от переезда привез с десяток старых пропитанных железнодорожных шпал – сделали из них над ямой настил, проехались по нему несколько раз на машине. Шпалы немного вдавились в землю, запачка- лись, будто бы они и всегда тут лежали».

Г. И. Сухоруков: «Сначала решили вырыть яму прямо на дороге, закопать и сильно снова заездить, но грунт оказался каменистым, и эту работу бросили, решили дождаться автомобилей и с соответствующим грузом потом отвезти в В[ерх]-Исетский пруд.

Вечеромпришлигрузовыеавтомобили,трупыбылиужепогруженынаповозки,имыс повозок их снова перегрузили на автомобили и поехали. Недалеко была мочажина, настлан- ная шпалами в виде моста, и здесь-то задний грузовик, почти проехавши, застрял, все наши усилия ни к чему не привели, и решили шпалы снять, выкопать яму, сложить трупы, залить серной кислотой, закопать и снова наложить шпалы. Так было и сделано. Для того, что если бы белые даже нашли эти трупы и не догадались по количеству, что это царская Семья, мы решили штуки две сжечь на костре, что мы и сделали, на наш жертвенник попал первый наследник и вторым младшая дочь Анастасия, после того как трупы были сожжены, мы разбросали костер, на середине вырыли яму, все оставшееся не догоревшее сгребли туда, и на том же месте снова развели огонь и тем закончили работу».

Приходилось ли тебе, уважаемый читатель, рыть яму в болоте? Мне – приходилось. В 1969 году наш студенческий строительный отряд приехал в пинежские леса Архангельской области на строительство узкоколейной железной дороги. Первым заданием было: вырыть вдоль насыпи будущей дороги дренажную канаву длиной 3 км, шириной 70 см и глуби- ной 120 см. А справа и слева от насыпи – болото. Не топь, не непроходимая трясина, но болото: чахлый подлесок, кочки, мох, ноги при ходьбе не проваливаются, но идешь будто по подушке. И почва под тобой при ходьбе «чавкает».

Мы приехали заработать денег и потому рьяно взялись за дело. Старались изо всех сил. Но задание оказалось в принципе невыполнимым. Потому что в болотистом грунте вырыть канаву (или яму) НЕВОЗМОЖНО. Хотя начало работы обнадеживает. Снимаешь дерн, и тебе кажется, что сантиметров двадцать уже пройдено. А двадцать сантиметров – это шестая часть всей заданной глубины. Воодушевленный, бросаешься углублять канаву, и тут ока- зывается, что сделать ты ничего не можешь. Потому что под дерном – густая полужидкая масса. И можешь черпать ее сколь угодно долго – толку не будет. Потому что вокруг такое же болото, и в полном соответствии с законом сообщающихся сосудов, сколько ты вычерпаешь из ямы – столько же в ней и прибавится.

Машина Люханова застряла в самом низком месте Поросенкова лога. Потому и засела, что там был болотистый грунт. И вырыть в нем яму можно только после того, как этот уча- сток будет осушен.

Юровский в «Записке» рассказывает, что трупы сначала сложили в яму. Потом облили кислотой. В воспоминаниях 1934 года все происходит с точностью до наоборот: сначала трупы облили кислотой, потом опустили в яму. У Родзинского трупы сначала обливают кис- лотой, потом опускают в трясину. У Кудрина – наоборот: сначала трупы погрузили в тря-

сину, потом полили кислотой. Имеют ли эти расхождения какое-либо значение? Имеют. И очень большое. Выдуманные истории, призванные замаскировать, исказить истинный ход имевших место событий, отличаются от подлинных именно деталями. Именно на противо- речиях в деталях грамотные следователи уличают сговорившихся преступников. Юровскому и прочим объяснили: рассказывать надо, что трупы зарыты в Поросенковом логе. Преду- предили: не забудьте сказать, что обливали их кислотой. Умолчать про кислоту было невоз- можно. Казалось, что предусмотрели все, растолковали всю последовательность событий. Но все абсолютно предусмотреть невозможно. И такая, казалось бы, мелочь: что было сна- чала: опускание трупов в яму или обливание их кислотой – оказалась упущенной. И заста- вила авторов воспоминаний отвечать наобум. Отсюда и разноголосица.

История обнаружения останков

О том, как были найдены останки, подробно рассказал А. Авдонин в книге «Ганина яма». Итак, 1 июня 1979 года, Поросенков лог: «После выемки первого слоя на 15–20 см грунт сильно увлажнился, и стала собираться глинистая жидкость в углубленных местах раскопа. Еще через одно углубление, сантиметров через 30, поверхность раскопа стала сильно увлажненной, и на ее поверхности проступила как бы сильно заржавленная металли- ческая вещь… Это тазовая кость… Работа прервалась… Но вернувшись к раскопу, мы оце- пенели от испуга: яма почти полностью наполнилась водой. Видимо, протекавший рядом ручей ее насыщал. Сквозь слой воды из глубины выходили пузырьки болотного газа. Я на краю раскопа положил доску, найденную на дороге, и погрузил руки в полужидкую глини- стую смесь. Она почти полностью заполнила весь объем раскопа, внутри ее легко про- щупывались элементы скелетных останков. Меня охватила жуть. Нащупывались сплош- ные массы костного вещества… Геннадий Васильев пытался отчерпывать грязную воду с помощью лопаты и худого ржавого ведра, найденного здесь же, среди завала дороги. Получалось неважно, вода убывала плохо, все прибывала и прибывала. Пришлось добывать останки из глинистой массы. Запустив руки по локоть в глинистый раствор раскопа, я нащупал что-то объемное, похожее на череп. Захвативши двумя руками это что-то, я с помощью Геннадия Васильева отделил его от кучи костей и вытащил из глинистой массы… череп… В раскоп спускается Песоцкий, тоже долго шарит в мутном растворе и… вытас- кивает череп… В раскопе снова Вадим. Он долго-долго что-то выискивает и извлекает тре- тий череп… Появилось предложение „прекратить поиск в мутной воде“… Очень быстро закрываем раскоп…» (А. Авдонин. Ганина яма. – Екатеринбург, 2003 г., с. 200–202).

В своей книге А. Авдонин приводит фотографии извлеченных костей: три черепа, тазо- вая кость, длинная трубчатая кость, ребро и несколько мелких костей. Оставим в стороне кости таза, ребро и мелкие, не подлежащие идентификации по фотографии косточки. Всё внимание – черепам.

Авдонин пишет, что кости лежали в глинистом растворе. Поиск предметов для извле- чения осуществлялся вслепую: «В раскоп спускается Песоцкий, тоже долго шарит в мут- ном растворе». И тем не менее Авдонину и Песоцкому удается извлечь три черепа. Везение фантастическое! Три раза запускали Авдонин и Песоцкий руки в мутную жижу – и каж- дый раз в их руки попали именно черепа. Три черепа из более чем двух тысяч костей. Неве- роятно! Но – поверим. Как говорил один мой учитель: «Всё может быть». Правда, после такого утверждения учитель делал рассчитанную паузу и добавлял: «Но обычно не бывает». Поверим, что жар-птица удачи сама искала руки Авдонина и Песоцкого. Но остается один маленький нюансик, где поверить в удачу я не могу.

Уважаемый читатель! В книге А. Авдонина есть фотография извлеченных из ямы чере- пов. На ней хорошо видно, что черепа отмыты от грязи и для лучшего контраста размещены на белом фоне. Все это объяснимо и очень хорошо. Но кто возьмется мне объяснить, каким образом Авдонин и Песоцкий за три попытки извлекли не только три черепа, но и три ниж- нечелюстные кости?

Объясняю для тех, кто не знает. Нижнечелюстная кость (в обиходе – нижняя челюсть) относится к костям черепа, но она ЕДИНСТВЕННАЯ из всех костей черепа, которая НЕ СРАЩЕНА с ним. На теле человека эта кость удерживается на своем месте мягкими тка- нями: капсулами височно-челюстных суставов, мышцами и покровами тела. На скелетиро- ванном трупе, когда мягкие ткани разложились, ничто не удерживает эту кость на своем месте.

Вернемся к повествованию Авдонина, который пишет, что сначала он сам, а потом Песоцкий долго и вслепую шарят в наполненной костями глинистой жиже, невольно (или сознательно?) перемешивая их. Но каждый раз извлекают по черепу, и притом с нижнече- люстными костями. Дело каждого: верить или не верить в такое. Я – не верю. И считаю авдонинскую историю эпизодом создания фальсифицированного захоронения. На 1 июня 1979 года в фальсифицированном захоронении НЕ ХВАТАЛО ЧЕРЕПОВ. Их подложили. Сначала имитировали изъятие. Но тут возникла загвоздка: как подложить черепа в могилу. Если бросить их как придется, то при грамотном вскрытии захоронения обнаружится, что черепа лежат отдельно от тел, и, следовательно, головы были отделены. Какое подтвержде- ние домыслов «буржуазных фальсификаторов» об отделении голов!.. Нет, допустить такое нельзя. Но что же делать?

Нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики при помощи чекистов. Чита- тель, наверное, помнит, как избавились от некстати найденных в том же захоронении зубов 14-летнего подростка? Поступили предельно просто. Провели экспертизу, в ходе которой зубы были полностью утрачены. В случае с черепами голову тоже не ломали – захоронили их в яме в отдельном ящике.

Неуклюжая имитация извлечения черепов из захоронения и последующее помещение в яму, но уже в ящике, я считаю еще одним доказательством отделения голов. На момент создания фальшивого захоронения в Поросенковом логе черепов в распоряжении создателей могилы НЕ БЫЛО. Они находились «где надо» и «у кого надо». Вероятно, все в том же славном Ведомстве.

Захоронению черепов предшествовали неудачные попытки Рябова провести экспер- тизу якобы извлеченных им костей. Все эксперты, к которым обращались Рябов и Авдонин, наотрез отказались выполнить эту работу. Рябов называет их «видными и ответственными лицами». Выскажу свое мнение и по этому поводу.

Профессиональный уровень эксперта и ранг занимаемой им должности не всегда сов- падают. Это – первое. Есть и второе. В те времена такая экспертиза не могла быть проведена официально, потому что ни Рябов, ни Авдонин не имели права ее назначить. Значит, Рябову или Авдонину следовало отыскать грамотного эксперта, не облеченного высокой должно- стью, и попросить его выполнить не экспертизу, а именно исследование. Такую работу экс- перт мог сделать, не вступая при этом в конфликт с законом. Отрицательный результат попы- ток Рябова и Авдонина означает одно из двух: либо не было черепов, либо не было серьезных попыток.

Теперь о возвращении костей «под мостик». На странице 217 Авдонин перечисляет кости, которые были извлечены из захоронения и теперь подлежали возвращению обратно. В пункте 4 читаем: «В двух флакончиках со спиртом – зубы, выпавшие из черепов и хранив- шиеся у Г. Рябова (Т. Н. и А. Н.), и неизвестно чей зуб, найденный в захоронении Рябовым». Это – новость! Оказывается, Рябов тоже успел пошарить в мутной воде захоронения.

Но в описании вскрытия захоронения такой эпизод отсутствует! Еще одна необъяснимая странность, которыми насыщен труд Авдонина.

А вот как в описании Г. Васильева, коллеги Авдонина по поисковой группе, происхо- дило официальное вскрытие захоронения 11–13 июля 1991 года: «Какой-то странный вид имеет западный край ямы, вскрываем вертикально стоящие кости, но ведь мы в той части захоронения не копали!.. Причина смешанности костей выясняется быстро, при следующей выемке грунта лопата натыкается на нечто, похожее на кабель. Когда углубились доста- точно глубоко, оказалось, в самом деле кабель – он прошел прямо по захоронению, по его западному краю».

Опять любопытно. Захоронение – в самом топком месте Поросенкова лога. Сверху прикрыто шпалами. Тем не менее кто-то проложил кабель именно здесь. Как это могло слу- читься?

У кого-то (у кого?) появилась необходимость проложить кабель. Когда и у кого – мы не знаем. Хотя такая возможность, безусловно, есть. Уж кто-кто, а руководитель фонда «Обре- тение» (Авдонин) мог бы получить информацию, кто, когда, откуда и куда проложил кабель. И зачем. И почему через самое топкое место. Как настоящий поисковик и исследователь Авдонин просто обязан был задаться вопросом: случайно ли кабель прошел точно через захоронение? И обязан был предложить свой вариант ответа. Как он это неоднократно делает в своей книге, объявляя истиной свои бездоказательные рассуждения. Мы еще поговорим о них.

Раз этого не сделал Авдонин, зададим этот вопрос самим себе. Как так получилось, что кабель проложили через захоронение? Ведь оно сверху закрыто шпалами. Значит, проклад- чикам пришлось убирать эти самые шпалы. Но при вскрытии захоронения нет ни слова о том, что шпалы (их полусгнившие остатки) лежат в беспорядке. Неужели неизвестные про- кладчики снимали никому не нужные шпалы с трассы прокладки кабеля, потом рыли тран- шею до заданной глубины, переламывая, перемешивая и выбрасывая кости, а когда закон- чили работу, аккуратно уложили шпалы обратно? А потом еще прикрыли место дерном?

И почему вокруг захоронения нет ни одной целой или разрушенной прокладчиками косточки? Ни одного обломка разрушенной ими шпалы?

Каждому из нас приходилось видеть столбики с табличками: «Осторожно! Кабель! Охранная зона – 2 м». Почему по трассе проложенного в Поросенковом логе кабеля нет таких столбиков и таких табличек? Если кабель гражданского назначения, то предупредительные таблички просто обязаны там быть. Чтобы никому не взбрело в голову рыть в этом месте яму или землянку и нарушить связь (кабель-то наверняка телефонный). Если же кабель давно не действует, должны остаться следы таких столбиков и табличек. Если кабель проложили военные – всё еще серьезнее. Военные свои кабели просто так в землю не зарывают – они лежат в специальных желобах. Наверное, многим доводилось видеть это на территориях, прилегающих к военным объектам.

Ничего не остается, как заключить: нет, кабель прошел через захоронение не слу- чайно. И не случайно место прокладки кабеля никак не отмечено. Кабель проложили прямо через шпалы умышленно. И я считаю: прокладка кабеля неизвестно откуда неизвестно куда и неизвестно зачем, выполненная с грубейшими нарушениями порядка проведения такого рода работ, была не чем иным, как маскировкой создания захоронения, впоследствии «обна- руженного» Рябовым и Авдониным.

О чем говорят кости?

В книге «Покаяние» на странице 52 есть рисунок расположения костей в захоронении на момент его вскрытия. Что же мы тут видим?

Скелет № 1. Он самый верхний. И лежит у восточного края захоронения практически строго в направлении север—юг. У скелета нет черепа, нижней челюсти, лопаток, ключиц, не хватает ребер. Оно и понятно. Именно здесь Авдонин ловил рыбку в мутной воде. Именно здесь он и выловил один из черепов, одновременно старательно перемешав кости. В итоге утрачена возможности установить: здесь изначально был захоронен скелетированный труп или причина беспорядочного расположения костей – в безграмотных (или целенаправлен- ных и сознательных?) действиях Авдонина.

В «Ганиной яме» он многократно возмущается неграмотным с точки зрения геолога поведением исследователей, которые необратимо нарушали строение почв в местах своих изысканий. Но в собственном поведении при вскрытии захоронения в 1979 году Авдонин не видит ничего предосудительного. Геолог по профессии и археолог по призванию запустил руку по локоть в скопление костей и добросовестно перемешал их. Потом передал эстафету коллеге. И сам подробно рассказал о своих действиях. И не видит в своих действиях ничего предосудительного. Это не единственный случай безответственного поведения Авдонина. Есть еще более вопиющий. Но о нем чуть позже.

Скелет № 2. Он лежит черепом на восток, тазом на запад вдоль северного края захоро- нения. Туда, видимо, руки Авдонина и Песоцкого не дотянулись. Кости ног скелета № 2 – у западного края ямы и потому лежат как попало (кабель!) Все остальное, судя по рисунку, на месте. За исключением костей правой руки… Куда они подевались? Вдоль самого северного края захоронения никто не рылся. А костей правой руки на месте нет. Но на исследование к профессору В. Попову скелет № 2 поступил с костями правой руки. Откуда они взялись? И почему они были не там, где должны были находиться?

Скелет № 3. Он почти в метре от южного края ямы, череп тоже направлен на восток, ноги – у западного края ямы, поэтому кости голени и ступней в беспорядке. Череп и ребра на месте. Почему-то нижнечелюстная кость изображена сломанной. Руки скелета направлены на юг.

Скелет № 4. Находится в юго-западном углу ямы. Остается только удивляться, что череп и кости верхней части тела (за исключением рук) на месте. Зато кости таза и нижних конечностей бог знает где.

Скелет № 5. На месте только кости ног и таз. Они лежат южнее скелета № 2 и парал- лельно ему, только ноги направлены на восток. Поскольку кости верхней части тела оказа- лись у западного края ямы, все они перемешаны.

Скелет № 6. В средней части ямы, чуть ближе к ее южному краю, ориентирован в направлении запад-восток, ноги направлены на восток. В правильном положении только нижняя часть позвоночника, кости таза и кости ног. Остальное оказалось в западном крае ямы и перемешано.

Скелет № 7. В самом центре ямы. Череп на ее восточной стороне, ноги на западной. В целом все кости лежат правильно, только череп почему-то развернут (к позвоночнику обра- щен не нижней, а лицевой частью).

Скелет № 8. Лежит около южного края ямы, ногами на восток. Все, что в западной стороне ямы (череп, кости верхней половины туловища), перемешано.

Скелет № 9. Отмечен лежащим в юго-западном углу ямы. Понять, в каком порядке кости, по рисунку невозможно.

Обращает на себя внимание, что в юго-западном углу ямы оказались скелет № 4, верх- ние части скелетов №№ 3, 8 и 9, а также кости ног скелета № 3. Зато скелет № 2 на севере ямы находился один, занимая почти пятую часть всей площади захоронения. Если в захоронение изначально были помещены не кости, а трупы, то лежащие в юго-западном углу трупы при максимальной глубине «залегания скелетов» (так в документе – Ю. Г.) 122 см в этой части ямы должны были располагаться от самого ее дна и до самого верха.

При вскрытии захоронения в 1991 году из него, кроме костей, были извлечены некото- рые другие предметы. Нас интересуют фрагменты керамической посуды. Это осколки емко- стей из-под кислоты, которой обливали трупы. Логично предположить, что здесь должны были израсходовать всю кислоту. Зачем оставлять в яме такие свидетельства?

Фактов, заставляющих заподозрить в истории с захоронением неладное, слишком много. Большинство из них, особенно если рассматривать по отдельности, не могут служить безусловным доказательством обмана. Но есть и такие, которые заставляют, по меньшей мере, задуматься. Приведу только два, наиболее значимых с моей точки зрения.

Не все скелеты были полностью лишены мягких тканей. В работе профессора В. Л. Попова «Идентификация останков царской семьи Романовых» указано, что в черепе № 4 сохранился головной мозг, а у скелета № 2 сохранились мягкие ткани нижней половины туловища. Вот как профессор В. Л. Попов описал их: «Мягкие ткани находятся в состоянии далеко зашедшего жировоска и мумификации, сухие, плотные… Кожа на исследованном фрагменте туловища и конечностей отсутствует».

Превращение тканей трупа в жировоск происходит при пребывании его в холодной и проточной воде. При этом происходит разложение жиров с образованием кислот, которые взаимодействуют с кальцием тканей тела и почвы с образованием мыла. Пропитывание этим мылом тканей придает им воскоподобный вид, отсюда и название этого процесса. Для того чтобы труп мумифицировался, он, наоборот, должен находиться в сухом месте. В болоте Поросенкова лога эти взаимоисключающие процессы идти НЕ МОГЛИ.

Отыскать еще один факт, с моей точки зрения самый важный, который я считаю уже не косвенным, а прямым доказательством фальсификации, мне помог не кто иной, как Авдо- нин. Он не хотел мне помогать. Главная цель его книги «Ганина яма» – скрыть или, на худой конец, как-то объяснить, пусть бездоказательно, пусть неправдоподобно, кричащие проти- воречия официальной версии о подлинности захоронения и принадлежности костей в нем членам царской семьи.

На странице 197 Авдонин описывает поиски мостика и захоронения, которые он и его команда провели 31 мая 1979 года. Поиск осуществлялся посредством ручного бурения спе- циальным буром. Цель: получить керны грунта. В результате этой работы в Поросенковом логе была найдена искусственная выработка. Далее Авдонин пишет: «К вечеру того же дня по ряду керновых образцов были измерены величины коэффициента Ph, характеризу- ющего показатель его кислотности… Ряд проб, особенно в скважинах, пройденных через искусственную выработку, дал повышенное значение кислотности, что совпадало с пред- положением Н. Соколова о применении кислоты для разложения трупов. Удивительно, что через столько лет процесс нашел подтверждение в повышении концентрации кислотно- сти. Учитывая, что кислота – это очень активный химический реагент, то ее действие должно было быть давно исчерпанным, и повышенная кислотность болотистой почвы отражала ее постоянное или временное свойство».

Абзац замечательный. Проведенным исследованием было установлено, что кислот- ность почвы повышена. Причем в этом же абзаце Авдонин называет почву «болотистой». Но доктор геолого-минералогических наук зачем-то говорит о совпадении этого факта с пред- положением Н. Соколова о применении серной кислоты.

Уважаемый Александр Николаевич! Повышенная кислотность болотистой почвы – это ее естественное состояние. Такая почва содержит гумусовые кислоты и потому дает кис- лую реакцию. Зачем же вы наводите тень на плетень двусмысленным «повышенная кислот- ность болотистой почвы отражала ее постоянное или временное свойство». Повышенная кислотность болотистой почвы – не временное ее состояние. Это ее постоянное свойство. И вставленное сюда упоминание Н. Соколова, имеющее целью направить мысль читателя в выгодном для Авдонина направлении, оказалось для меня, вопреки замыслу Авдонина, ориентиром в той трясине лжи, которой наполнен его труд.

Но если бы не лукавство Авдонина, я мог бы пройти мимо чрезвычайно важного факта, который остался незамеченным предыдущими исследователями. Во всяком случае, в моем распоряжении нет свидетельств того, чтобы кто-то говорил об этом факте.

Почва в Поросенковом логе болотистая. Она содержит большое количество гумусных кислот. Эти кислоты являются отличными консервантами. Трупы, захороненные в болоти- стой почве, НЕ ГНИЮТ. Трупы в богатой гумусными кислотами почве НЕ РАЗЛАГАЮТСЯ. Они подвергаются изменениям, название которых: торфяное дубление.

Что это такое? «При длительном пребывании трупов в болотистой почве, торфяниках, содержащих гумусовые кислоты, наблюдается своеобразное изменение трупов: они прини- мают темно-бурую окраску и уплотняются, как бы дубятся. Отсюда и название процесса – дубление. Под действием гумусных кислот соли в костях растворяются и вымываются. Кости становятся мягкими и могут резаться ножом. Внутренние органы постепенно умень- шаются в объеме и растворяются. Труп, подвергшийся торфяному дублению, может долго сохраняться». (М. И. Авдеев. Курс судебной медицины. М., 1959, с. 541.)

«Известно, что процесс этот связан с декальцинацией костей, полным расплавле- нием внутренних органов и отличным дублением кожи. Трупы сохраняются столети- ями» (Судебно-медицинская экспертиза эксгумированного трупа (темп и характер измене- ний трупа в могиле). Л., 1970).

Я не могу удержаться, чтобы не подчеркнуть главное в этих выдержках. При длитель- ном пребывании трупа в болоте кости становятся мягкими и могут резаться ножом. Кожа подвергается отличному дублению. А сами трупы сохраняются столетиями. Захоронен- ные в болоте трупы подвергаются ТОРФЯНОМУ ДУБЛЕНИЮ.

Надо ли напоминать тебе, уважаемый читатель, что на трупах из авдонинского захо- ронения никаких признаков торфяного дубления нет? Что никаких следов кожи на этих тру- пах не найдено? Что кости всех трупов твердые и не режутся ножом? Что мягкие ткани тру- пов, которые должны были сохраняться столетиями, бесследно исчезли всего за полвека? А сохранившиеся в небольшом количестве на скелете № 2 мягкие ткани лишены кожи и под- верглись невозможным для пребывания в болоте изменениям: превращению в жировоск и мумификации?

Уважаемый читатель! Нужны ли тебе еще какие-нибудь доказательства того, что захоронение «под мостиком» в Поросенковом логе – фальсификация?

ВЫВОДЫ

из главы 5

Захоронение под мостиком в Поросенковом логе, обнаруженное Г. Рябовым и А. Авдониным, – фальсификация.
Команда Юровского в ночь 18 на 19 июля за имевшееся в ее распоряжении время НЕ МОГЛА вырыть в болоте яму, пригодную для захоронения девяти тел.
1. За это же самое время они НЕ МОГЛИ успеть сжечь два трупа.

4. Извлечение трех черепов из захоронения в Поросенковом логе группой А. Авдонина – инсценировка. Извлечь из скопления костей в болотистой жиже вслепую за три попытки три черепа вместе с нижнечелюстными костями, если на них нет мягких тканей, НЕВОЗ- МОЖНО. Вероятнее всего, это «обнаружение» и «извлечение» трех черепов с последующим их захоронением обратно, но в ящике, было вызвано необходимостью подложить в могилу недостающие черепа.

На искусственный характер захоронения указывает и проложенный сквозь него кабель. Кабель нарушил расположение костей по краю захоронения, но при этом шпалы и их полусгнившие остатки поверх захоронения лежали в полном порядке.
Захоронение находится в болоте. Трупы, захороненные в болоте, НЕ ГНИЮТ и НЕ РАЗЛАГАЮТСЯ. Они подвергаются ТОРФЯНОМУ ДУБЛЕНИЮ. На извлеченных из захоронения останках признаков торфяного дубления нет. Сохранившиеся мягкие ткани на останках имеют признаки преобразования в ЖИРОВОСК. В болотистой почве образования жировоска не происходит.

7. Торфяное дубление и жировоск – взаимоисключающие процессы. Они не могут про- текать одновременно.

Глава6

А. АВДОНИН, «ГАНИНА ЯМА»: МОДЕРНИЗАЦИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИИ

В предыдущей главе мы рассмотрели только те факты из книги А. Авдонина «Ганина яма», которые имеют отношение к захоронению в Поросенковом логе. Теперь рассмотрим ее содержание от первой до последней страницы.

Первое, что невольно отмечаешь после прочтения, – гордость автора за свое откры- тие. Это нормально. Человек, сознающий важность выполненной работы, имеет право на гордость. Но гордиться имеет право только тот, кто верит в подлинность и значимость сво- его труда. В книге Авдонина я нашел много признаков гордости, но не встретил признаков УВЕРЕННОСТИ в правоте своей позиции.

В предисловии к своей книге Авдонин пишет: «Автор будет благодарен всем, посчи- тавшим необходимым прислать свои замечания, пожелания и предложения в отношении содержания книги».

Далее указан адрес.

У меня есть достаточно много замечаний, пожеланий и предложений. Но поскольку мои замечания опровергают официальную версию о екатеринбургских останках, я считаю целесообразным не отсылать их автору, а изложить их здесь, в своей работе.

Еще раз вспомним историю «открытия века». В 1979 году Авдонин с группой едино- мышленников обнаружили в Поросенковом логе захоронение, в котором, по их твердому убеждению, находились останки членов семьи Николая Романова и прислуги, расстрелян- ных в Доме особого назначения в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.

В 1991 году это захоронение было вскрыто официально. Проведенные в рамках уголов- ного дела исследования дали следствию основание объявить: останки принадлежат Нико- лаю Романову, членам его семьи (за исключением двоих) и слугам, которые находились с семьей в Ипатьевском доме. После этого останки были захоронены.

На Авдонина обрушились известность и слава. Его назвали автором открытия века. И всё было бы хорошо, если бы не некоторые обстоятельства. Не все члены Правитель- ственной комиссии подписали протокол № 9 от 30 января 1998 года, которым в том числе признавалась принадлежность останков 9 человек, обнаруженных в захоронении, членам семьи последнего императора. Патриарх Московский и всея Руси на церемонии захоронения останков в соборе Петропавловской крепости не появился.

Все это было очень неприятно для тех, кто признал результаты следствия, кто был согласен с выводами комиссии, кто считал происходящее покаянием. Неприятно было всем: от президента России, который вынужден был участвовать не в той церемонии, в какой ему хотелось бы, до телезрителя из российской глубинки, который верил следствию, верил комиссии, верил президенту, но у которого невольно возникали если не сомнения, то по меньшей мере недоуменные вопросы.

Демонстративное поведение ряда членов Правительственной комиссии и Православ- ной церкви не просто омрачили мероприятие ельцинского режима, которое по замыслу организаторов должно было стать высоконравственным поступком новой власти, символом полного неприятия новой властью большевистских методов утверждения режима, публич- ным покаянием власти от имени всего народа за грехи предыдущих поколений. Церемония должна была стать демонстрацией неприятия бесчеловечных методов управления страной и своего рода клятвой в преданности принципам демократии, принципам гуманизма.

Непослушные члены Комиссии и руководство Православной церкви своим поведе- нием не просто омрачили замысел организаторов. Они сделали намного больше: дискре- дитировали это мероприятие. По непонятным мне причинам они не отважились открыто заявить о своем несогласии с выводами комиссии.

Отказ членов комиссии подписать протокол, решение патриарха не участвовать в цере- монии не могут быть истолкованы иначе, как несогласие с выводами комиссии. И представ- ляется естественным, чтобы в новой России, изо всех сил тщащейся доказать миру свою приверженность демократии, несогласные открыто заявили свою позицию. Допустим, что члены Комиссии, при всей значимости своего социального положения, все же не избавились от страха перед репрессивной машиной и не рискнули выступить в открытую. Но церковь – это не частные лица. Им, иерархам церкви, что мешало заявить о несогласии открыто? Не знаю. Но что-то вынудило их избрать форму протеста, более привычную для граждан и официальных лиц, выросших в первом в мире государстве победившего пролетариата.

Я не знаю мотивов, которыми руководствовались иерархи нашей церкви. Ограничусь повторением ранее сделанного предположения: Православная церковь – очень серьезная и очень информированная организация. Такого рода организация в принципе неспособна к совершению необдуманных поступков. Каждый публичный шаг, каждое слово в офици- альном заявлении руководства церкви осмысленны и наполнены конкретным содержанием. Последствия любого действия руководства церкви просчитаны. При этом церковь не ищет, а скорее избегает конфликтов со светской властью. И идет на них только в принципиальных вопросах, когда бесконфликтное решение возникшей проблемы невозможно.

В случае с останками церковь заняла принципиальную позицию, но со свойственной ей осторожностью постаралась, чтобы ее несогласие не было принято как вызов режиму. Очевидно, что результаты работы Правительственной комиссии русскую православную цер- ковь не убедили. Возможно, церковь не удовлетворена качеством выполненных экспертиз. Но возможно, что в распоряжении церкви есть иные, неизвестные нам основания не верить в принадлежность останков из екатеринбургского захоронения членам семьи последнего рос- сийского императора. Если так, тогда очевидно, что по указанным выше причинам (неже- лание открыто конфликтовать с властью) церковь избрала максимально сдержанную форму выражения своего неприятия результатов работы комиссии.

Причина несогласия ряда членов Правительственной комиссии с предложенным ее председателем решением по останкам кроется там же – в обосновании выводов комиссии. В результатах тех самых судебно-медицинских экспертиз, коими так гордятся их исполнители. Не меньше вопросов к следствию, которое вел старший прокурор-криминалист Глав-

ного следственного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации В. Н. Соловьев. Расследуя дело всемирно-исторического и огромного нравственного значения, он избрал довольно-таки странный алгоритм действий. Он не стал скрупулезно анализировать все имеющиеся в его распоряжении факты. Он не стал анализировать противоречия в свиде- тельствах участников расстрела, не стал сопоставлять воспоминания участников расстрела и показания свидетелей с установленными Наметкиным, Сергеевым и Соколовым фактами. Соловьев избрал кажущийся совершенно необъяснимым для специалиста его уровня алгоритм расследования. Суть его подхода к расследованию дела была предельно простой: первым делом назначить и провести молекулярно-генетическую экспертизу. Если генетики скажут: это – они, то расследование можно считать законченным, а результат – достигнутым. Так и произошло. Генетики заявили: в захоронении – останки последнего императора, членов его семьи и самых преданных слуг. Соловьева не смутило предупреждение генети-

ков, что достоверность их выводов – всего 99 процентов.

Да и сами генетики слукавили. Они не написали, что 99 процентов – это очень мало и с большими оговорками достаточно лишь для предположительного вывода. Вместо этого они

совершают непростительный для экспертов их квалификации поступок: сформулировали вывод о принадлежности останков Романовым в категорической форме.

Соловьев удовлетворен: дело успешно расследовано. Теперь, когда в его руках есть заключения молекулярно-генетических экспертиз, можно и вовсе не обращать внимания на противоречия в свидетельствах участников, на обоснованные фактами выводы его предше- ственников. Соловьев приступил к оформлению дела. И как опытный следователь увидел, что в нем не хватает зрелищности.

Чтение заключения генетиков интересно только специалистам. Простой смертный в изобилующем специальными терминами заключении генетиков не поймет ничего, кроме выводов. Соловьеву ясно, что такое громкое дело должно выглядеть убедительно. Его надо дополнить результатами таких экспертиз, которые могут быть и не убедительными с научной точки зрения, но убедительно иллюстрированы. Опытный следователь Соловьев знает такие экспертизы. Это: фотосовмещение и реконструкция.

Когда неспециалист увидит иллюстрацию фотосовмещения, он тоже ничего не пой- мет. Отсутствие специальных знаний не позволит ему правильно оценить, насколько гра- мотно выполнено фотосовмещение, насколько доказательна эта экспертиза. Простой смерт- ный увидит, что череп «вписался» в фотографию, и поверит выводам эксперта. Откуда ему, простому смертному, знать, что фотосовмещение требует строгого соблюдения целого ряда условий, а это в случае с екатеринбургскими останками было изначально невозможно? Попробую кратко и на понятном неспециалисту языке изложить методику проведения такого исследования.

Первое обязательное условие фотосовмещения черепа с прижизненной фотографией – целость черепа. Сам процесс фотосовмещения состоит из следующих этапов:

На фотографии предполагаемого лица и на исследуемом черепе отмечают узловые точки, характеризующие индивидуальные особенности лица и черепа. Таких точек на лице и черепе много. Чем больше удается отметить, чем точнее выполнена отметка точек, тем больше шансов на получение объективного результата. Следовательно, идеальной для экс- пертизы фотографией предполагаемого лица является такая, когда лицо изображено строго в фас, когда на лице (а лучше – на голове) нет усов, бороды, вообще волос, когда человек улыбается и видны сомкнутые зубы. А идеальный для экспертизы череп не должен иметь повреждений.
С подготовленной изложенным выше способом фотографии получают негатив в половину нормальной плотности. Затем получают такой же негатив исследуемого черепа, при этом череп должен быть строго в той же проекции, что и лицо на фотографии. Оба нега- тива должны быть выполнены строго в одном и том же масштабе.
1. Получают фотоотпечаток с наложенных один на другой негативов.
2. Смотрят, «вписался» ли череп в фотографию, совпали ли узловые точки.

Из приведенного общего описания методики очевидно, что, чем лучше предложенная фотография предполагаемого лица, чем лучше сохранился череп, тем больше шансов про- вести полноценную экспертизу и получить достоверный результат.

Главное в фотосовмещении – лицо. При положительном результате экспертизы череп должен «вписаться» в фотографию по ширине и по высоте, глазницы на черепе должны сов- пасть с глазами на лице, носовое отверстие – с носом, и так далее. В книге «Покаяние» (Мате- риалы правительственной комиссии по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского императора Николая II и членов его семьи. М., 2003) приведены фотографии черепов из захоронения в Поросенковом логе. Все черепа имеют значительные дефекты костной ткани лицевого скелета. Про череп № 8 вообще гово- рить не приходится, он представлен лишь частью свода.

В «Покаянии» приведено медико-криминалистическое исследование останков из захо- ронения. Вот что пишут эксперты: «Череп № 2… Некоторая непропорциональность высоты лица объясняется отсутствием зубов и фактически альвеолярного отростка нижней челюсти, что и делает невозможным правильную фиксацию положения нижней челюсти». Выделим: делает невозможным правильную фиксацию положения нижней челюсти. Можно ли в этом случае говорить о каком-то фотосовмещении? Столь же велики дефекты костной ткани на черепах №№ 3, 4, 5, 7 и 9. Каким образом удалось добиться фотосовмещения при таком дефиците идентифицирующего материала?

Да потому и удалось добиться, что «втиснуть» поврежденные черепа в заданные фото- графии было легче всего.

В среде практических судебно-медицинских экспертов доверие к фотосовмещению невелико. Архимед говорил: дайте мне рычаг, и я переверну землю. Так же и эксперты между собой говорят: в ЛЮБУЮ фотографию можно вписать ЛЮБОЙ череп.

Добросовестные эксперты очень осторожны в выводах. Если им назначают идентифи- кацию черепа методом фотосовмещения, при этом череп имеет повреждения, они заявляют о невозможности выполнения экспертизы. Увы, в данном случае этого не произошло.

Но ударной, убойной по производимому на обывателя впечатлению была призвана стать пластическая реконструкция внешнего облика по черепам. И она ею стала. Эксперт выполнил заказ следствия (или, что вернее, заказ свыше) блестяще. Скульптурные изобра- жения, гипсовые копии реконструированных им голов дополнены нужными прическами, к получившимся мужским головам, которые были сделаны с черепов, признанных принадле- жащими Императору и Боткину, добавлены бороды (такие же, как и те, что носили Импера- тор и Боткин), в гипсовые модели вставлены глазные протезы с радужкой именно тех цветов, которые нужны, и в результате получен фантастический результат: вылепленные им головы являются точными скульптурными портретами узников Ипатьевского дома. Для человека, далекого от судебной медицины, такой результат является самым зрелищным и самым убе- дительным доказательством принадлежности останков Романовым. Все остальные экспер- тизы работали на подтверждение желанного для власти и Соловьева результата.

Ограничусь одним примером. В выводах профессора В. Л. Попова указано: «При условии достоверности результатов генетического исследования возможна персонификация останков». И далее профессор указывает, кому из Романовых и их слуг принадлежит тот или иной скелет в таком случае.

Абсолютно честный, абсолютно научный вывод прекрасно работает на официальную версию. Ход мыслей В. Соловьева прост: В. Л. Попов говорит: если это они, то скелет номер четыре принадлежит Николаю Романову. Прекрасно! Что нам говорят генетики, фотосовме- щение и реконструкция? Они говорят, что это Романовы. Значит, скелет № 4 – это Николай Романов!

Вот таким образом Соловьев выдал желанный для власти результат, а Правительствен- ная комиссия под руководством Немцова утвердила его своим протоколом № 9.

И все было бы прекрасно, если бы не заняли пусть и не вызывающую, но неприми- римую позицию семь членов комиссии Немцова. Если бы не было заявления члена комис- сии, митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, в котором сказано: «Представ- ленные на данном заседании заключения Генеральной прокуратуры и Республиканского центра судебно-медицинской экспертизы Российской Федерации подводят итог исследова- ниям. Полагаю, что их нельзя принять с абсолютной достоверностью… Одновременно счи- таю, что вся научная, историческая и нравственная ответственность целиком ложится на авторов заключения, которые представили в комиссию свои выводы».

Несмотря на указанные обстоятельства, несмотря на неприятие результатов работы Комиссии многими специалистами в области молекулярно-генетических исследований, Комиссия вынесла желанный для власти вердикт.

Признание найденных останков принадлежащими Романовым сделало Авдонина если не знаменитым, то во всяком случае известным. Но указанные выше обстоятельства омра- чали его радость. А кроме них есть и другие. Например, вынужденное признание Соло- вьева и казавшихся прирученными экспертов в невозможности сожжения двух тел в Поро- сенковом логе за те несколько часов, в течение которых, по официально признанной версии, там хоронили остальные девять трупов. Признать это обстоятельство признали, но попыток каким-нибудь образом объяснить возникшее противоречие ни Соловьев, ни члены Комис- сии, подписавшие протокол № 9, не предприняли.

Это было неприятно. Авдонина раздражало, что есть ученые, в том числе гене- тики, которые не признали результаты официальных молекулярно-генетических экспертиз, а также результаты фотосовмещения и реконструкции достаточным основанием для катего- рического вывода о принадлежности останков Романовым. Раздражало, хотя с этим он еще мог бороться. Но как быть с признанием Соловьева и самой Комиссии, что два трупа не были сожжены в Поросенковом логе? Надо же как-то объяснить, куда эти трупы делись. Это совершенно необходимо, чтобы окончательно и навсегда утвердить официальную версию тех событий. И сохранить за собой звание «автора открытия века».

Именно это обстоятельство и подвигло Авдонина к написанию «Ганиной ямы».

Именно это обстоятельство и было главной целью книги.

В ней есть много другого. В том числе очень полезная и ценная информация о поисках в районе «открытой шахты», проведенных Авдониным в 1998–2000 годах. Но сначала мы рассмотрим, каким образом Авдонин избавляется от нежелательных противоречий между наукой и официальной версией, не устраненных в «Покаянии».

А делает он это очень элегантно. Он объявляет: в Поросенковом логе никого не сжи- гали. Два недостающих в захоронении трупа были сожжены раньше, у «открытой шахты». Но Авдонину этого мало. Заявляя, что два трупа сожжены возле шахты, он одновре- менно опровергает утверждения тех, кто считает, что там сжигали всех. Чем он это обосно- вывает? Да тем же самым! Одни и те же факты для Авдонина в одном случае доказывают, что трупы НЕ СЖИГАЛИСЬ, в другом они же, эти же самые факты свидетельствуют, что

два трупа ВСЕ-ТАКИ СЖИГАЛИСЬ.

Для утверждения своей, а значит и официальной, версии Авдонину приходится опро- вергать результаты следствия, проведенного Н. Соколовым. Посмотри, уважаемый читатель, как он это делает.

А. Авдонин. Ганина яма, с. 83: «…было также найдено 30 костей. В протоколе отмечается, что они „были найдены втоптанными в верхние наружные слои на „глиняной площадке“ или же под прошлогодними листьями и травой по склонам шурфа или ямы“. Нет костей, обнаруженных „В результате работ (под руководством Н. Соколова – Ю. Г.) в районе непосредственно среди углей в кострах, они выявлены на достаточно удаленном расстоянии. Этот факт подчеркивает отрицание сжигания трупов на кострах“».

Уважаемый читатель! Ты понял, о чем говорит автор «открытия века»? Он говорит, что если кто-то обнаружит обгоревший труп не в костре, а на некотором удалении от костра, то это означает «отрицание сжигания трупа в костре».

А. Авдонин, с. 93–94: «Никто из свидетелей не заметил в кострах проявления кис- лотного жжения древесины… Если бы жгли костры с использованием кислоты, то это важнее было бы у двух первых костров. В этом случае на почве должны были остаться фиксированные следы кислотных проявлений. Но никаких следов кислоты в районе первых двух костров, так же как и в третьем, не было».

Речь идет о трех маленьких кострах: у пня, у «старой березы» и на «глиняной пло- щадке». Костер у пня – это дымокур, его развели, чтобы отгонять комаров и мошку. В двух других сжигалась одежда. Трупы сожгли на костре, который на тот момент еще не был обна- ружен. Авдонину это известно. Но отсутствие признаков кислоты в кострах, в которых ее применение и не было нужно, ему выгодно. Для Авдонина это – доказательство того, что кислота у «открытой шахты» не применялась.

А. Авдонин, с. 102: «Грунт площадки был исследован в полном объеме, и он не содер- жит костных частиц, которые так энергично искало следствие. Стало быть, костные фрагменты являются привнесенными и не связанными с костром на площадке».

Та же система доказательств. Примерно такая: если обнаружен труп зарубленного топором человека, а в нескольких метрах от него лежит окровавленный топор, то, по Авдо- нину, раз топор лежит не рядом с трупом и не застрял в его голове, значит, топор кто-то

«привнес». Привнес, конечно! Для любого здравомыслящего человека топор привнес не кто иной, как убийца. Привнес с очевидной целью. Но для Авдонина такой топор не имеет отно- шения к наступлению смерти человека, труп которого с рубленой раной головы лежит в нескольких метрах от топора.

А. Авдонин, с. 102: «При просеивании и промывке грунта костра с „глиняной пло- щадки“ ни одной даже мельчайшей косточки не было обнаружено. Следовательно, можно считать, что костные фрагменты являются привнесенными, но не горевшими в костре, расположенном в ее эпицентре».

Уж если топор привнесли, то обгорелые кости тем более. В этой сентенции Авдонина, при всей ее корявости, есть правда. Трупы действительно не жгли в малых кострах. Но Авдо- нин так построил фразу, чтобы ее поняли как доказательство «отрицания сжигания» вообще. А. Авдонин, с. 106: «В итоге изучения содержимого „открытой шахты“ в грунте забоя и иле на ее дне следов присутствия останков не было обнаружено, даже мельчай- ших, горелых костных объектов не было встречено. Следовательно, сброшенные остатки

костра также не содержали горелых костных объектов».

Совершенно справедливый вывод. Только – к чему он? Отсутствие костей в остатках костра в равной степени позволяет предположить как то, что в костре никого не сжигали, так и то, что останки после сжигания из костра были тщательно выбраны. А оставшиеся угольки, без признаков костей, были сброшены в шахту. Но так как тот костер невелик, никто и не подозревает, что в нем производилось сжигание тел. Тогда для чего глубокомысленный вывод Авдонина? Все та же цель: он не устает нам внушать: у «открытой шахты» сжигания тел не было.

А.Авдонин,с.125–126:«Можноувереннопредположить,чтотакназываемыечеки- сты после доставки трупов на старый рудник имели задание снять все драгоценные вещи с убитых узников дома Ипатьева. Именно поэтому на рудник вместе с чекистами выехал и Юровский… И может быть, усердно выполняя это задание, исполнители пользовались какими-нибудь инструментами для сдирания с мертвых принадлежащих им драгоценно- стей».

Предположить можно все что угодно. Только в любом предположении надо учитывать, что чекисты действовали жестоко, но осмысленно. Они были жестокими, они были крово- жадными, но не были слабоумными. Авдонин почему-то говорит о них «так называемые чекисты». Почему «так называемые»? Это были самые настоящие чекисты. Первозданные. Из тех самых: с холодными головами, с чистыми руками, с горячими сердцами.

Про чистоту рук чекистов после расстрела Семьи и того, что они сотворили с трупами, можно навсегда забыть. Но головы у них были холодными, этого у них не отнимешь. Горяч- кой они не страдали. И действовали с расчетливой жестокостью.

Мы уже выяснили, что снимать драгоценности с трупов чекисты начали еще в рас- стрельной комнате. Это разумно. Зачем, зная о драгоценностях на телах, откладывать их изъятие до прибытия в лес? Чтобы как можно больше пропало? Если бы они так сделали, вот тогда у нас были бы основания подозревать их в слабоумии.

Не ездил Юровский с тремя латышами в лес. Он ездил туда с верным Никулиным. И не затем, чтобы забрать полпуда бриллиантов. Абсолютное большинство ценностей было изъято еще в доме. А то немногое, что чекисты упустили в лесу (главным образом – заши- тое в пуговицы и т. д.), досталось практически полностью ермаковской братве. Соглашусь с Авдониным: члены этой ватажки, конечно же, пользовались «какими-нибудь инструмен- тами для сдирания с мертвых принадлежащих им драгоценностей». Внезапно проснувша- яся скромность при одновременно уснувшей сообразительности помешали Авдонину ска- зать хотя бы в излюбленной им форме предположения, какие это могли быть инструменты. Придется помочь автору «открытия века». Это были ножи и топоры.

Не менее интересно то, что на странице 207 Авдонин вдруг заявляет: «Комендант рас- порядился раздевать трупы около шахты и на костре всю одежду сжечь. Это распоря- жение было бы нелепым, если бы Юровский не заметил драгоценности в одежде членов Царской Семьи еще при их убийстве. Поэтому причина его поездки на рудник была связана определенно с драгоценностями, а совсем не с подозрениями в отношении Ермакова, хотя и они могли тоже иметь место».

На мой взгляд, не просто нелепость, а полный маразм увидеть еще в комнате, что на трупах полно драгоценностей, и при этом распорядиться: везите трупы в лес, там их разде- нете, соберете все ценности и доставите сюда. Так мог поступить кто-то, кто был в сговоре с Ермаковым: давай поделим драгоценности между собой. Но Юровский таким человеком быть не мог. Не думаю, что меня можно заподозрить в симпатиях к Юровскому. Но не могу не признать: Юровский вором не был. Он известен своей честностью и неподкупностью. Голощекин и сам брал, и другим дарил царские вещички, Белобородов тоже, Войков носил царский перстенек, которым хвастался. Про Юровского ничего подобного никто сказать не может: сам не брал и другим не давал. И не мог он, увидев на телах Романовых драгоцен- ности, позволить, чтобы их увезли в лес. Тем более что сразу после расстрела ему уже при- шлось серьезно разбираться с мародерами. Прямо там, в комнате, мародеры не постесня- лись грабить трупы в присутствии высших чинов. Почему Авдонин считает, что Юровский не соображал: в лесу «сознательные пролетарии» растащат вообще всё подчистую? Он был хладнокровным убийцей, но не дураком.

Что же касается причины его поездки на рудник во второй половине дня 17 июля, то эта поездка, как я уже говорил, никоим образом не могла быть связана с ценностями. Потому что к тому времени ценности, еще остававшиеся на трупах и в их одежде, вне всяких сомнений, были найдены и присвоены Ермаковым и его братвой.

П. В. Кухтенков (завхоз рабочего клуба Верх-Исетского завода) на допросе пока- зал: «Числа 18–19 июля, часа в 4 утра в клуб пришли: председатель Верх-Исетского испол- нительного комитета совета р. к. и красноарм. деп. Сергей Павлович Малышкин, военный комиссар Верх-Исетска Петр Ермаков и видные члены партии коммунистов: Александр Егорович Костоусов, Василий Иванович Леватных, Николай Сергеевич Партин и Александр Иванович Кривцов. Кто-то из собравшейся компании сказал мне: „Товарищ Кухтенков, уходи, у нас деловой разговор“… В следующую ночь, так же часа в 4, те же самые лица, за исключением Малышкина, пришли в клуб; вид у них, как и в прошлый раз, был „воин- ственный“… Дверь в комнату была не притворена, и, подходя, я услышал сказанную кем-то отрывочную фразу: „Всех их было 13 человек, тринадцатый – доктор“… я услышал сле- дующую сказанную Александром Костоусовым фразу: „Второй день приходится возиться; вчера хоронили, а сегодня перехоранивали“… Про царя говорили, „что пальтишко у него

было некорыстное и сам он оброс бородой“… Далее кто-то говорил, что в одежде были зашиты драгоценные камни: „Пояс подобрал – глядеть не на что, а в нем тоже камни были зашиты“».

Чего ради участникам возни с трупами собираться среди ночи в клубе? Они же устали как собаки. Им бы помыться, отдохнуть. А они вместо этого глубокой ночью делятся друг с другом впечатлениями. При этом говорят то, что каждый из них и так знает: обсуждают одежду царя, рассказывают, где члены Семьи прятали ценности. Не лучше ли воспользо- ваться временем для отдыха и сна?

Ночные посиделки Костоусова и других представляются очевидной глупостью. Но если допустить, что они собрались, чтобы ПОДЕЛИТЬ ДОБЫЧУ, всё становится на свои места.

Воровать втайне друг от дружки они не могли. Каждый следил за своими товари- щами, каждый понимал, что другие тоже видят, как он прячет перстенек или жемчужинку. Но если они перемигнулись друг с другом, если сумели шепнуть один другому: «Всё – поровну», – то задача становится намного легче. Сообщники уже не угрожают разоблаче- нием, они страхуют один другого, каждый помогает каждому как может. В том числе отвле- кают внимание тех, кто не в доле. Но по окончании трудов праведных приходит время делить добычу. И тут уж не жалуйся, что устал и хочешь спать. Когда надо делить добычу, тут уж не до отдыха!..

А вот как Авдонин устанавливает принадлежность обгорелых кусочков сукна, кото- рые, по словам Теглевой и Эрсберг, от шинелей либо Государя, либо Наследника:

А.Авдонин,с.124:«УбийствоЦарскойСемьипроизошловтеплуюиюльскуюночь,все члены Семьи и их приближенные были одеты в легкие дорожные костюмы и не имели верх- ней одежды. П. Медведев на допросе у А. И. Сергеева указывает, что Государь и Наследник были одеты в военные гимнастерки. После убийства Царской Семьи шинельным сукном был застелен кузов автомобиля, куда положили трупы и закрыли сверху этим же сукном. При уничтожении следов преступления на руднике чекисты, конечно же, сожгли это сукно, и горелые остатки его были приняты, со слов свидетелей, за остатки сгоревших шинелей Государя и Наследника… А шинели в огонь не попадали. Произошла ошибка. На основании вышеуказанных утверждений достаточно убедительным кажется отсутствие шинелей у Государя и Наследника».

Не станем придираться к утверждению Авдонина, что «все члены Семьи и их при- ближенные были одеты в легкие дорожные костюмы и не имели верхней одежды (выде- лено мной – Ю. Г.)». Неправ Авдонин: узники были не в исподнем, а именно в верхней одежде. Спишем это утверждение г-на Авдонина на его проблемы с русским языком. Это так, попутно. Главное для нас сейчас другое: в чем именно были одеты узники.

Кроме сукна, свидетелям предъявили пять пуговиц, и они заявили: «Пуговицы с гер- бами – это от шинели Государя» (Теглева), «У Государя и у Алексея Николаевича на их шине- лях были такие же пуговицы» (Тутельберг).

Очередные свидетельства не смущают Авдонина. Вот как он их опровергает: «Впреды- дущемпунктепоказано,чтошинелейнатрупахнебыло,поэтомусбольшойвероятностью можно предполагать, что медные пуговицы с орлами принадлежали Наследнику и находи- лись в его карманах среди прочих мелочей».

Вопрос о шинелях и пуговицах при кажущейся малозначительности на самом деле очень серьезный. В пользу того, что шинелей на Государе и Наследнике не было, есть только одно свидетельство – Павла Медведева. Больше никто не говорил, в чем были одеты Госу- дарь и Наследник.

Но какие у Авдонина основания безоговорочно верить П. Медведеву? Он всего лишь один из многих свидетелей, и нет никаких оснований считать его показания правдивыми

абсолютно во всем. Доказательная база в этом расследовании, как я уже неоднократно отме- чал, чрезвычайно мала, поэтому необходимо с особенной осторожностью принимать любое свидетельство очевидца, а уж тем более – участника преступления. Излишняя доверчивость может серьезно повредить объективности. А потому не будем безоговорочно верить Павлу Медведеву и попробуем смоделировать этот эпизод из цепи событий той ночи.

Уважаемый читатель, предлагаю воспользоваться своим воображением и представить ситуацию, в которой оказались узники Ипатьевского дома. Ночь. Авдонин нам напоминает: теплая июльская ночь. Да, в некотором смысле теплая. Александра Федоровна, перед тем как последний раз в жизни отправиться спать, записала в дневнике температуру: плюс пят- надцать градусов. Прямо скажем: не жара. Тем более что такая температура была в одинна- дцать часов вечера. Ночью температура обычно снижается, и самая низкая ночная темпера- тура, как известно, наблюдается перед рассветом. В полночь Романовых будят и объявляют о том, что оставаться в доме опасно, что им предстоит эвакуация в безопасное место, для чего надо спуститься на первый этаж. Куда повезут – не говорят.

Узники поверили, что их собираются куда-то увезти. Намерения большевиков подтвер- ждает появившийся под окнами ГРУЗОВИК. Романовы не подозревали, что, по замыслу палачей, в этом грузовике повезут их трупы. Думаю, что естественным был вопрос Импера- трицы Юровскому: «Нас что, повезут на ЭТОМ грузовике?» В ее голосе должно было зву- чать возмущение и негодование от осознания того, что предстоит пережить очередное уни- жение: ей, Императрице, пусть и бывшей, придется трястись в кузове грузовика! Я думаю, она непременно задала Юровскому еще один вопрос: «У вас что, другого транспорта нет?» И Юровский не без злорадства ответил: «Увы, для вас – нет!» Он не мог упустить возмож- ность унизить гордую Императрицу еще раз.

Что должна делать Александра Федоровна, эта больная и уже немолодая женщина с приличествующем возрасту букетом болезней? Что она должна делать, понимая, что в кузове грузовика, без каких бы то ни было самых минимальных удобств, повезут ее больного сына? И ее дочерей, к счастью здоровых, но юных и хрупких девушек? Повезут ночью и в кузове. А это значит – с ветерком. Даже если грузовик начала XX века не мог развивать большую скорость, даже если у грузовика был тент, даже с учетом того, что ночью, да еще по родным российским дорогам не разгонишься – это все-таки автомобиль! А сидеть придется на доща- том полу кузова, и всю поездку, которая продлится бог знает как долго, всех пассажиров будет трясти и подбрасывать на ухабах. И предстоит всю дорогу держаться за края кузова, чтобы тебя не выбросило из него на очередной колдобине. Кузов без удобств, ухабы, ночной прохладный воздух и встречный ветер. А сын – больной. И сама – больная. А личные вещи с собой брать запретили. Пообещали привезти позднее. Когда – кто знает? Может быть, сразу, а может быть, и через несколько дней. И значит, неизвестно, как долго придется находиться неизвестно где без личных, в том числе самых необходимых вещей. Что должна была при- казать своей семье Александра Федоровна?

Она распорядилась одеваться теплее. И потому Император и Наследник были в шине- лях. Прислуга тоже оделась в полном соответствии с ситуацией.

А. А. Теглева: «3 кусочка войлока, которые Вы мне показываете (предъявлены три кусочка войлока, найденные 25 мая на глиняной площадке), – это, по-моему, кусочки шинели, возможно, Государя или Алексея Николаевича. Материя, покрытая глиной, возможно, что и от подкладки шинели… Одна большая пуговица от дамского пальто (предъявлена такая пуговица, найденная 1 июня на глиняной площадке), по-моему, от пальто Императрицы».

Е. Н. Эрсберг: «Две какие-то металлические пластинки могут принадлежать к пальто Княжон или Императрицы. Такие пластинки вкладывались в их костюмы, чтобы они не поднимались кверху… Я вижу три предъявленные мне Вами кусочка войлока и кусо- чек материи, замазанный глиной (найденные 25 мая вблизи костра на глиняной площадке).

Возможно, что это от шинели Государя или Алексея Николаевича, а кусок материи, зама- занный глиной, – подкладка от Их шинели… Я вижу предъявленные мне Вами вещи:… 1 пуговицу от дамского пальто… Большая пуговица – весьма напоминает пуговицы на пальто Императрицы».

А. А. Теглева: «Из остальных кусочков материи (предъявлены все остальные кусочки материи, найденные 10 июля при промывке малой шахты) я признаю один: черный с серыми полосками. Это от пальто Боткина».

С. И. Иванов: «Алексей Николаевич любил одеваться просто, по-солдатски… Сверху он носил шинель из солдатского хорошего сукна на шелковой подкладке до пояса… Я вижу три предъявленные мне Вами кусочка обгорелого сукна от шинели Алексея Николаевича: совершенно такого же сукна была у него шинель».

М. Г. Тутельберг: «У Государя Императора и у Алексея Николаевича на их шинелях были такие же пуговицы, как и те, которые Вы мне сейчас показываете…»

П. В. Кухтенков: «Про царя говорили, что „пальтишко у него было некорыстное и сам он оброс бородой“».

Свидетели узнают кусочки материи от шинелей Императора, Алексея Николаевича, узнают кусочки материи от пальто Императрицы, от пальто княжон, от пальто доктора Бот- кина. Они видели эти вещи на членах Семьи и теперь опознают их фрагменты. Авдонин безосновательно (нельзя же считать достаточным основанием показания одного только П. Медведева!) опровергает то, что люди видели и знали. И чего сам Авдонин не видел.

И еще. По поводу высказывания Авдонина о том, что обнаруженные фрагменты шинельного сукна – это кусочки того сукна, которое было в ипатьевском доме и которым выстилали кузов автомобиля для перевозки трупов.

Шинельное сукно бывает разным. Я носил матросскую шинель, шинель младшего офицерского состава и шинель старшего офицерского состава. Все три вида шинели – из сукна черного цвета. Но они различаются по качеству. И очень существенно. С. Иванов гово- рит, что Наследник одевался просто: носил солдатскую шинель. Верю. Покрой шинели мог быть солдатский. А вот качество сукна и подкладки – нет. Собственно, С. Иванов об этом тоже говорит: «он носил шинель из солдатского хорошего сукна на шелковой подкладке». Может ли быть шинель солдата снабжена шелковой подкладкой? Может. Если этот солдат – член императорского дома. Или принадлежит к иной знатной фамилии. Сукно, из которого шились шинели для Императора и Наследника, было отменным. Не думаю, что в доме Ипа- тьева были залежи сукна такого же качества. И эту разницу заметили свидетели Теглева и другие. И на основании этого отличия опознали царские шинели.

Теперь о шинельных пуговицах. У Авдонина все просто: шинелей не было, значит, пуговицы – из карманов Наследника, который всегда держал там много всяких безделушек. Но в ту ночь на Наследнике была надета шинель, а это значит, что вопрос о пуговицах с орлами в его карманах лишен какого-либо содержания.

Шинели на Императоре и Наследнике были необходимы, чтобы их не продуло. А еще – оба считали себя военными. А для солдата шинель – это и форма одежды, и постель, и подушка, и одеяло. Шинели позволяли удобнее устроиться в кузове грузовика.

Но больному мальчику, которому всякое движение причиняло страдания, важно было создать приемлемые условия для больной ноги. И его мать приказала взять ПОДУШКУ. Чтобы положить ее под больную ногу ребенка. Чтобы он в дороге как можно меньше стра- дал. А потом распорядилась взять и вторую подушку – уже для себя. Вот почему в руках Демидовой появились две большие подушки. А маленькие подушечки были взяты княжнами для себя. Тем более что в одной из них, возможно, находились ценности.

А. Авдонин, с. 129: «Александра Федоровна не могла надеть эти драгоценности на себя, собираясь всего лишь, как утверждали распорядители Дома Особого Назначения,

„сменить место пребывания“ на менее безопасное».

И снова Авдонин не понимает того, что написал. Ни при каких обстоятельствах Алек- сандра Федоровна не собиралась сменить место на еще менее безопасное. На более безопас- ное – сменила бы, но не была вольна выбирать место пребывания.

О том, что Семья готовилась к отъезду в неизвестном направлении, мы только что гово- рили. И, собираясь неизвестно куда, неизвестно на какое время, при этом оставляя без при- смотра личные вещи, Александра Федоровна с дочерьми как раз обязаны были позаботиться о сохранности максимально возможного количества ценностей. И глубокомысленное утвер- ждение А. Авдонина, что Императрица не имела оснований надевать на себя драгоценно- сти, поскольку Семья готовилась всего лишь к переезду «в менее безопасное место», можно назвать только одним словом – бред.

Авдонин просто оставляет без комментария свидетельство Теглевой о принадлежно- сти кусочка материи (черного с серыми полосками) к пальто доктора Боткина. Не вписыва- ется пальто в его представление о тех событиях, значит, и говорить не о чем.

А. Авдонин, с. 132: «Ранее указывалось на то, что сразу же после убийства еще в подвальной комнате с трупов снимались драгоценные вещи, а сами трупы осматривались… Зашитые драгоценности все-таки были обнаружены, и Я. Юровский еще до рассвета сам поехал на рудник, чтобы закончить зачистку ограбленных жертв. Видимо, обнаружение драгоценностей для него оказалось неожиданностью, так как поездка на рудник не входила в первоначальные планы Юровского…

…Потребовалсяпочтицелыйденьработыпреступниковнарудникедляпоискадраго- ценностей в одежде трупов из Дома Особого Назначения, которая после этого сжигалась на кострах. Место около „Открытой шахты“ оказалось „замусоренным“ отходами этой грязной работы; кучами обгорелой одежды и некоторыми предметами, принадлежащими особам Царской Семьи и ее прислуге. Таким образом, именно эти, созданные чекистами обстоятельства заставили их руководителей (Ф. Голощекина) поменять место сокрытия останков на другое, и останки вечером 18 июля были вывезены с рудника».

Вот еще два образца того, как А. Авдонин пытается навязать свою, лишенную каких- либо доказательств точку зрения. Кто ему сказал, что поиск драгоценностей в одежде 11 человек займет почти целый день? Всего-то и требуется проверить карманы, отпороть под- кладку каждого предмета одежды и распороть – или еще проще! – разрезать все швы. Под- кладка есть не у каждого предмета. Нижнее белье, сорочки, кофточки и многие другие вещи – однослойные. В них и спрятать некуда, а если и попытаться, то инородное тело обнаружи- вается простым прощупыванием. Если исследовать одежду каждого из убитых последова- тельно, то и в этом случае работа не могла занять больше 2–3 часов. Это по максимуму. Если одновременно исследовать одежду нескольких жертв – время уменьшится в те же несколько раз. Почему А. Авдонин говорит про «почти целый день»?

Да все по той же причине, по которой врал про опоздание грузовика Юровский. Авдо- нину важно убедить нас, что у «открытой шахты» у чекистов не было времени ни на какие действия с трупами. Он хочет убедить нас, что за 17 июля они только и успели, что иссле- довать и сжечь одежду. А на трупы у них времени не было. И значит, трупы не сжигали.

Он даже не пытается привести хотя бы притянутые за уши, хотя бы самые неправдо- подобные доказательства своего очередного предположения, которое по своей уже опробо- ванной схеме через несколько страниц превратит в твердо установленный факт. Авдонин не утруждает себя доказательствами. Зачем? Раз автор «открытия века» так сказал, значит, так и было. То есть полоумные чекисты двое суток любовались на лежащие около шахты трупы, не зная, что с ними делать. Привезли керосин, бензин, кислоту, «еще что-то горю-

чее (Родзинский)», но ничего не делали. Они оказались неспособны решить предельно про- стую задачу, в которой дано: 11 трупов, сколько угодно дров, приличное количество керо- сина, бензина, кислоты, еще чего-то горючего. Есть двое суток времени. Требуется: надежно скрыть трупы, чтобы их никто и никогда не нашел.

Найти ответ, при очевидности подсказок в виде бочек с керосином и бензином, емко- стей с кислотой, чекисты Авдонина так и не смогли. И через двое суток безделья в лесу повезли трупы по той же дороге, по которой два дня назад привезли их в лес. Это уже даже не бред. Это маразм.

А. Авдонин, с. 138: «Большую часть времени первого дня преступники занимались поисками драгоценностей, шарили одежду трупов, затем, обнаружив и изъяв драгоценно- сти, бросали одежду в огонь костра».

Повторение – мать учения. Авдонин снова и снова внушает нам: у преступников не было времени на сжигание трупов. Они только и делали, что искали драгоценности. Когда доказательств версии нет, ее можно попытаться утвердить непрестанными повторами.

А. Авдонин, с. 139: «Голые тела сбрасывались в „открытую шахту“… Они пыта- лись обрушить ее ствол, чтобы завалить и закрыть там трупы. Но шахтное крепление взрывам не поддалось, и бандиты пришли к выводу, что останки надо попытаться сжечь или вывезти в другое место (перезахоронить), так как трупы в шахте надежно упрятать не удалось и местность вокруг шахты была усеяна остатками горелой одежды и предме- тов, принадлежавших Царской Семье. При обнаружении этого места белая контрразведка немедленно определила бы ее происхождение».

Уважаемый читатель, ты понял, о чем говорит Авдонин в последнем предложении? Чье происхождение немедленно определила бы белая контрразведка?.. Я смысл этой фразы так и не понял. Но ее бессмысленность даже не главное. Учись, читатель, как надо убеждать оппо- нента в своей правоте, когда у тебя нет никаких доказательств. Сначала Авдонин несколько раз повторил: признаков того, что трупы сжигали у шахты, нет. Потом внушал нам, что чеки- сты почти весь день 17 июля провозились с одеждой, и времени возиться с трупами у них не было. Теперь он делает следующий шаг: к 18 июля чекисты наконец-то созрели, чтобы приступить к поиску ответа на вопрос, что делать с трупами. Выбирали между двумя спо- собами сокрытия: сжигать или увозить. Но сутки потеряны, и скоро Авдонин нам объявит: сжигать трупы не могли, потому что у чекистов было мало времени: вечером 18-го июля они выехали из леса. За неполный день сжечь трупы невозможно. Вот так это делается.

А. Авдонин, с. 141: «Если бензин предполагалось использовать для сожжения остан- ков, то это могло происходить в пределах 9—20 часов местного времени на второй день». Что я говорил? Вот оно, главное! Времени сжигать уже не было! Время упущено на возню с одеждой и глубокомысленные размышления перед горой трупов, а теперь, когда созрели, чтобы действовать, времени уже нет, осталось от 9 до 20 часов, а этого не хватит!.. А. Авдонин, с. 142: «При этом не следовало забывать, что использование смеси бен-

зина и кислоты для сжигания трупов могло оказаться смертельным для тех, кто исполнял эту затею».

Да не более смертельно, чем расстреливать из многих стволов группу из одиннадцати человек в маленькой и тесной комнате. Когда жертвы мечутся, а убийцы суетятся. Одна из составляющих газовой смеси при попадании в огонь серной кислоты – газ сероводород. Газ очень неприятный, вонючий, им можно отравиться, но только если дышать этим газом долго и тупо, с упрямством самоубийцы, а не встать у костра так, чтобы вонь относило в противоположную от тебя сторону.

А. Авдонин, с. 142:«Ведь заявляет же В. Г. Редников: „Мы в то время уже знали об убийстве Царской Семьи… мы уже тогда задумывались над тем, что не сжигали ли здесь трупы Царской Семьи. Факт нахождения костей когда здесь я предположительно

таксебеиобъяснял,нотолькопредположительно“.В.Г.Редников–молодчина,онсчитает факт нахождения костей предположительным в суждении о сожжении Царской Семьи, тогда как следователь Соколов, имея такие же „доказательства“, утверждает, что здесь уничтожены останки всей Семьи. В. Г. Редников приходит к заключению: „Общее мне- ние крестьян д. Коптяки, соприкасавшихся тогда с рудником, было то, что трупы здесь сжигались“. Такие громкие патетические заявления В. Г. Редникова не находят свидетель- ского подтверждения. Из пяти свидетелей два сомневаются в нахождении останков, а два вообще не могут вспомнить. На таких ненадежных свидетельствах невозможно строить доказательства».

В этом абзаце Авдонин демонстрирует чудеса эквилибристики. Когда Редников гово- рит, что считает факт наличия обгорелых костей около шахты предположительным в сужде- нии о сожжении трупов, Авдонин не может удержаться от похвалы лесничему («В. Г. Ред- ников – молодчина»), чьи слова работают на его, Авдонина, версию. Но уже через несколько строк, когда Редников выразил общее мнение крестьян деревни Коптяки: трупы здесь сжи- гались, Авдонин резко меняет к нему отношение, называя его высказывание «громким» и

«патетическим». Очень изящный образец лицемерия «добросовестного» исследователя.

Настранице93Авдонинпризнает заслуги коптяковских крестьян: «Нет,чтонигово- рите, а приоритет в следственном поиске обстоятельств гибели Царской Семьи принад- лежит именно крестьянам деревни Коптяки. Разумеется, они нарушали целостность объ- екта, подлежащего следственным исследованиям, но они этого не понимали».

Конечно, не понимали. Ни один из крестьян не имел высшего образования, ни у одного из них не было ученой степени доктора геолого-минералогических наук. Но они своим кре- стьянским умом дошли до понимания произошедшего в лесу. Авдонин не может не признать способность крестьян понять по следам, оставленным чекистами у шахты, что же тут тво- рилось. Но они в силу малой образованности не понимали, как важно для последующего изучения сохранить место преступления в неприкосновенности. Обидно, но мы не можем не простить это крестьянам. А доктор геолого-минералогических наук А. Авдонин понимал, как важно сохранить целостность объекта? Безусловно. Тогда почему же он и его товарищи перемешивали кости во вскрытом ими захоронении? Не понимали что творят?

Кстати, о пяти свидетелях. Авдонин имеет в виду А. Р. Зудихина, В. Г. Редникова, И. С. Зубрицкого, И. А. Тетенева и Н. Е. Божкова. Авдонин приводит выдержку из показаний Тетенева, в которых речь идет о костре в том месте, где колесо автомобиля сорвалось в яму. Так там и не могло быть никаких костей. И. С. Зубрицкий тоже говорит исключительно о том же костре, что и Тетенев. А. Р. Зудихин рассказывает о трех кострах, но о костях не упоминает. Н. Е. Божков обгорелые косточки видел. Видел и В. Г. Редников. Так что, если быть точным, о кострах, в которых могли быть кости, рассказывали только трое из пяти свидетелей. И двое из них кости видели.

Даже в такой мелочи Авдонин не может обойтись без подтасовки фактов. Но это не мешает ему напоминать другим: «На таких ненадежных свидетельствах невозможно строить доказательства». Не могу удержаться, чтобы не спросить Авдонина: а говорить, что Семья вышла из комнат «без верхней одежды» на основании одного-единственного сви- детельства – показаний П. Медведева – можно? Ведь он вообще не говорил, что Семья была в исподнем, он говорил, что Государь и Наследник были одеты в гимнастерки. А голословно утверждать, что чекисты почти сутки копались в одежде и ничем другим не занимались, – это как? А все остальные несуразности, которые вы внушаете читателю? Это – можно?

А. Авдонин, с. 104: «В протоколе указано, что „при откачке воды из шахты № 7 была прорыта в западном направлении от шахты канавка. При прорывке ее был обнаружен в расстоянии 2 аршин от шахты и в расстоянии 2 вершков от глиняной площадки новый костер. Костер этот был засыпан глиной, взятой с площадки. Его размеры точно опре-

делить невозможно. Однако его ширина, принимая во внимание разрезы канавки, прибли- зительно составляла около 4 аршин…“ Это сообщение о засыпанном глиной костре, рас- положенном близко от „Открытой шахты“, является загадочным и весьма интересным. Это один из костров с большими площадными размерами (его диаметр 2,80 см), на кото- ром чекисты, возможно, тоже что-то сжигали. Он засыпан слоем глины для того, чтобы скрыть его с глаз. Учитывая его размеры и значительный слой глины, скрывавшей костер, можно предположить, что именно в нем производилось сжигание трупов. Досадно, что Соколов своевременно не предусмотрел изучение этого костра».

Очень досадно! Тут с Авдониным нельзя не согласиться. Обнаружив такой большой костер, Н. Соколов был обязан все силы бросить на исследование именно этого кострища. К этому его должны были подвигнуть два обстоятельства: размеры костра и его тщательная маскировка. Увы, Н. Соколов этого не сделал.

Но через восемьдесят лет туда, к «открытой шахте», пришел А. Авдонин. Поисковик, который знал про ошибку Соколова. Пришел специалист в области геолого-минералогиче- ских наук, археолог по призванию и дотошный исследователь. Уж он-то не допустит про- маха, который допустил Соколов. Уж он-то в первую очередь предусмотрит исследование неизученного кострища.

Увы, как оказалось, А. Авдонин сделал точно то же, что и Соколов. Только в худшем варианте и с необратимыми последствиями. Оплошность Соколова можно было исправить. Самонадеянность Авдонина неисправима.

А. Авдонин, с. 277: «Полевые археологические работы проводились в течение трех летних сезонов 1998–2000 гг. В 1998 г. был разбит основной раскоп № 1, расположенный севернее „открытой шахты“ в юго-западном углу, включающий „глиняную площадку“. С запада и востока были пройдены две траншеи. В 1999 г. был пройден раскоп № 2 для поис- ков кострища около „Старой березы“. В 2000 г. археологическим исследованиям была под- вержена „Открытая шахта“».

Далее Авдонин переходит к результатам археологических изысканий. По странной (странной ли?) прихоти автора очень важное продолжение было сказано им намного раньше, еще на 10–11 страницах его книги: «Изыскания проводились на площади бывшего Четырех- братского рудника… Нашими исследованиями установлено, что район не подвергался пред- намеренному уничтожению следов событий… Археологические находки 1998 г. – патрон- ные гильзы, пули, остатки элементов одежды, обуви, части ювелирных изделий, осколки стекла и другие предметы – подтвердили верное направление поисков. Были найдены фраг- менты костных объектов неизвестной природы. Перспективы будущих исследований были даны в информационном отчете за 1998 г. (№ 13) с обоснованием необходимости продол- жения работ в 1999–2000 гг… Но в сентябре 2000 г. в связи с поездкой Святейшего Патри- арха Алексия II в район Четырехбратского рудника выполнение работ было прекращено. 23 сентября 2000 г. на этой земле Святейший Патриарх Алексий II благословил строитель- ство Храма и монастыря в честь Царственных Страстотерпцев. Поэтому наши поиско- вые работы не получили завершения и безо всякого обсуждения были прекращены».

Три года Авдонин работал в районе «открытой шахты». Зная ошибку Соколова, он просто не мог начать поиски ни с чего другого, как с исследования места нахождения кост- рища № 3 или того, что от него осталось. Даже неспециалисту очевидно, что именно там лежит ответ на главный вопрос: жгли трупы или не жгли? Вместо этого Авдонин в 1999 году закладывает раскоп № 1 севернее шахты, и работы на этом месте не прекращаются все три сезона. В следующем году он исследует район «старой березы», где сожжение трупов и не предполагалось никем из здравомыслящих исследователей. И только в 2000 году Авдо- нин обращает внимание на район к западу от «открытой шахты». Два сезона он старательно избегал даже приблизиться к тому месту, где, возможно, его ждало настоящее открытие века.

Но Авдонин боялся и не хотел этого открытия. Ведь он понимал: он может найти там такое, что камня на камне не оставит от официальной версии. Что лишит его права именоваться автором «открытия века». А быть автором «открытия века» так хорошо, так приятно. Расста- ваться с незаслуженным титулом очень не хотелось. И Авдонин сделал все, что в его силах, чтобы район третьего кострища, самого большого, самого вероятного места сожжения тру- пов, остался неисследованным. Чтобы этот район был безвозвратно утрачен для поиска.

Что и произошло. Я не исключаю, что за эти три сезона район третьего кострища, под прикрытием идущих в непосредственной близости изыскательских работ, СОЗНАТЕЛЬНО УНИЧТОЖАЛСЯ. Это было несложно.

Опыт нарушения «целостности объектов» у А. Авдонина уже был. Он очень подробно поделился им, описывая то, как перемешивал кости в Поросенковом логе.

Я полагаю, что в Русской православной церкви узнали о том, что подготовка нового подлога близка к завершению. Видимо, в следующем сезоне 2001 года неугодные Авдонину и власти следы в третьем кострище были бы окончательно уничтожены, после чего Авдонин сделал бы заявление: мы исследовали кострище и ничего там не нашли. Допустить утвер- ждение лжи церковь не могла. И святейший патриарх сделал то, что было в его силах: навсе- гда прервал «работы» Авдонина по утверждению фальсификации.

А. Авдонин, с. 143: «А. Г. Зубрицкая сообщает о том, что она видела, как три авто- мобиля возвращались из леса 19 июля (со стороны Коптяков): два легковых и один грузовой с поврежденным задним колесом. Это сообщение наводит на размышление о том, что лег- ковые автомобили, конечно, прибыли ближе к утру на место якобы застрявшей машины. Они подъехали для оказания помощи в сокрытии и, главным образом, для того, чтобы руко- водители Уралсовета могли проконтролировать тайную операцию».

Авдонин непоколебим в достижении цели: утвердить свою бездоказательную версию событий. И просто не желает замечать, как его притянутые за уши аргументы в пользу его версии работают против нее!

«…три автомобиля возвращались из леса 19 июля (со стороны Коптяков): два легко- вых и один грузовой с поврежденным задним колесом. Это сообщение наводит на размыш- ление о том, что легковые автомобили, конечно, прибыли ближе к утру».

Согласен, на сей раз размышления Авдонина на удивление логичны: два легковых автомобиля прибыли в лес ближе к утру. Попробуем разобраться, зачем они прибыли. По Авдонину, «для оказания помощи в сокрытии».

О чем вы, Александр Николаевич? Ведь уже утро 19 июля! Трупы, по вашей же вер- сии, к этому времени покоятся под мостиком. А мостик – не в лесу. Он ближе к городу, чем переезд. Известно даже, на сколько ближе: на 414 шагов следователя Н. Соколова. Зачем, Александр Николаевич, машины уходили в лес, за переезд, если там с 12 часов ночи никого нет? Кому приехали помогать чекисты? Вы не заметили, Александр Николаевич, как только что признали: сокрытие трупов происходило в лесу. И вторая часть вашего собственного предположения о цели приезда легковых машин: «главным образом, для того, чтобы руко- водители Уралсовета могли проконтролировать тайную операцию», – свидетельствует о том же. О том, что сокрытие происходило в лесу.

Но есть одна неувязочка: утром 19 июля помогать в сокрытии трупов и контролиро- вать исполнителей было уже поздно. Чекистская операция к тому времени была завершена. Так что правы столь ненавистные вам Н. Соколов и М. Дитерихс: машины могли приехать только, чтобы забрать из леса трудягу Голощекина, который провел в лесу ночь, завершая и контролируя сокрытие.

Не случайно Авдонин упоминает машину, которая «якобы» застряла. Тут он и вовсе идет против очевидных фактов. То, что машина именно застряла, говорят все без исключения свидетели и участники событий. Причем это важно для официальной версии: участники

утверждают, что именно после того, как машина застряла, у них и родилась идея закопать в этом месте трупы. Но это не смущает Авдонина. Ему важно внушить читателю: трупы закопали в Поросенковом логе. «Якобы» призвано убедить нас в хитроумности чекистов, а следовательно, и в прозорливости его, Авдонина, разгадавшего их каверзу.

А. Авдонин, с. 146: «Наконец, около 12 часов ночи (по окончании второго дня) через переезд прошел грузовой автомобиль, который первым пересек переезд и ушел по Коптя- ковской дороге. Его сопровождало несколько коробков. Он прошел прямо через Лог, а не вре- мянкой, по которой до этого ушел легковой автомобиль и большинство коробков и дрог. Там, в Логу, грузовик застрял».

Авдонин совершенно не уважает читателя. Только что он убеждал нас, что автомобиль

«якобы» застрял и что легковые машины привезли в лес руководителей Уралсовета, чтобы проконтролировать ход операции. И тут же пересказывает показания жившего на переезде Якова Лобухина, в которых утверждается прямо противоположное. Но раз Лобухин гово- рит не то, что нужно Авдонину, то автор «открытия века» отказывается комментировать его показания. Видимо, считает, что и так оказал Лобухину много чести, вставив его показания в свой труд.

А. Авдонин, с. 146–147: «Да и время переезда автомобиля, обозначенное Василием Лобухиным как близкое к 12 часам ночи, надо принимать как относительно условное, так как на переезде ни у кого часов не было. Есть показания других свидетелей, что это было значительно позднее».

Что же вы, Александр Николаевич, не привели здесь же показания других свидетелей? Юровский в своей «Записке» говорит, что это было около 4,5 часа утра, но в более позд- них воспоминаниях переносит начало событий в Поросенковом логе на 12 часов ночи. Яков Лобухин рассказывает так (цитирую из труда А. Авдонина): «В последний самый день, уже вечером (в ночь с 18 на 19 июля – А. А.) от Коптяков прошел грузовой автомобиль… Этот автомобиль в логу и засел в топком месте… Скоро к моему колодцу подъезжал коробок. В коробке, как я издали видел, была бочка… Налили они в бочку воды и уехали к логу… Тут мы все полегли спать».

Лобухин говорит «вечером», но Авдонин тут же его поправляет: «в ночь». Точное время Я. Лобухин не назвал, но очевидно, что он говорит как раз про вечер, а не про глу- бокую ночь. И получается, что больше всего данных за то, что автомобиль выехал из леса около полуночи. На каком основании Авдонин вдруг заявляет о показаниях свидетелей, что это было значительно позднее? Он забыл, о чем предупреждал нас на странице 143: «На… ненадежных свидетельствах невозможно строить доказательства»?

А. Авдонин, с. 147: «…на этой дороге нет мест, в которых можно было увязнуть так основательно, чтобы выбираться несколько часов. Да это еще при наличии конной под- держки! От рудника до переезда машина преодолела около 5 км плохой дороги, не предна- значенной для движения автотранспорта. Несомненно, что и здесь на пути встречались сложные, вязкие места, но машина успешно преодолела все эти преграды».

А насколько успешно? Ответ – у самого А. Авдонина на странице 149: «в9часоввечера чекисты покинули рудник».

На переезде машина появилась около полуночи. При этом сам Авдонин допускает, что еще позднее. От рудника до переезда – 5 км. Минимум три часа, а может, и больше на дорогу – это «успешное преодоление» всех преград? Даже пешеход преодолеет это расстояние мак- симум за час. На что было потрачено еще два? А возможно, и больше?.. Насколько известно из описания дороги, между переездом и рудником нет ничего, подобного топи в Поросенко- вом логе. И тем не менее машина проехала 5 километров за три часа!

А. Авдонин, с. 147: «Почему-то следователя Н. Соколова не насторожило то, что чекисты слишком много времени занимались извлечением своей машины из топкого места.

И вообще, какой смысл был делать мостик из шпал? Можно было вытащить машину из топкого места, но зачем делать мостик после этого? Для чего терять время? Стоит призадуматься. Может быть, они не только вытаскивали автомобиль? Могли ли делать чекисты что-либо другое вместо вытаскивания автомобиля? Может быть, они пытались скрыть останки в этом месте?»

Продолжительность времени, которое ушло у чекистов на то, чтобы вытащить из топи машину, потому и не насторожила Соколова, что в этом не было ничего странного. Три часа, если не больше, на 5 км пути от рудника до переезда говорят яснее ясного: времени на пре- одоление препятствий уходит много. «Фиат» Люханова начала XX века не был современ- ным джипом-внедорожником. Его проходимость оставляла желать лучшего. Если помните, грузовик застревал и по пути в лес. И тогда он застрял в месте, ничего общего не имеющем с топью. Там была просто яма. А мостик в Поросенковом логе потому и сооружали, что иначе вытащить машину из топи не получалось. Она засела так основательно, что пришлось поднимать ее с помощью рычагов, чтобы подсунуть под колеса шпалу. А рядом с первой шпалой – следующую. И так до тех пор, пока не убедились, что колеса, съехав с последней шпалы, окажутся на хорошем грунте. Потребовалось около десятка шпал, уложенных одна к другой. И времени на эту работу ушло немало. А в итоге получилось подобие мостика.

А. Авдонин, с. 149–150: «Но если бы их сжигали, то в кострах должны были остаться их костные фрагменты. Однако в кострах ничего нет, и то, что попалось сле- дователю, находилось не в самих кострах, а вдали от них и представляет собой ничто – мизер… Если они не привезли горючие материалы вместе с трупами, значит, они не соби- рались проводить здесь огневые работы… А почему они не совершили сокрытия в первый день и перешли к сожжению на кострах?… На второй день появился керосин, бензин, кис- лота. Похоже, что они перешли к уничтожению останков. Если бензин на участок старого рудника поступил к 9 часам утра, а в 9 часов вечера чекисты покинули рудник, то время для уничтожения останков составит примерно 12 часов. За 12 часов с таким количеством бен- зина много не уничтожишь. Следов кислоты нигде не наблюдается… Не разливали кислоту на трупы, и в кострах не содержится следов ее действия. Если бы поливали сжигаемые вещи бензином, то, по крайней мере, одежда бы сгорела, но найдены целые куски матери- ала от платья. Если бы на них попал бензин, они бы полностью сгорели. Так что методика уничтожения трупов оказалась какой-то странной. Надо еще раз подчеркнуть, что за то время, которое было дано чекистам для сжигания (12 часов), все 11 трупов сжечь просто невозможно. Следов сжигания трупов нет».

Если бы трупы сжигали, то в кострах не «должны были», а «могли» быть найдены костные фрагменты. Потому что нам неизвестно, до какой степени были сожжены трупы. Совершенно ясно, что не дотла. Об этом говорит отсутствие оболочек пуль. Авдонин счи- тает, что оболочки просто не найдены. Говорит, как и обо всем остальном, бездоказательно. Его не смущает, что нашли множество более мелких вещей: гвоздики от обуви, кнопки, пуго- вицы и тому подобную мелочь. Он не задается вопросом: почему, просеивая грунт, нашли множество металлических предметов, по размерам куда более мелких, чем оболочки пуль, а оболочек – всего ничего?.. Ответ на этот вопрос есть. (Он приведен в главе 4.)

Авдонин вынужден признать, что фрагменты костей все-таки были найдены. Но и это его не смущает. Костей нашли очень мало, а то, что нашли, он считает недостаточным для 11 трупов. Но мы же знаем, что костры уничтожались. Это означает, что из них выбирались все предметы, которые удалось обнаружить. И в первую очередь из костров убирали недогорев- шие части тел. Тем не менее очень мелкие фрагменты костей, и в очень небольшом количе- стве, в золе костров остались. Поскольку костры еще и заметали, эти фрагменты рассеяли на удалении от кострищ. Это не очевидно?.. Но для Авдонина наличие косточек на удалении

от костров свидетельствует о том, что в кострах никого не жгли. Поразительная логика! Я ее уже комментировал, повторяться не стану.

Для Авдонина тот факт, что бензин и керосин привезли в лес не вместе с трупами, а позднее, означает, что сожжение трупов в планы чекистов вообще не входило. Но разве не логично предположить, что «горючку» привезли, когда убедились: справиться одними дро- вами – трудно и долго? Доложили прибывшему Юровскому: надо как-то ускорить процесс. Тот вернулся в город, руководство приняло меры, и в лес отправились грузовики с горючим и с кислотой. Разве это не очевидно? Но такое предположение работает против бездоказа- тельной версии Авдонина, поэтому он не допускает этой мысли.

То, что одежду не поливали бензином, очевидно. Зачем? Тряпки и так сгорят… Да, не полностью, что-то обязательно останется. Так для того и зачищали кострища, чтобы убрать то, что не догорело. Но старались, только пока в качестве надсмотрщика стоял Голоще- кин. А у того всё внимание было сосредоточено на третьем костре. На том, который лучше всего зачистили и лучше всего замаскировали. И который был самым большим. Разве это не заставляет предположить, что именно там и проходило самое главное? И если и был шанс найти безусловные доказательства уничтожения трупов путем сожжения, то он был при дотошном исследовании третьего кострища. У Соколова не хватило на это времени. Но через восемьдесят лет район «открытой шахты» будет исследовать автор «открытия века» А. Авдонин. Мы уже знаем, как он использовал предоставленный ему исторический шанс. Времени для сжигания трупов было вполне достаточно. Но А. Авдонин заставляет нас поверить, что чекисты весь день 17 июля занимались поисками драгоценностей и до трупов у них руки не дошли. Ночь с 17 на 18 июля они тоже ничего не делали. Таким нехитрым способом Авдонин сократил время, имевшееся у чекистов для сожжения трупов, до 12 часов.

А этого действительно очень мало.

А. Авдонин, с. 150–151: «Какова же вероятность принадлежности этих костей Августейшей Семье? Быть может, эти кости вообще являются случайными. Зоны костров не содержат костного материала, характерного для трупов. Нельзя представить, что все трупы были полностью сожжены. Для этого не было запаса времени. Сейчас, когда стало известно, что бандиты были заняты на этих работах всего только около половины суток, можно понять, что возможности их были ограничены. Некоторые человеческие кости с большим трудом подвергаются горению. По утверждению всезнающего генерала М. К. Дитерихса, например, зубы. Но даже ни единого зуба в кострах не обнаружено. Генерал утверждает, будто бы головы трупов были отделены… Отделить головы от трупов царя, царицы, наследника, княжон они могут – это понятно, но зачем им нужны головы Демидо- вой, Труппа или Харитонова с Боткиным, их же нет нужды кому-то представлять… тру- пов и зубов – не обнаружено. Ничего похожего на головы, никаких элементов. Ведь должны же от них остаться хоть какие-нибудь крохи. Вместо горы горелых костей наблюдаются крошечные кости. Все это похоже на ошибку… Весьма странно и удивительно, что на дне

„Открытой шахты“ была найдена искусственная челюсть Боткина с золотыми зубами. Как же так? Отделили голову, а челюсть забыли?»

Авдонин упрямо повторяет: костей в кострах нет, а времени для сжигания не было. Это уже становится неприятным. Заявил о своей позиции, так обоснуй ее, а не тверди одно и то же, не пытаясь чем-то подтвердить.

Авдонин называет Дитерихса «всезнающим». Это не похвала. Это злая ирония, имею- щая целью вызвать недоверие к доводам генерала о том, что головы трупов были отделены. Опровергнуть предположение генерала Авдонину нечем. Единственное, что он смог сказать, это удивиться: зачем им были нужны головы Демидовой, Труппа, Харитонова и Боткина? А далее – очередной образец эквилибристики: аргумент Дитерихса о том, что зубы горят хуже всего и отсутствие зубов в кострищах свидетельствует в пользу версии об отделении голов,

Авдонин переворачивает наизнанку: «трупов и зубов – не обнаружено. Ничего похожего на головы, никаких элементов. Ведь должны же от них остаться хоть какие-нибудь крохи». Это обстоятельство для Авдонина – доказательство того, что трупы не сжигались!

А дальше – еще лучше: «Вместо горы горелых костей наблюдаются крошечные кости». Хороши были бы чекисты, если бы с целью сокрытия трупов спалили их в костре и оставили на месте горы обгоревших костей!

Два последних фрагмента из книги Авдонина – это его размышления как бы от имени Н. Соколова. Александр Николаевич! За что вы такого плохого мнения об умственных спо- собностях профессионального следователя? Не мог он ожидать, что на месте сожжения тру- пов обнаружит горы костей!

Про челюсть доктора Боткина уместным будет говорить после цитирования очеред- ного абзаца из книги Авдонина.

А. Авдонин, с. 151: «Искусственная челюсть, отрезанный палец, кусочки человече- ской кожи, позолоченный значок Уланского полка, часть роскошной жемчужной серьги с бриллиантом – все это находилось на дне „Открытой шахты“. Кто и каким путем мог все это спустить на дно „Открытой шахты“? Палец может быть оторван от руки при падении трупа в шахту, при ударах о крепление ее стенок. Так же может быть вышиблена искусственная челюсть из головы при ее ударах о стенки шахты. Может быть содрана кожа с рук или ног, с любой части голого тела, оборваны сережки и значок. Все эти пред- меты не подвергались горению. Сомнительно, чтобы трупы на кострах сжигались!»

При свободном падении трупа в шахту с высоты не более шести метров палец не мог быть отделен по суставу так, чтобы при этом линия отделения была очень ровная и похожа на отделение острым предметом. Тем более что стенки шахты сложены из круглых бревен и ничего, кроме металлических скоб, на них нет. Более подробно про палец я уже рассказал ранее.

По тем же причинам не могла быть содрана кожа. Ссадины на коже могли быть и навер- няка были, но вырвать из тел кусочки кожи такое падение тел не могло.

Теперь про искусственную челюсть. Она выпала изо рта доктора Боткина до того, как развилось трупное окоченение. После того как трупное окоченение сформировалось, рот ни открыть, ни закрыть. И вынуть челюсть изо рта, даже выбить уже невозможно. Окоченение развивается через 1–3 часа после смерти. В нашем случае это время было ближе к одному часу, чем к трем. Потому что было лето, и температура воздуха превышала плюс десять градусов. К моменту прибытия грузовика в лес трупы уже полностью окоченели. Так что челюсть выпала при одной из манипуляций с трупом в течение первого часа после смерти доктора Боткина.

Ранее я изложил, по каким основаниям считаю, что трупы в шахту не сбрасывались. Но даже если это допустить, все равно приведенные Авдониным обстоятельства отделения пальца, выбивания челюсти, сдирания кожи не выдерживают критики.

А значок, Александр Николаевич, оторвался от какой части тела? Ведь трупы сбрасы- вались в шахту ГОЛЫМИ! Откройте секрет: где носила значок Уланского полка Александра Федоровна?

То же и про серьгу. Она была найдена разрушенной. Вы хотя бы примерно представ- ляете, Александр Николаевич, как могла разрушиться серьга, находящаяся в мочке уха, при падении с высоты примерно шести метров?

Повторюсь: весь этот бред, изложенный Авдониным на страницах 148–152, вложен им в уста Н. Соколова. Это Авдонин приводит ход мыслей следователя, осознавшего неспособ- ность открыть тайну Юровского. Не верю, что Н. Соколов мыслил теми же категориями, что и автор «открытия века».

Одну из глав своей книги Авдонин назвал «Белые следователи фальсифицируют иссле- дования на руднике». Содержание ее отличается той же корявостью, что и название. Авдо- нин начинает с того, что дает психологический портрет Н. Соколова по прибытии следова- теля в Париж 16 июня 1920 года. Портрет этот нелицеприятный. Настроение Н. Соколова, по мнению Авдонина, было угнетенным. Авдонин называет причины: «остался неустанов- ленным круг непосредственных убийц. Не найдены, к сожалению, и останки. Есть немного костных объектов, требующих научных исследований, но их опасно даже начинать, неиз- вестность будет лучше».

У Авдонина нет никаких оснований подозревать Соколова в недобросовестности. Но это не мешает ему заподозрить следователя в умышленном нежелании исследовать выве- зенные из России костные фрагменты. А я заявляю, что Авдонин подозревает Н. Соколова ровно в том, что совершил сам. Это вы, Александр Николаевич, получив уникальную воз- можность исследовать район «открытой шахты», три года рыли вокруг да около, дожидаясь того момента, когда изучение места расположения третьего, не исследованного полностью Н. Соколовым кострища станет невозможным. Это вы, Александр Николаевич, заведомо зная, что именно там, в третьем кострище, возможно и весьма вероятно обнаружение свиде- тельств уничтожения трупов путем сожжения, не желали получить эти свидетельства, кото- рые лишат вас незаслуженного права именоваться автором «открытия века».

Подозревать же Н. Соколова в непорядочности, в умышленных действиях или в умыш- ленном бездействии, имеющих целью не допустить раскрытие тайны, нет никаких основа- ний. Да, он допускал ошибки и оплошности, но ни одна из его ошибок, ни один его про- счет не были катастрофическими. Конечно, было бы лучше, если бы Н. Соколов заглянул под мостик. Только это не изменило бы ровным счетом ничего. Потому что Н. Соколов под мостиком обнаружил бы одну только трясину, болотную жижу. А большевики, зная об этом, создали бы захоронение в ином месте. Про исследование косточек, имевшихся у Н. Соко- лова, поговорим в соответствующем месте.

На страницах 154–155 Авдонин приводит текст постановления, вынесенного Н. Соко- ловым 24 октября 1920 года. Авдонин называет постановление «итогом нервно-психиче- ского срыва следователя, оказавшегося среди безотрадной атмосферы зарубежной жизни, ностальгии по Родине, неотвязно преследуемого чувством, что без связи с Родиной время уходит впустую, не приближая, а постоянно и неуклонно отдаляя следствие от его завер- шения».

Далее идет разбор постановления: «Что касается постановления, то от следователя Н. Соколова никак нельзя было ожидать такого, мягко говоря, антиюридического пиру- эта».

Откуда такая жесткость оценки? Неужели профессионал Н. Соколов допустил непро- стительный ляп?

Прежде чем процитировать уничижительную критику Авдониным постановления, приведем текст документа.

Постановление

«1920 года октября 24 дня Судебный следователь по особо важным делам при Омском Окружном суде Н. А. Соколов, рассмотрев предварительное следствие по настоящему делу об убийстве отрекшегося от престола Государя Императора Николая Александровича и Его Семьи и приняв во внимание:

1) что осмотр местности вблизи рудника и, в частности, вблизи шахты № 7, вся сово- купность обнаруженных на руднике нахождений и осмотры найденных предметов приводят

судебного следователя к объективному выводу – об уничтожении на руднике, вблизи шахты

№ 7, тел Августейшей Семьи и погибших вместе с Нею Лиц;

2) что основанием для такого вывода судебного следователя является также вся совокупность показаний свидетелей, устанавливающих продолжительное пребывание на руднике преступников, оградивших рудник заградительными кордонами, доставление к руднику бензина и серной кислоты в значительном количестве, и сопоставление этих уста- новленных сими свидетельскими показаниями обстоятельств с объяснениями обвиняемых Павла Медведева и Анатолия Якимова, удостоверяющих, что преступники сознательно симулировали факт нахождения Августейшей Семьи в доме Ипатьева уже после убийства в течение как раз того времени, когда продолжались еще действия на руднике;

3) что основной факт – прямое намерение так называемой „советской власти“ скрыть факт убийства Августейшей Семьи, кроме смерти Государя Императора, от народа уста- навливается ныне с очевидной и полной непреложностью содержанием шифрованной теле- граммы от 17 июля 1918 года;

4) что изложенное, таким образом, достаточно устанавливает объективную возмож- ность для судебного следователя признать факт уничтожения трупов Августейшей Семьи и лиц, погибших с Ней, доказанным;

5) что это обстоятельство особенно является характерным при рассмотрении фотогра- фических снимков со многих предметов, имеющихся при деле;

6) что, в этих целях, представляется необходимым сведение в систему многих фото- графических отпечатков и приобщение их к делу в системе;

7) что, кроме того, государственно-исторический характер настоящего дела требует приобщения к делу фотографических отпечатков вообще со всех предметов, подвергшихся фотографированию, в целях сохранения истинных обстоятельств дела, на основании 264 ст. уст. Угол. суд. ПОСТАНОВИЛ: все фотографические отпечатки сфотографированных пред- метов, кроме уже приобщенных, приобщить к делу в системе, снабдив таковую подробной справкой по обстоятельствам дела.

Настоящий акт составлен в двух экземплярах. Судебный следователь Соколов (под- пись)».

Вот такой документ. Как видно при внимательном прочтении, Соколов в постанов- лении обосновывает необходимость приобщения к делу тех фотографий, которые на день составления постановления к нему не приобщены.

Что делает Авдонин? Читаем: «В описательно-мотивировочную часть постановления Н. Соколов включает 4 пункта, не имеющих никакого отношения к выводам постановочной части о приобщении к делу системы фотографических отпечатков сфотографированных предметов. Четыре же первых пункта являются его субъективным мнением об уничтоже- нии тел Августейшей Семьи и погибших вместе с нею лиц».

Объявив несостоятельными четыре первых пункта документа, Авдонин опровергает их. Но почему-то не все четыре, а только два первых. К таким странностям мы уже при- выкли. Проследим, как он это делает: «По пункту первому в материалах следственного дела до приведенного постановления никаких сведений к обоснованию такого вывода об уничто- жении на руднике тел Августейшей Семьи и погибших с Нею лиц не содержалось, равно как и данных, на основании которых он сделан».

Вот так: нет никаких сведений к обоснованию сделанного Н. Соколовым вывода, равно как нет и данных, на основании которых этот вывод сделан. Ничего нет: ни сведений, ни данных. Что Авдонин имеет в виду? Смотрим: «Результаты исследования рудника не имели свидетельств о значительности костровых очагов, о количестве пепла и углей, что должно характеризовать процесс сжигания трупов, и, главное, у следователя не было в распоряже-

нии костных останков человеческого происхождения с установленной принадлежностью к Августейшей Семье».

Н. Соколов в первом пункте постановления говорит, что основанием для его вывода является вся совокупность обнаруженных на руднике нахождений и осмотры этих предме- тов. Это означает, что он имеет в виду и третий костер, о существовании которого к моменту вынесения постановления уже знал. Костер, один из размеров которого составлял 2,8 метра. На протяжении 2,8 метра можно уложить в ряд от пяти до шести трупов. А если в два слоя? Тогда от десяти до двенадцати. А если трупы расчленить? Тем более. Но Авдонин, который тоже знает про третий костер, не считает его «значительным».

Что касается количества пепла и углей, то это возражение и вовсе нельзя считать серьезным. Известно, что недогоревшее содержимое костров извлекалось. Мы помним, что целью чекистов было уничтожения всяких следов, которые могли дать белому следствию ответ на вопрос: что большевики сделали с трупами? Но полностью уничтожить следы своей активности чекисты не смогли. На полянке обнаружены и угли, и головешки. Головешки, в том числе крупные, обнаружены в колодцах шахты. К кострищу протоптаны дорожки, что означает высокую активность чекистов по поддержанию огня. Все это не имеет для Авдо- нина никакого значения.

Обнаружение в шахте отделенного острым предметом пальца Авдонин в расчет не берет. Он уже заявил, что палец мог быть отсечен при падении в шахту. Поинтересовался бы у судебных медиков, прежде чем делать столь смелое, чтобы не сказать больше, заявле- ние. Разрушенные острыми предметами украшения для Авдонина тоже ничего не значат. Огромное количество вытопившегося из пуль свинца он даже не упоминает. Практически полное отсутствие в кострах и около них оболочек пуль он с легкостью объясняет тем, что их не нашли. Куда более мелкие предметы нашли и в огромных количествах, а оболочки пуль теми же методами не обнаружили? А вы сами, Александр Николаевич, в 1998–2000 годах хорошо искали? Вы уверены и нас уверяете, что хорошо. Вы нашли восемь пуль и только одну оболочку. Так что, вы плохо искали? Или оболочки пуль куда-то делись самым таин- ственным образом? Вороны склевали? Что же вы не поискали иного, более вразумительного объяснения странному несоответствию количества свинца и оболочек пуль, кроме тупого

«не обнаружили»?

Но главный аргумент Авдонина – отсутствие среди находок белого следствия костей. Вообще-то, кости есть, и Авдонин это признает, но, поскольку их анализ не проведен, он считаться с костными объектами не желает: «Любой патологоанатом мог бы решить этот вопрос (принадлежность костных объектов человеку – Ю. Г.), ибо к началу века это уже решалось достаточно просто и однозначно».

Когда дилетант с умным видом рассуждает о том, чего не знает и не понимает, это все- гда грустно. Но когда этот неспециалист претендует на звание ученого, когда он имеет уче- ную степень доктора наук (правда, в другой сфере и полученную без защиты диссертации), тогда подобные действия вызывают сомнения в чистоплотности.

В книге Авдонин приводит текст Акта медико-криминалистического исследования костных фрагментов (не экспертизы!) найденных им и его группой в районе «открытой шахты». Исследование проведено в 2000 году. Всего исследовано 64 фрагмента. В Акте указаны методы исследования: сравнительно-анатомический, рентгенографический, мик- роскопический, инфракрасная спектрофотометрия и эмиссионный спектральный анализ. В пункте 2 Акта (рентгенографическое исследование) указано, что этим методом установлено: 3 объекта не являются костями, один объект, возможно, является позвонком животного, 12 объектов имеют средне-петлистый рисунок губчатого вещества, а еще 2 – крупно-петлистый. Все. Больше этот метод ничего не дал.

Сравнительно-анатомический метод применен в отношении крупных фрагментов костей. Их было три. Вывод: один объект – фрагмент берцовой кости коровы, другой – фраг- мент нижней челюсти коровы, третий – поясничный позвонок барана (овцы). Промежуточ- ный итог: двумя из пяти примененных экспертами методов уточнено количество костных объектов (58 из общего количества 64), из оставшихся 58 три идентифицированы как при- надлежащие животным. По 55 объектам первые два метода не дали ровным счетом ничего. Микроскопическое исследование дало следующие результаты: 28 объектов – кости животного, 9 – вероятно животного, уголь – 2 объекта, дерево – 1 объект, земля – 3 объекта. Видовая принадлежность не установлена в отношении 21 объекта (36 % всех костных объ- ектов). Еще в 9 случаях (15,5 %) вывод о принадлежности объектов животным дан в веро-

ятностной форме.

В Акте приведена таблица исследования этим методом. Видовую принадлежность костей определяли по трем параметрам: тип костной ткани; количество лакун; длина лакун. Из приведенной Авдониным таблицы с полученными результатами исследования мы видим, что при исследовании объектов №№ 5, 6, 9, 24, 29, 56, по которым сделан вывод об их вероятной принадлежности животным, в графах «Количество лакун» и «Длина лакун» стоят прочерки, а при исследовании объекта 15 прочерки стоят в графах «Тип костной ткани» и

«Количество лакун». То есть в семи из девяти случаев вывод, хотя и вероятностный, дан по одному-единственному признаку. Другие параметры для определения видовой принадлеж- ности костей отсутствовали. Тем не менее во всех этих случаях в графе «Принадлежность» читаем: «В. Ж.». То есть – «Вероятно животное». Вывод очень смелый.

А что с объектами, которые признаны принадлежащими животным? Авторы исследо- вания привели таблицу, в которой сами указали, что вероятностный вывод о принадлежно- сти объектов животным возможен при частоте встречаемости лакун не менее чем 16,71 в поле зрения микроскопа, а достоверный – при 18,71 в поле зрения и более. По длине лакун вероятностный вывод о принадлежности кости животному возможен, если длина лакун находится в диапазоне от 18 до 22 мкм, достоверный – если их длина менее 18 мкм. Что же мы видим в таблице 4 Акта? А то, что даже в случаях с костями, видовая принадлежность животным которых уже известна, количество лакун подсчитать не удалось. При исследова- нии объектов №№ 18, 49, 52, 53, 59 размеры лакун даны в диапазоне, который едва захваты- вает допустимые для признания принадлежности костей животным значения, но в основном лежит далеко за этими пределами. Такой результат едва ли позволяет обосновать даже веро- ятностный вывод о принадлежности этих объектов животным. При этом при исследовании объекта № 18 в графах с остальными двумя критериями стоят прочерки.

В тексте Акта его авторы признают: «Еще в меньшем числе случаев мы имели возмож- ность полноценного описания микроструктуры кости на уровне форм и видов остеонных конструкций, типов костной ткани». И далее: «Определить микроструктурные особенно- сти 21 объекта (следует перечисление – Ю. Г.)не удалось». И тут же: «Не исключено, что потеря ими структурной организации является не только следствием воздействия почвен- ных факторов, но и кулинарной обработки в виде вываривания этих костей». Умозаклю- чения очень смелые. Таким образом, и третий из примененных экспертами методов: мик- роскопический – не дал достоверных оснований для вывода о принадлежности объектов. Выводы экспертов по результатам исследования этим методом совершенно неубедительны. Единственную зацепку дал экспертам спектральный анализ. Они установили суще- ственное различие по содержанию в исследованных объектах бария в сравнении с его содер- жанием в костях свиньи и человека: «образцы, находящиеся в стадии черного каления, от крайних групп по барию не дифференцируются. Отсутствует статистическое различие между этими группами и по их показателям разброса… Отсюда представляется реальным лишь единственно возможный вывод – резкое увеличение содержания бария во всех иссле-

дованных образцах костей является следствием прижизненного, а не посмертного его накоп- ления. Следовательно, все представленные костные объекты являются частями скелетов животных».

Под пунктом 5.2 в Акте приведено исследование методом инфракрасного спектраль- ного анализа (ИКС). По его итогам отмечено: «результаты инфракрасной спектрометрии подтверждают выводы, полученные при рентгенографическом и эмиссионно-спектральном исследовании». Мы помним, еще не забыли, что рентгенографическое исследование дало очень скромный результат: подтверждено лишь то, что 58 объектов – кости. И на этом – все. Что же касается подтверждения данным исследованием результатов эмиссионно-спектраль- ного исследования, то это не так. В таблице 14 исследования ИКС-методом в графе «При- надлежность объекта» указано, кость это или нет, есть признаки действия высокой темпе- ратуры или нет, но нет ни слова, ни намека на то, что метод позволил установить видовую принадлежность объектов.

Таким образом, из пяти методов исследований один (сравнительно-анатомический) позволил установить видовую принадлежность трех крупных костных фрагментов, а два других (ИКС и рентгенографический) позволили отделить костные объекты от некостных.

Метод микроскопии мы разобрали подробно. Выводы, сделанные на основании мик- роскопии, лишь из соображений деликатности назову очень смелыми. Что же касается спек- трального метода, то методика, ставшая основанием для вывода, не апробирована, не утвер- ждена, не рекомендована для применения, хороша для научного поиска, но неприменима в деле, имеющем историческое значение.

Теперь я хотел бы обратить внимание на два обстоятельства. Первое: исследование, приведенное Авдониным, выполнено в 2000 году. И тот, кто не поленился прочесть изло- жение этого документа, мог убедиться, что исследование в последнем году второго тысяче- летия не было простым! Примененные в нем методы не дают гарантии результата, и лишь смелостью экспертов (о чем-то другом не хочется думать) можно объяснить категорический характер выводов. Как ты думаешь, читатель, есть ли у Авдонина основания заявлять, что Соколову ничего не стоило провести такого рода экспертизу (хотя бы такого!) на восемьде- сят лет раньше? Напомним слова Авдонина: «Любой патологоанатом мог бы решить этот вопрос (принадлежность костных объектов человеку – Ю. Г.), ибо к началу века это уже решалось достаточно просто и однозначно».

Ах, как просто! Да еще и однозначно! Значит, вашим экспертам, Александр Николае- вич, на восемьдесят лет позднее, было и вовсе плевым делом дать убедительный, не вызы- вающий сомнения результат. Почему же они этого не сделали?

Справедливости ради отметим, что Н. Соколов не просто сложил кости в коробочку:

«Крушение власти Адмирала не позволило мне произвести научное исследование этих костей, какое бы я желал. Однако врач Белоградский, которому они были предъявлены мною при допросе, показал: „Я не исключаю возможности принадлежности всех до единой из этих костей человеку. Вид этих костей свидетельствует, что они рубились и подвергались действию какого-то агента“».

Я не знаю размеров костей, которые были осмотрены Белоградским. Я не знаю, сохранили ли эти фрагменты признаки, позволяющие установить видовую принадлежность костей. В книге Авдонина приведена фотография костей из первого издания книги Н. Соко- лова. Качество фотографии позволяет со всей определенностью сказать: там есть доста- точно крупные фрагменты трубчатых и плоских костей. На объектах таких размеров обычно удается найти достаточно критериев для установления их видовой принадлежности. Сле- довательно, мы не можем не считаться с тем, что врач Белоградский не исключил принад- лежность всех косточек человеку. Его мнение не является экспертизой. Я согласен, что про- ведение экспертизы было необходимым. Тем более что вероятность достоверного результата

такой экспертизы была высока. По каким-то причинам экспертиза не была проведена. Это упущение Н. Соколова дало в руки фальсификаторов серьезный аргумент оспаривать сожже- ние трупов.

Но скажите мне, господа, а кто и зачем сжигал кости животного до такого состояния? Большинство найденных Авдониным объектов имеют размеры менее одного сантиметра. В какой суп, в какое жаркое в лесу кладут такие косточки коровы, овцы, барана, свиньи?.. И еще. Если на миг допустить, что Авдонин прав, и это кости животных, то опять же любо- пытно, что среди них нет зубов!

А вот что он пишет в опровержение второго пункта постановления.

А. Авдонин, с. 156: «Второй пункт тоже не может быть обоснованием для заклю- чения о способе уничтожения останков царской семьи, так как указанные свидетели П. Медведев и А. Якимов не видели этого процесса на руднике и не участвовали в нем».

Господа, это уже подлог! Н. Соколов и не говорит, что П. Медведев и А. Якимов видели уничтожение трупов и участвовали в нем. Вернемся к тексту постановления:

«…основанием для такого вывода судебного следователя является также вся сово- купность показаний свидетелей, устанавливающих продолжительное пребывание на руд- нике преступников, оградивших рудник заградительными кордонами, доставление к руднику бензина и серной кислоты в значительном количестве и сопоставление этих установленных сими свидетельскими показаниями обстоятельств с объяснениями обвиняемых Павла Мед- ведева и Анатолия Якимова, удостоверяющих, что преступники сознательно симулировали факт нахождения Августейшей Семьи в доме Ипатьева уже после убийства в течение как раз того времени, когда продолжались еще действия на руднике».

Н. Соколов говорит, что основанием для вывода является вся совокупность показа- ний свидетелей. Он уточняет, что этими показаниями свидетелей установлено: «продолжи- тельное пребывание на руднике преступников, оградивших рудник заградительными кордо- нами, доставление к руднику бензина и серной кислоты в значительном количестве».

Далее Н. Соколов говорит, что он сопоставил эти показания с показаниями П. Медве- дева и А. Якимова, из которых следует, что «…преступники сознательно симулировали факт нахождения Августейшей Семьи в доме Ипатьева уже после убийства в течение как раз того времени, когда продолжались еще действия на руднике».

Не говорит в этом пункте Н. Соколов, что П. Медведев и А. Якимов видели уничтоже- ние трупов и участвовали в нем! Он ссылается на показания П. Медведева и А. Якимова о том, что преступники сознательно создавали вид, что Семья все еще в Доме! Не более того! Авдонин в неуемном стремлении доказать свою версию тех событий и не имея для нее убе- дительных аргументов, не останавливается перед прямым извращением смысла постанов- ления а по сути – перед обвинением Н. Соколова в фальсификации! Фальсификатор, уже схваченный нами за руку, ничуть не стесняясь, обвиняет в собственном грехе заведомо неви- новного в таком проступке человека.

Пункт третий постановления Авдонин оставляет без критики и без оценки. А четвер- тый упоминает лишь для того, чтобы пересказать нам его содержание, на этот раз – объ- ективно. Таким образом, заявив, что четыре пункта постановления не имеют отношения к выводам документа, Авдонин два пункта оставляет без внимания, два других подвергает уничижительной критике, сначала исказив смысл этих пунктов и вложив в уста Н. Соколова то, чего тот не говорил и не думал.

Но это еще не все. Критика Н. Соколова автором «Ганиной ямы» еще не закончена.

А. Авдонин, с. 156: «Немногим более года назад следователь Н. Соколов в протоколе от 23 мая – 17 июня 1919 года утверждал: „Определить возможное местонахождение трупов… не представляется возможным“. Сейчас же в пункте 1 постановления он отме- чает: „…осмотр местности вблизи рудника и, в частности, вблизи шахты № 7, вся сово-

купность обнаруженных на руднике нахождений и осмотры найденных предметов приво- дят судебного следователя к объективному выводу – об уничтожении на руднике, вблизи шахты № 7, тел Августейшей Семьи и погибших вместе с Нею Лиц“». Концы с концами не сходятся.

Как вам это нравится? Следователь год назад говорил: «Не знаю, что сделали с тру- пами и куда их дели». Теперь, после работы на месте происшествия, после того, как он про- анализировал заново все имеющиеся в его распоряжении материалы, следователь сказал:

«Трупы на руднике уничтожили». Но такая «непоследовательность» Н. Соколова выводит Авдонина из себя: ты что же, негодяй, год назад говорил одно, а теперь другое? Раз уж ска- зал, что не знаешь, то теперь изволь только подтверждать тот вывод. Он меня устраивает. Мне другого вывода не надо. Нечего умничать, что ты собрал еще какие-то свидетельства, что ты их проанализировал заново и пришел к другому выводу. Мне, Авдонину, такой вывод не нужен!..

Автор «Ганиной ямы» завершает критику Н. Соколова глубокомысленной фразой:

«Произвольный характер приведенного постановления вызывает отрицательное мнение о нем юридической общественности».

А у меня приемы, используемые А. Авдониным для утверждения несостоятельной вер- сии, вызывают не просто отрицательное мнение, а глубокое, искреннее негодование.

ВЫВОДЫ

из главы 6

Книга А. Авдонина «Ганина яма» призвана подтвердить официальную версию. Чтобы устранить недочет официальной версии, по которой сожжение двух трупов в Поро- сенковом Логе за имевшееся в распоряжении команды Юровского время невозможно, А. Авдонин заявляет, что два трупа были сожжены у Ганиной ямы. При этом доказательства, которые А. Авдонин приводит в подтверждение своей версии, некорректны.
Второй задачей книги А. Авдонина является опровержение выводов Н. Соколова. Цель достигается теми же методами, что и решение первой задачи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Пришло время подвести итоги. Побудительным мотивом предпринятого расследова- ния было недоверие к официальной версии того, как уничтожали семью последнего рос- сийского императора и ее прислугу и каким образом скрывали останки. Недоверие вызвала история обнаружения останков под мостиком в Поросенковом логе. Это недоверие возросло после знакомства с доступными результатами работы Правительственной комиссии и еще больше усилилось после изучения книги А. Авдонина «Ганина яма».

В ходе собственного документального расследования я последовательно изучил собы- тия, которые начались в Доме особого назначения в Екатеринбурге поздно вечером 16 июля 1918 года. И теперь могу с полной уверенностью заявить, что знаю, как всё происходило в действительности.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года узникам Ипатьевского дома объявили, что в связи с предстоящим переездом им необходимо перейти в комнату первого этажа. Арестанты пове- рили тюремщикам. Слова Юровского подтверждал грузовик, который могли видеть из окон своих комнат Николай Александрович, Александра Федоровна, их дети. На дворе была хотя и летняя, но все-таки ночь. Сколько времени предстоит провести в дороге, куда их отвезут и что их там ждет, арестанты не знали. Ехать предстояло в кузове грузовика.

А на руках Семьи – больной Алексей Николаевич. Сама Александра Федоровна тоже не могла похвастаться здоровьем. Исходя из этого, она приняла решение, которое сообщила дочерям: одеться теплее, спрятанные в предметах одежды ценности взять с собой. Теплая одежда должна была защитить их от сквозняка в кузове грузовика. Кроме того, под теп- лой одеждой были незаметны толстые лифы с зашитыми в них драгоценностями. Поэтому, когда узники вышли из комнат и под конвоем пошли на первый этаж, они были тепло одеты. На Николае Александровиче и Алексее Николаевиче были шинели, на дочерях теп- лые костюмы. В пальто был доктор Боткин. Наверное, тоже тепло оделись Харитонов и Трупп. Для того чтобы удобнее усадить в кузове грузовика больного сына и чтобы сесть самой, Александра Федоровна велела Демидовой взять подушки, что та и сделала. Дочери захватили с собой две маленькие подушечки.

Расстрел превратился в кровавую бойню. Нет сил и желания описывать эти сцены заново…

Считаю твердо установленным, что в расстреле не участвовали так называемые

«латыши». Расстрел свергнутого императора и его семьи – не рядовое событие. Это исто- рический акт. И большевистское начальство Екатеринбурга не могло остаться от него в сто- роне. Не могло позволить безвестным «латышам» войти в историю. Они, большевики, вер- шили историю и сами хотели занять в ней как можно более почетные места.

В расстреле участвовали Голощекин, Белобородов, Войков, Юровский, Никулин, Куд- рин, Ермаков, возможно, еще один-два человека.

Никакие пули не отскакивали от «панцирей» на телах Александры Федоровны и ее дочерей. Драгоценные камни, золотые и серебряные украшения, зашитые в лифчики, кушаки и пуговицы, не могли остановить пули. Подробнее от этом – в главе 2. Скакали по полу гильзы, потому что непослушное начальство не пожелало стрелять из чужих револьве- ров, а предпочло использовать личные пистолеты. В том числе и для того, чтобы сохранить их как реликвии. По этой причине кто-то (Кудрин) пострадал от горячих гильз. Но реальной опасности для жизни расстрельщиков не было.

Не «брызгали ручейками» драгоценности из порванных пулями «панцирей». Юров- ский точно знал, что часть ценностей Романовы хранят на себе. Об этом говорили факты: сопоставление количества драгоценностей у Романовых во время их пребывания в Тоболь-

ске и цифры проведенной Юровским инвентаризации. А еще о том, что ценности женщины носят на себе, подсказывали ему здравый смысл и наблюдательность. За все время пребы- вания в Ипатьевском доме Александра Федоровна и дочери никогда не выходили на разре- шенную арестантам прогулку все вместе. Всегда кто-нибудь, чаще всего сама Александра Федоровна, оставался в доме, объясняя отказ от свежего воздуха нездоровьем. Юровскому не стоило большого труда понять, что летом, когда княжны выходили на прогулку легко оде- тыми, они, чтобы не вызывать подозрений, не надевали на себя лифчики с драгоценностями. Толщина этих лифчиков выдала бы семейную тайну, которая вовсе и не была тайной для Якова Михайловича. Он все понял, но до поры молчал, чтобы не подтолкнуть Романовых к новым ухищрениям в сокрытии драгоценностей.

Но сразу после расстрела он распорядился снять с тел все ценное. Это было сделано не в лесу, после якобы случайного обнаружения золота и бриллиантов («ручеек»), а в той самой расстрельной комнате. Сняли почти все. Для этого пришлось частично разорвать одежду на убитых, частично снять. При этом кое-кто из присутствующих попытался присвоить дорогие безделушки. Это не осталось незамеченным.

Потом настало время сделать то, что так тщательно скрывается по сей день. У трупов отрезали головы. Зачем это было нужно? Для того чтобы отвезти в Москву и предъявить выс- шему руководству неоспоримые доказательства того, что Романовых больше нет в живых. Попутно решалась вторая задача: затруднить опознание убитых в случае непредвиденного развития событий.

Не все участники и свидетели расстрела смогли спокойно наблюдать за обезглавлива- нием трупов. Дважды вырвало Павла Медведева. Дерябин и Клещев, рассказывая об уви- денном, тряслись от страха и ужаса. Якимов, который сам не видел этой сцены и узнал о ней от сослуживцев, едва не потерял рассудок.

После того как головы отделили, их понесли в машину, которая стояла у главного входа. Нести пришлось через всю анфиладу комнат первого этажа. Еще один свидетель, Брусьянин, который стоял на посту у главного входа, не выдержал страшной картины и сбежал с поста, рискуя быть расстрелянным. Но страх смерти оказался меньше, чем ужас от увиденного… Трупы погрузили в грузовик, который после расстрела никуда НЕ ПЕРЕЕЗЖАЛ. Выне-

сти трупы во двор из расстрельной комнаты было удобнее, чем тащить через все комнаты первого этажа. Так и сделали. Именно по этой причине позже нашли много крови не только в комнатах первого этажа, через которые носили головы, но и на крыльце с южной стороны дома. Для переноски трупов из оглобель и простыней изготовили носилки. За оглоблями ходили в сарай, за простынями на второй этаж. Кроме того, трупы ЗАВОРАЧИВАЛИ в про- стыни. Так поступают только тогда, когда на трупах нет одежды. В остальных случаях трупы просто накрывают простыней или одеялом. Но одежда на трупах была снята, сорвана или разорвана.

Почему Юровский и его коллеги утверждали, что машина (всего одна, а не две) опоз- дала на полтора часа? Для того чтобы СКРЫТЬ ВРЕМЯ, в течение которого трупы обшари- вали, снимали с них драгоценности, а главное, чтобы СКРЫТЬ время на обезглавливание. Для этого же придумали версию, что машина Люханова после расстрела переехала из-под окна расстрельной комнаты к главному входу. Вся эта ложь служила одной цели: из-за опоз- дания машины у тюремщиков было немногим больше часа на то, чтобы разбудить арестан- тов, дождаться, пока они соберутся, препроводить в расстрельную комнату, расстрелять и вынести в машину. Если верить Юровскому, машина пришла в час тридцать, а в три часа

«или несколько позже» трупы уже повезли в лес. При этом из полутора часов, что были в распоряжении тюремщиков, от сорока минут до часа Семья истратила на неспешные сборы к эвакуации. Если бы машина пришла в половине второго, а Романовы собирались пусть даже сорок минут, у тюремщиков оставалось бы менее одного часа на всю «акцию» – от пре-

провождения арестантов вниз до погрузки трупов в машину. Мои расчеты времени, необхо- димого на все операции с трупами в доме, заявленные Юровским и исключающие раздева- ние и отделение голов, приведены в главе 3.

На самом же деле машины (не машина, а машины!) пришли вовремя, то есть в полночь, и у тюремщиков, за минусом времени на сборы, было ДВА полновесных часа, чтобы рас- стрелять арестантов, обшарить трупы, отрезать им головы и по кратчайшему пути погрузить в грузовик. Головы отнесли во вторую машину. Есть свидетельства, что после трех часов утра из дома Ипатьева выехали ДВЕ ГРУЗОВЫЕ МАШИНЫ.

После того как трупы и головы погрузили в машины, настало время разобраться с мародерами. Юровский собрал своих бойцов в комендантской комнате на втором этаже и предъявил им ультиматум: или добровольная сдача краденого, или обыск и расстрел тех, у кого найдут вещи Романовых. Желающих умереть за камушек или часики не нашлось.

Юровский в машине с трупами НЕ ПОЕХАЛ. Он остался в доме, на втором этаже. В лесу появился во второй половине дня 17 июля, верхом, в сопровождении Никулина.

Когда грузовик не без приключений добрался до поляны с заброшенными шахтами, трупы выгрузили. По официальной версии, большевики в лесу двое суток занимались только тем, что сбрасывали трупы в шахту, потом извлекали их обратно, потом рыли яму, чтобы захоронить. Затем закапывали эту яму без трупов, потому что яму видел кто-то посторонний. (Как его оставили в живых, а не расстреляли на месте и не бросили в ту же яму, которую готовили для Романовых?) Потом они вовсе бездельничали, безуспешно пытаясь найти ответ на вопрос, как избавиться от трупов. Наконец, вечером 18 июля, трупы снова погрузили в машину и поехали прочь, имея целью отвезти их к более глубоким шахтам на Сибирском тракте.

В действительности же никакого сбрасывания трупов в шахту НЕ БЫЛО. Соответ- ственно, не было и последующего их подъема из шахты. Все это выдумки, призванные объ- яснить времяпровождение похоронной команды в лесу, не допуская при этом мысли о воз- можности уничтожения трупов.

На самом же деле возле шахты трупы выгрузили и РАСЧЛЕНИЛИ. Об этом свидетель- ствуют следы рубящих воздействий на сохранившихся предметах. Затем трупы принялись сжигать. За этим занятием и застал своих коллег Юровский, приехавший во второй поло- вине 17 июля. Похоронщики пожаловались: трупы плохо горят. Тогда была организована доставка в лес серной кислоты, бензина, керосина, чего-то еще, но тоже горючего. (Спирта! Чего же еще?) Пока все названное привезли, сжигание трупов не прерывалось. Проконтро- лировать уничтожение трупов приезжал Голощекин. Не исключено, получивший нагоняй от Свердлова за проволочку.

Под бдительным оком Голощекина трупы были уничтожены ПРАКТИЧЕСКИ ПОЛ- НОСТЬЮ. Небольшие обгорелые останки тщательно выбрали из погашенных кострищ. Далее с ними могли поступить по-разному. Могли растолочь в порошок. Могли захоронить в отдалении от шахт в одном месте. Но вероятнее всего, после измельчения их закопали поне- многу в разных местах. При этом в пепле костров остались мелкие металлические предметы, осколки стекол, но главное – свинец из пуль.

Об уничтожении трупов путем сожжения с применением кислоты говорят многочис- ленные факты. Впоследствии возле шахты обнаружили три небольших костра, а позже еще один, но уже огромный, без малого три метра в длину. Если быть точным – 2,8 м.

Малые костры не были замаскированы. Было видно, что из них извлекали недогорев- шие головешки (их нашли в шахте и в траве поодаль). Было установлено, что малые костры заметали. То есть принимали меры к тому, чтобы нельзя было установить, что в этих кострах находилось. Тем не менее еще Н. Соколов установил и доказал, что в малых кострах СЖИ- ГАЛИ ОДЕЖДУ расстрелянных.

Большой костер был тщательно замаскирован. Найти его удалось не сразу, и у Н. Соко- лова не было времени на его тщательное изучение. Сам факт маскировки костра говорит о том, что именно в нем происходило то, что никто не должен узнать. Для чего мог быть разожжен такой огромный костер? Для чего в нем двое суток поддерживалось интенсивное горение, о чем говорят натоптанные, расходящиеся веером от площадки у шахт тропинки?

Пойдем от противного. Допустим, что этот костер был создан, а потом замаскирован, чтобы те, кто после долгих и бесплодных поисков тел убитых СЛУЧАЙНО его обнаружит, посчитали: трупы уничтожали именно здесь. И ошиблись! Пошли по ложному пути, тем самым все дальше уходя от истинной разгадки тайны. Могло ли быть так?

Так быть могло, но так не было. В этом костре нашли большое количество предметов, подтверждающих сожжение в нем трупов. В том числе множество пуль, свинец из пуль и единичные оболочки от пуль. Находки в костре говорят о том, что он не был частью плана дезинформации, отвлекающим маневром убийц. В нем, и только в нем могли сжигать трупы. Малые кострища для этого непригодны. Костер маскировали не для того, чтобы его нашли. Нет, его старались спрятать так, чтобы его вовсе никто не смог обнаружить.

Трупы сжигали с применением большого количества керосина, бензина, спирта. Кроме того, для уничтожения биологических тканей использовали серную кислоту. О примене- нии кислоты говорит тот факт, что в кострище было найдено МНОГО свинца из пуль и всего ОДНА оболочка от пули. Чем можно объяснить такое соотношение свинца и оболо- чек: 23: 1? Авдонин ответил на этот вопрос просто: оболочки не нашли. Нашли крючки, петли, кнопки, фестоны, пуговицы, блочки от корсетов, осколки стекла и драгоценных кам- ней. Нашли огромное количество предметов, гораздо более мелких, чем оболочки пуль. Но самих оболочек, по мнению Авдонина, просто «не нашли». Хотя искали тщательно. Даже просеивали грунт через мелкое сито. Так поступал следователь Соколов, так делал и сам Авдонин. И не нашел. Как такое могло случиться?

Есть только одно объяснение. Оболочки пуль были из меди. А медь под воздействием серной кислоты, да еще при нагревании, РАСТВОРЯЕТСЯ. Другого объяснения, почему исчезли медные оболочки двадцати двух пуль, нет и быть не может.

Трупы сожгли около шахт. Потом тщательно выбрали недогоревшие кусочки костей, растолкли в порошок (это предположение, но разве не логичное?) или, по крайней мере, в неопознаваемые мелкие кусочки, после чего либо закопали, либо развеяли по ветру. В зави- симости от объема этих останков и размера образующих их частиц. И с чувством выполнен- ного долга утром 18 июля отправились в обратный путь.

Что же касается обнаруженного Рябовым и Авдониным захоронения в Поросенковом логе, то это не что иное, как фальсификация. Это захоронение было создано тогда, когда через Поросенков лог тянули кабель. Я не знаю, когда это было. Я не знаю, откуда и куда прокладывали этот кабель. Может быть, найти ответ на эти вопросы смогут краеведы Ека- теринбурга. У меня такой возможности нет. Но я уверен: захоронение было создано именно тогда. А потом его создатели терпеливо ждали часа, когда захоронение понадобится. Время пришло в 1978 году.

О фальсификации захоронения «под мостиком» я подробно говорил раньше и не вижу необходимости повторяться. Скажу только, что ни о каком покаянии при очевидной фаль- сификации и повальной лжи не может быть и речи.

Спасибо тебе, уважаемый читатель, за то, что ты прошел со мной этот трудный путь до конца. Думаю, ты потратил свое время не напрасно. Теперь ты, как и я, твердо знаешь, какова истинная цена слов Б. Немцова в обращении к читателю материалов Правительствен- ной комиссии, изданных под обязывающим названием «Покаяние»: «Сегодня можно ска- зать – наука одержала победу над спекуляциями. Идентичность останков доказана с пора- зительной точностью, получены ответы на знаменитые десять вопросов, поставленные

Русской Православной Церковью… Оплатив наши долги перед прошлым, мы увереннее смо- жем идти к будущему».

Ссылка Б. Немцова на вопросы Православной церкви заставляет рассмотреть ответы на них.

Итак, «Покаяние», с. 266:

«…1. Стоматологическая экспертиза.

…Мнения стоматологов разошлись, но они склоняются к тому, что зубы могли при- надлежать одной из Великих княжон (вероятнее всего, Анастасии (скелет № 6). Одновре- менно проводится генетическое исследование одного из этих зубов».

Мнения экспертов разошлись, генетическое исследование одного из зубов прово- дится… Это в ответе В. Соловьева от 15.01.1998 г. А уже 23 января того же года в «Справке о вопросах, связанных с исследованием гибели семьи российского Императора Николая II и лиц из его окружения, погибших 17 июля 1918 года в Екатеринбурге» В. Н. Соловьев сооб- щает, что «генетическое исследование не дало результата в связи с тем, что данного коли- чества костного материала не хватило».

Напомним, что аналогичная история произошла с двумя зубами из захоронения, при- надлежавшими подростку 14 лет (очевидный намек на Алексея Николаевича). Потом оказа- лось, что Алексея «под мостиком» не было и быть не могло. Как тогда быть с его зубами? Всё просто! По этим зубам назначают генетическое исследование. В ходе этого исследова- ния выяснилось, что материала не хватило, но зубы были полностью утрачены. В итоге: ни зубов, ни результата. Как раз то, что надо.

«2. Полное антропологическое исследование костных останков.

…Проверена правильность реконструкции черепов и проведенных в соответствии с этой реконструкцией фотосовмещения и пластической реконструкции».

Это в ответе на вопросы Русской православной церкви. А в той же «Справке…» от

23.01.98 г. указано: «Анализпроведенныхизмеренийпозволилподтвердитьвыводыранее проведенной идентификации». То есть свои собственные.

«3. Снятие расхождений результатов отечественной экспертизы и заключения про- фессора Мэйплза по вопросу идентификации останков № 6 (Великие княжны Мария или Анастасия).

В ходе работы экспертная комиссия, проанализировав все данные предварительного следствия и полное антропологическое описание останков, пришла к выводу о том, что скелет № 6 принадлежит Великой княжне Анастасии».

Комиссия пришла к выводу. Но как и каким образом снято расхождение? Тем, что комиссия осталась при своем мнении, а уважаемый господин Мэйплз при своем?

Из ответа на тот же вопрос в «Справке…»: «В ходе дополнительных исследований… детально изучены методики, которыми пользовался проф. Мэйплз. Выводы Мэйплза были основаны на трехдневном исследовании останков, они не носили категорического харак- тера. Мэйплз не располагал большим количеством сравнительных материалов, которые использовались в России уже после возвращения проф. Мэйплза в США (например, боль- шое количество фотоснимков, где Великие княжны сфотографированы постриженными

„наголо“). В ходе настоящей экспертизы исследование проведено в гораздо большем объ- еме, чем это было сделано группой профессора Мэйплза».

Убедительно? На мой взгляд, нет.

«4. Анализ выводов следствия правительства Колчака о полном уничтожении всей царской семьи и сопоставление результатов следствия 1918—24 гг. и современного след- ствия.

Генеральной прокуратурой РФ совместно с директором Государственного архива Российской Федерации Мироненко С. В. заканчивается работа по сравнительному исследо-

ванию документов следственного дела Наметкина, Сергеева, Соколова и данных, изложен- ных в документах, оставленных участниками убийства и захоронения, а также материа- лов следствия 1991—97 гг. Проведена их компьютерная обработка, и сейчас составляется соответствующий документ. На сегодня каких-либо данных, существенно не совпадающих с материалами следствия, организованного правительством Колчака, не имеется».

Письмо датировано 15 января 1998 года. Подписано следователем Генеральной проку- ратуры В. Н. Соловьевым. Но в «Справке…» он пишет, что сравнительный анализ докумен- тов, имевшихся в распоряжении Н. Соколова, и документов из российских архивов показал, что они не противоречат друг другу. И далее: «На основе материалов, имевшихся в распо- ряжении Н. Соколова, используя одни и те же посылки, можно было прийти как к выводам о полном уничтожении трупов, так и об их захоронении». Вот так.

«5. Экспертиза „Записки“ Юровского.

Эксперты сделали категорический вывод о том, что текст „Записки“ был выполнен двумя лицами – Юровским и академиком Покровским, который „курировал“ историю убий- ства царской семьи от Политбюро ВКП(б). „Записка“ представляет собой „объяснение“, взятое Покровским у Юровского (точная дата не установлена). Она выполнена на пишу- щей машинке, имеет правку текста, сделанную рукой Юровского и дописку о месте захо- ронения останков, выполненную Покровским».

Почему столь важную дописку выполнил не Юровский, а куратор? Не потому ли, что к тому моменту, когда появилось захоронение, Юровского уже не было в живых? Он умер, как известно, в 1938 году.

«6. Проведение экспертизы относительно костной мозоли на черепе.

…костная мозоль образоваться не могла».

«7. Выяснение судьбы останков наследника Алексея и его сестры.

Сохранившиеся документы, в которых участники уничтожения трупов описывают события, говорят о том, что останки Алексея Николаевича и Марии Николаевны были сожжены, место, где покоятся возможные уцелевшие фрагменты, не установлено, хотя Институтом истории и археологи Урала проводились раскопки на большой площади».

«8. Заключение о возможности полного уничтожения двух трупов (количество дров, керосина, кислоты, времени и других условий).

Исследования закончены. Данные его свидетельствуют о том, что при условиях, в которых проводилось уничтожение трупов, невозможно было полностью уничтожить останки, используя серную кислоту и горючие материалы, указанные в следственном деле Соколова Н. А. и воспоминаниях участников событий».

Девятый вопрос посвящен возможности ритуального характера убийства. Я согласен с В. Соловьевым и Комиссией: ритуального убийства не было.

«10. Подтверждение или опровержение свидетельства отчленения головы Николая II сразу после убийства.

Судебно-медицинскимиэкспертамисделаныоднозначныевыводыпоповодутого,что тела находились в захоронении с 1918 года в неизменном состоянии до вскрытия захороне- ния Г. Рябовым и А. Авдониным в 1979 г., которые изъяли оттуда черепа Великих княжон Ольги и Анастасии и служанки Демидовой. Останки Николая II и императрицы Алексан- дры Федоровны оказались не потревожены. В ходе дополнительного антропологического исследования проверено соответствие позвонков каждому из черепов и остальных костей скелета. Отсутствующих позвонков шейного отдела позвоночника не имеется, равно как и данных, свидетельствующих об отчленении голов».

В. Соловьев в ответе Православной церкви пишет: «Отсутствующих позвонков шей- ного отдела позвоночника не имеется».

Ложь! На странице 151 «Покаяния» написано:

«5. 5. Состояние шейного отдела позвоночного столба.

Анатомическаяполнотаскелетов1–9исостояниеихсегментов,позволяет,вопреде- ленной степени, коснуться версии о т. н. „отчлененных головах“, в частности Николая II. Вопрос о данном факте может быть решен абсолютно отрицательно по отношению скелетов 1, 2, 3, 4, 5 и 7 (т. е. и Николая II), где имеются все или почти все (выделено мной

– Ю. Г.) позвонки».

Эксперты признают: у скелетов не хватает шейных позвонков. Они пишут «почти все».

«Почти» – не значит «все». Тем не менее эксперт уверенно отрицает возможность отделения голов. На каком основании?

Читатель, я не забыл, что считаю захоронение в Поросенковом логе фальсификацией. Я уверен, что ни один из скелетов, извлеченных из-под «мостика», не имеет никакого отно- шения к семье последнего императора. Но я – за предельную честность эксперта. Нравится тебе версия или нет, в экспертном заключении ты должен быть объективен. О какой объек- тивности экспертов можно говорить, если отсутствие шейных позвонков не мешает им в категорической форме отрицать возможность отчленения голов?

И еще. Я уже упоминал работу В. Л. Попова «Идентификация останков царской семьи Романовых» (СПб, 1994 г.). В ней на схематическом изображении скелетов черным выде- лены отсутствующие кости. Костей кистей и стоп нет ни у кого (не странно ли?). У многих скелетов недостает трубчатых костей рук и ног. У скелетов №№ 6 и 8 практически нет ребер. У скелетов №№ 6 и 8 полностью отсутствуют шейные отделы позвоночника, еще у двух (№

№ 5 и 9) шейные отделы позвоночника отсутствуют частично. Это не факт?.. Зачем же вы лжете даже там, где ваша ложь очевидна и не может быть замаскирована?

Итак, из десяти ответов на десять вопросов минимум пять (№№ 1, 2, 3, 4 и 10) нельзя признать удовлетворительными. Что же касается вопроса № 7… Мне казалось, что власть, признав екатеринбургские останки принадлежащими Романовым и захоронив их в соборе Петропавловской крепости, на какое-то время успокоилась. Я думал, что там, наверху, решили: пусть страсти улягутся, пусть тема перестанет быть болезненной. А когда все успо- коятся, тогда и доведем дело до конца…

Оказалось, власть и не думала отдыхать. В сентябре 2007-го все средства информации разразились сенсационным сообщением: найдены останки, предположительно принадлежа- щие Алексею Николаевичу и его сестре.

Нет, не дремала власть. Не выжидала. Все это время она готовила новое подтвержде- ние своей версии истории убийства. В тот же первый день сенсации дал интервью Э. Рад- зинский, одна из самых популярных фигур комиссии Немцова. Драматург безапелляционно заявил: если будет доказано, что обнаруженные останки принадлежат Алексею Николаевичу и Марии Николаевне, тем самым будет доказана подлинность захоронения в Поросенковом логе, подлинность останков, которые под именами Романовых покоятся в соборе Петропав- ловской крепости. Тем самым Э. Радзинский признал, что власть продолжает настаивать на своей версии событий.

Потом были обнародованы первые результаты экспертизы новой находки. Нам ска- зали, что останки принадлежат лицу мужского и лицу женского пола. Указали и примерный возраст этих лиц: той же возрастной группы, что и Алексей Николаевич и Мария Никола- евна.

Во второй половине января 2008 года объявили результаты генетического исследо- вания, выполненного в России. Заключение: останки с высокой степенью вероятности принадлежат детям Николая Александровича и Александры Федоровны. Было добавлено, что окончательный вывод будет сделан по окончании контрольного исследования, которое параллельно проводится в США.

Эти останки были найдены недалеко от «мостика». Нам сообщили даже, что ключом к разгадке места захоронения Алексея и Марии стала для поисковиков фраза из «Записки»:

«Тут же развели костер и, пока готовилась могила, мы сожгли два трупа». Ключом являются два слова из этой фразы: «тут же». Поисковики решили, что ее надо понимать не как «в этом же месте», а как «в это же время». То есть место сожжения надо искать не непосредственно у «мостика», но и не слишком далеко от него.

Приведенная фраза Юровского имеет окончание: «…Алексея и по ошибке, вместо Александры Федоровны, сожгли, очевидно, Демидову».

Так у Юровского. Но после следствия В. Соловьева, после работы комиссии Немцова судьбы как Александры Федоровны, так и Демидовой считаются установленными. Поэтому ищут недостающего Алексея Николаевича и княжну Марию Николаевну. И говорят нам, что, кажется, нашли.

Каким будет окончательный вывод генетиков? Очень вероятно, что будет объявлено: это они.

Что это изменит? В очередную годовщину расстрела в собор Петропавловской крепо- сти внесут еще два гробика. Нам объявят, что историческая точка поставлена окончательно, покаяние свершилось.

Конечно, на новые похороны приедут представители дома Романовых. Возможно, на этой церемонии поприсутствует президент России. Не исключено, что появятся даже иерархи Православной церкви. Всё может быть…

Но! Нельзя исключить, что эти, найденные последними, останки могут действительно оказаться останками Романовых! У меня нет сомнений, что в известном своей осведомлен- ностью о каждом из нас Ведомстве всегда знали подлинную историю останков. Всегда знали, где лежат недогоревшие косточки кого-то из членов семьи последнего российского импе- ратора. И МОГЛИ сознательно перенести их в Поросенков лог. Для чего? Да все для того же. Для утверждения официальной версии: были сожжены не все Романовы, а только двое из них, и то не дотла. А остальные, как установлено еще следователем В. Соловьевым, как установлено результатами труда Правительственной комиссии Б. Немцова, лежали в прак- тически полной сохранности под мостиком. А ныне – в соборе Петропавловской крепости. Может случиться и так. В России возможно многое.

Пройдут годы. Пройдет много лет. Экскурсоводы будут приводить группы туристов в Петропавловский собор и говорить, показывая им надгробия: здесь покоятся останки импе- раторов России и членов их семей. Последними захоронены в 2000–2008 годах Николай Александрович Романов с императрицей Александрой Федоровной и их дети: Алексей, Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия.

Туристы молча постоят у надгробий, а потом тихо выйдут из собора.

Но время от времени экскурсоводам будут досаждать неприятными вопросами наи- более «продвинутые» туристы. Те, кто знает про расстрел семьи и сокрытие останков, про версию Н. Соколова и версию российской власти, про расхождение в результатах экспертиз останков, выполненных в России и за ее рубежами.

Опытные экскурсоводы не растеряются. Они ответят самым назойливым, что «отдель- ные историки и специалисты» имеют право на собственную точку зрения. И профессио- нально уведут туристов от непростой и неприятной темы новым рассказом об истории Пет- ропавловской крепости, гораздо более ранней, нежели 1918 год.

Время от времени в исторических журналах, в документальных фильмах будут вспо- минать о царских останках. И эта кровавая рана на истории Российского государства будет то подживать, то открываться вновь. Это не закончится до тех пор, пока однажды новые исследователи, используя самые современные методы, не поставят окончательный диагноз.

Я не сомневаюсь, каким он будет. Эти, новые, скажут: останки не принадлежат ни Николаю Романову, ни членам его семьи.

Это поставит точку в спорах. Но ничего не изменит в судьбе останков. Никто не станет выносить их из собора. Никто не уберет имена Романовых с мраморных (к тому времени уж точно мраморных) надгробий. Так и будут кости неизвестных жертв революции лежать рядом с останками царственных особ.

Пройдет много лет, и очередной просвещенный турист снова возразит экскурсоводу:

«Еще в 2… году N доказал, что эти останки не принадлежат Романовым».

Экскурсовод, молодая девушка, для которой события 1918 года будут такими же дале- кими и чужими, как для нас сегодня события эпохи палеолита, ответит ему с улыбкой: «Я знаю. Но какое это имеет значение?..»

И поведет туристов к очередному объекту экскурсии.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Неужели никогда не закончить мне эту книгу?

Э. Радзинский

Казалось, что все уже сказано, и добавить нечего. Не хочется думать, что прикоснове- ние к тайне гибели семьи последнего императора России опасно тем, что ты становишься к ней привязанным навсегда. И тем не менее… Не в силах уйти от нее Э. Радзинский, чьи слова вынесены в эпиграф к этой внеплановой главе. Похоже, что и мне не удастся закрыть ее для себя. По крайней мере сейчас.

Книга уже находилась в издательстве, когда исполнилось 90 лет со дня екатеринбург- ской трагедии. В Советском Союзе все и вся привязывалось к юбилейным датам. Неважно, было это начало войны, день рождения самого человечного человека или чернобыльский кошмар. Главное – отметить дату. То же самое происходит и в современной России. Впрочем, это было ожидаемо. И даже анонсировано. Еще в январе 2008 года о намерении приурочить новые открытия в деле об убийстве Романовых к юбилейной дате заявил руководитель Ека- теринбургского бюро СМЭ Н. И. Неволин:

«…Пока исследования идут хорошо. Это на данном этапе позволяет нам сказать: полученные данные не дают основания судить, что останки не принадлежат царской семье».

И добавил:

«… В этом году исполняется 90 лет со дня расстрела царской семьи. Было бы симво- лично, если бы нам удалось закончить экспертизу к этой дате».

Как в воду глядел Николай Иванович! Управились аккурат к дате! Именно к 90-летию были объявлены результаты исследований останков, обнаруженных в Поросенковом логе.

Но вернемся назад. 24 августа 2007 года в региональном информационном центре

«ТАСС-Урал» прошла пресс-конференция на тему: «Археологические находки на Старой Коптяковской дороге: новое исследование фактов гибели императорской семьи Романовых». В пресс-конференции участвовали: Андрей ГРИГОРЬЕВ, заместитель генерального директора Научно-производственного центра по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области; Олег ГУБКИН, заместитель министра куль- туры Свердловской области, председатель Постоянно действующей комиссии по проверке сохранности музейных фондов, принятию итогов сверок музейных коллекций в музеях Свердловской области, хранящих Музейный Фонд Российской Федерации; Николай ЕРО- ХИН, научный сотрудник Института экологии растений и животных Уральского отделения Российской академии наук (УрО РАН); Евгений КУРЛАЕВ, кандидат исторических наук, докторант Института истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук; Юрий ЛИТВИНЕНКО, генеральный директор Областного государственного учрежде- ния культуры «Научно-производственный Центр по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области»; Николай НЕВОЛИН, начальник Свердловского областного бюро судебно-медицинской экспертизы, кандидат медицинских наук, заслужен- ный врач РФ, главный судебно-медицинский эксперт УрФО и министерства здравоохране- ния Свердловской области, зав. кафедрой судебной медицины Уральской государственной медицинской академии; Сергей ПОГОРЕЛОВ, заместитель начальника отдела археологии Научно-производственного центра по охране и использованию памятников истории и куль- туры Свердловской области; Дмитрий РАЖЕВ, старший научный сотрудник Института

истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук.

На пресс-конференции было объявлено, что «на Старой Коптяковской дороге обна- ружен объект, представляющий двойное костровище, расположенное в ямах, заполне- ние которых включало костные останки разной степени сохранности и состояния, пули, железные гвозди и уголки, фрагменты керамического сосуда и другие предметы. Предвари- тельный антропологический анализ определил костные останки человеческими, подвергну- тыми разрушению разного характера, в том числе сожжению. Фрагменты керамического сосуда идентичны найденным в основном погребении, вскрытом в 1991 году, и являются обломками керамических амфор с японской серной кислотой».

О. Губкин сообщил журналистам, что «…работы были начаты еще в 1990-х годах, и проводились на месте второго погребения. Подобные поисковые и археологические работы проводились начиная с июля 2007 года».

Ю. Литвиненко добавил:

«НПЦпоохранеииспользованиюпамятниковисторииикультурыСвердловскойобла- сти занимается выявлением всех памятников на территории области. В июне 2007 года, осознавая мировую историческую значимость события и объекта, было принято решение провести новые изыскательские работы на Старой Коптяковской дороге с целью обнару- жения предполагаемого второго места укрытия останков членов императорской семьи Романовых. Работы были внеплановые».

Не будем обращать внимание на несовпадение срока начала работ у О. Губкина и Ю. Литвиненко. А послушаем другого участника пресс-конференции, С. Погорелова:

«После месяца поисковых работ были найдены костровище, угли, костные останки, керамика, гвозди. После этого было принято решение расширить экспедицию, были при- глашены специалисты Института истории и археологии УрО РАН, и специалисты Инсти- тута экологии растений и животных УрО РАН. После обнаружения объекта было принято решение заложить раскоп (площадью 100 кв. метров). Пришлось по контуру раскопа сде- лать осушительную траншею, тем самым отведя грунтовые воды».

А вот тут нам не удастся удержаться от комментария. В 2007 году болото для поиска в нем останков пришлось осушить. А вот людям Юровского в 1918 году удалось выкопать в болоте яму для девяти трупов без осушительных работ. Да еще в условиях острейшего дефицита времени. И ничего, управились. За считаные часы все сделали.

Д. Ражев:

«…По предварительному анализу, кости – это останки человека, подвергнутые раз- рушению разного характера, в том числе сожжению, кости принадлежат двум молодым индивидуумам».

Н. Неволин:

«17 августа 2007 года в Бюро судебно-медицинской экспертизы были переданы фраг- менты костных останков, обнаруженных на месте второго захоронения. В общей слож- ности насчитывается 44 фрагмента костей размером от нескольких миллиметров до нескольких сантиметров. Все кости значительно фрагментированы. Кроме того, переданы 7 фрагментов зубов, причем 2 зуба сохранились достаточно хорошо, а также 3 пули и 1 фрагмент тканей одежды. В настоящее время все фрагменты хранятся в генетической лаборатории Бюро судебно-медицинской экспертизы при низкотемпературном режиме, чтобы предупредить возможное воздействие на них».

Это было в августе 2007 года. А к 90-летию появились и результаты исследования нахо-

док.

Потом нас известили, что, обнаруженные фрагменты являются костями человека. Что

всего на исследовании находится 46 фрагментов общей массой менее ста граммов. Девять из них имеют массу более трех граммов. Именно по ним проводится основная экспертная работа. Было объявлено, что часть фрагментов этих костей абсолютно точно указывает на

принадлежность двум людям. Результаты первого этапа исследований фрагментов скелета, а именно анатомо-морфологических исследований, говорят о том, что найденные фрагменты – это кости двух скелетов человека.

Экспертам удалось установить их пол, возраст и рост. Часть останков относятся к ске- лету подростка: это лицо мужского пола, в возрасте 12–14 лет и ростом около 150 санти- метров. Другие фрагменты относятся к скелету молодой женщины 16–18 лет ростом 159 сантиметров. Было сказано также, что остальные 37 из 46 фрагментов чрезвычайно малень- кие, проводить по ним какой-либо анализ сложно. Эксперты пытаются по их спектральным характеристикам более точно установить, сколько людей было в захоронении – двое или больше.

И снова несовпадения. Найдено 44 фрагмента костей и 7 фрагментов зубов, а на иссле- дование представлено 46 фрагментов. Если на исследование не поступили фрагменты зубов, то откуда появились два лишних фрагмента? Если зубы тоже исследуются, то должен быть 51 объект. Куда тогда делись еще пять кусочков?

И это далеко не все. Следователь В. Соловьев (он же вел, как мы помним, следствие по захоронению «под мостиком», преуспел и снова пригодился) заявил в одном из интервью:

«О пулях. Две – от 9-миллиметрового браунинга, третья совпадает по калибру с ору- жием из первого раскопа. Пулями займутся баллисты, сопоставив их с теми четырнадца- тью, только что им переданы. Просмотрят и по химическому составу. Из пуль от жары выплавился свинец. Есть методики, определяющие силу пламени костра».

То есть обнаружены не пули, а их оболочки. Свинец выплавился. Но оболочки остались целы. И это притом, что здесь, в новом захоронении, применяли кислоту. Поливали останки кислотой, но оболочки уцелели. А в Ганиной яме, где кислоту, по официальной версии, не применяли, оболочек нет. Чудеса!

Есть вопросы и по остаткам керамики. Вот выдержка из интервью В. Соловьева кор- респонденту Элле Максимовой:

«Э. М.: Среди экспертиз есть какие-нибудь простейшие, чей результат не позволяет усомниться даже профану?

В. С.: (Смеется.) Есть. Баллистическая. В Экспертно-криминалистическом центре МВД России установили, что несколько пуль из района Ганиной ямы и захоронения под шпа- лами выстрелены из одних и тех же экземпляров оружия. Еще что-нибудь? Осколки кув- шинов от серной кислоты. Три черепка из первого раскопа точно стыкуются с черепками из второго».

Вы поняли, о чем со смехом говорит В. Соловьев, следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры России? Он говорит, что три осколка от кувшина из-под серной кислоты в новом захоронении точно стыкуются с черепками из первого захоронения, что под мостиком. Что это означает? А только то, что люди из команды Юровского носили кон- центрированную серную кислоту от одного захоронения к другому (расстояние, как мы пом- ним, 70 метров) в полуразбитых кувшинах. Или он хочет сказать, что они просто перенесли несколько осколков от уже вдребезги разбитого у первой могилы кувшина ко второй? В пред- видении, что это понадобится В. Соловьеву для доказательства его подлинности?

А еще есть пули. В новом захоронении найдены пули от браунинга и третья, которая

«совпадает по калибру с оружием из первого раскопа». Но по официальным данным, из бра- унинга в Алексея Николаевича не стреляли! В него стреляли Никулин (из нагана) и Юров- ский (маузер). По той же официальной версии, браунинг был только у Медведева (который Кудрин). Но Кудрин тоже не стрелял в Алексея Николаевича. Он стрелял в Императора.

Но и это еще мелочи. Гораздо хуже другое. Авторы новой находки нового тысячелетия сказали нам не все. Они умолчали о том, что в новом захоронении были обнаружены не только обгорелые кости, не только фрагменты керамики, кусочек ткани и пули.

В. Винер (руководитель Центра по исследованию обстоятельств гибели семьи Романовых):

«Новые останки были найдены в 25 метрах от Поросенкова лога – места первого открытия останков в 1991 году. В чем особенность этого захоронения? Нашли свод черепа, несколько зубов с нижней челюсти, тазобедренные косточки с левой и с правой ноги – одна нога мужская, другая женская. И все! Но при раскопках в одном и том же культурном слое вместе с останками были также обнаружены следующие вещи, о которых не знает широ- кая общественность. Это – пятнадцатикопеечная монета 1930 года выпуска. А также в продолжение исследований найдены одна, три, пять копеек 1943 года и три пули от писто- лета ТТ, который появился в Советском Союзе только в 1934 году. Денежная реформа про- изошла в 1947 году. До этого все найденные монеты имели хождение. Фактически это озна- чает, что захоронение никакого отношения к Дому Романовых не имеет. И это только подтверждает сомнения по тем останкам, которые сейчас находятся в Петербурге».

Уже одного этого факта достаточно для того, чтобы не просто усомниться, а начи- сто отвергнуть навязываемое обществу открытие. И не нужны никакие экспертизы. Если, конечно, у сторонников открытия нового тысячелетия нет разумного объяснения тому, каким образом монеты и пули от пистолета ТТ оказались среди царских костей. Но такое объясне- ние придумать не просто трудно. Это невозможно. Поэтому о неудобных находках просто молчат. Снова, как и в 1991 году, все внимание сконцентрировано на генетической экспер- тизе. Скажут генетики, что это ОНИ – нечего и вспоминать про пули и монеты.

И генетики сказали свое слово. 16 июля 2008 года, накануне 90-летия со дня расстрела (как и предсказывал Н. Неволин!) Агентство РИА Новости сообщило:

«Генетическая экспертиза подтвердила, что останки, найденные 29 июля 2007 года на Старой Коптяковской дороге под Екатеринбургом, принадлежат членам семьи послед- него российского императора Николая Второго – княжне Марии и цесаревичу. „Получен- ные в целом научные результаты на основе анализа ДНК по трем генетическим систе- мам согласуются с гипотезой, что во „втором“ захоронении обнаружены останки великой княгини Марии и цесаревича Алексея, – говорится в сообщении СКП. – Несмотря на то что костные останки были подвергнуты воздействию кислот, пламени и высокой темпе- ратуры, исследователям удалось выделить из них ДНК в количествах, достаточных для проведения анализа“».

Мы не станем сомневаться в объективности генетиков. Что им дали на исследование, то они и обнаружили. Весь вопрос в том, что им дали.

А пока говорить о покаянии не приходится. В принадлежности Романовым останков, захороненных в Петропавловском соборе, в подлинности новонайденного захоронения не сомневаются, пожалуй, только сами авторы нового открытия. Объявлено, что Романовы при- знали находку. Приведены даже высказывания некоторых из них.

Дмитрий Романов (праправнук Николая Второго):

«Для меня очень важно, что это официально… А те, кто не верит, пускай скажут почему… Семья надеялась, что это так и будет».

Иван Арцишевский (представитель Ассоциации членов рода Романовых в Рос-

сии):

«…значение этой информации трудно переоценить… Не путем суда и не путем

обсуждений на пресс-конференциях, а только научным путем можно показать, что останки принадлежат тем или иным людям. Мы ждали эти результаты, мы очень надея- лись, что результаты будут такими, какие они есть».

Но не все так просто. Вот, например, официальное заявление директора канцелярии Дома Романовых Александра Закатова:

«У нас нет достаточных оснований, чтобы признать, что эти останки принадле- жат членам царской семьи. Как и останки, обнаруженные в конце 1980-х годов и захоро- ненные в Петропавловском соборе в 1998 году».

Православная церковь тоже не торопится аплодировать авторам нового открытия. Она ждет, когда же вместо отписок получит полноценные ответы на поставленные ею перед след- ствием еще в 1991 году вопросы. Но ответов нет.

И уже даже не хочется напоминать авторам новой сенсации их собственные более ран- ние признания. 15 января 1998 года в ответе на вопрос № 8 Патриархии следователь В. Соло- вьев написал:

«…при условиях, в которых производилось уничтожение трупов, невозможно было полностью уничтожить останки, используя серную кислоту и горючие материалы, указан- ные в следственном деле Соколова Н. А. и воспоминаниях участников событий».

В распоряжении Юровского и его команды на сожжение двух трупов в Поросенковом логе было не более семи часов. В действительности и того меньше. Сами же признали, что сжечь два трупа за такое время невозможно. И вот, спустя десять лет, нимало не стесняясь, нам говорят прямо противоположное.

Пляску на костях может остановить только суд. Об этом давно говорят все добросо- вестные историки. Точку в деле об убийстве Романовых может поставить только состяза- тельный и открытый судебный процесс.

На это В. Соловьев отвечает, что, согласно российскому законодательству, по факту убийства (а уничтожение семьи было убийством) возбуждается уголовное дело. Это выпол- нено. Но если в ходе следствия выяснится, что виновники убийства умерли, дело закрыва- ется. Убийц Романовых уже давно нет в живых. По этой причине никакого суда быть не может.

И тут я вынужден согласиться с В. Соловьевым. Где-где, а в этой части он действует строго по закону. Нравится закон или нет, но он должен соблюдаться. А общество, если ему закон не нравится, должно добиваться его корректировки. Думаю, что закон если и будет пересмотрен, то в безмерно отдаленном будущем. А это значит, что суд, который навсегда закроет вопрос об обстоятельствах убийства Романовых, состоится очень и очень не скоро. Будем ждать. И в меру сил сопротивляться назойливым попыткам утвердить в этом деле заведомую ложь.

^ Вверх

Navigation

Разделы

КНИГА Ю.А. ГРИГОРЬЕВА

Вступление

Последние пятнадцать минут

Как они были одеты?

Подушки, собачка, сумочка

Комната

«Встать в один ряд!»

Сколько было палачей?

Правда о латышах

Зачем выходил Юровский?

ВЫВОД:

Как стояли убийцы?

Почему Николай Александрович оказался впереди алексея?

Почему убрали Седнева?

Почему оказалась у стены Анастасия?

Какими были последние слова обреченных?

Догадались или нет?

ВЫВОДЫ

Правда о бриллиантовых бронежилетах

Сколько было выстрелов?

Где добили Демидову?

Где добили Анастасию?

Мог ли кто-то уцелеть?

Что рассказала комната?

Реконструкция расстрела

ВЫВОДЫ

Глава 3

Правда об отрезанных головах

ВЫВОДЫ

Глава 4

Был ли Юровский в машине с трупами?

Спускали ли трупы в шахту?

Зачем они лгали?

О чем говорят факты?

Что еще горело в кострах?

ВЫВОДЫ

из главы 4

Постановление